Когда она влюбляется (ЛП)

Со временем эти муки тоски должны пройти. По крайней мере, я так себе говорю. Но пока что лучше не стало. Каждый раз, когда кто-то из них включается, мне кажется, что кто-то бьет кулаками по моему сердцу.
Нона подходит ко мне, возвращая меня в настоящее.
— Cara mia. — Она наклоняется и целует меня в обе щеки. — Ты, наверное, так волновалась за отца. Слава богу, он вернулся. Знаете, как говорят, когда идет дождь, он льется. Эта семья так много пережила за последнее время.
  
Я жестко киваю. Нона не знает, что я уехала. Никто в семье не знает, кроме мамы, Клео, Винса и нескольких мужчин папы, но им велено держать язык за зубами.
— Я знаю, Нона. Надеюсь, теперь мы по другую сторону от этого.
— По крайней мере, у нас есть возможность с нетерпением ждать твоей свадьбы. Даже не верится, что она состоится на следующей неделе.
На меня накатывает волна тошноты.
Нона замечает, что выражение моего лица меняется, и хмурится. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь бледной.
— Я немного устала.
— Может, тебе лучше прилечь. Тут ходит какая-то мерзкая зараза.
Возможно ли, что я заболеваю? Это последнее, что мне сейчас нужно. Я и так едва функционирую.
Я оглядываюсь по сторонам. Я думала, Рафаэле будет здесь, но он либо сильно опаздывает, либо не приходит, и я даже не уверена, почему жду его. Внешность, наверное. Его невозможно понять, и я стараюсь не делать ничего, что могло бы его насторожить. Я не могу дать ему повода усомниться в истории, которую я ему рассказала.
— Ты права, — говорю я, сжимая руку Ноны. — Я собираюсь немного отдохнуть.
Она ласково улыбается мне. — Иди, любимая. Я сообщу Пьетре.
Я поднимаюсь по лестнице в свою комнату и ложусь на кровать.
Где я могла подхватить вирус? Может, на пилатес, ведь это единственное место, куда мне разрешили ходить, когда я хочу выйти из дома. Но даже для этого у меня есть мама в качестве сопровождающего.
В затылке тупо пульсирует, а желудок никак не успокоится. Я перебираю в памяти все, что съела за последние двадцать четыре часа. Салат с консервированным тунцом, немного греческого йогурта, вегетарианский омлет... Сомневаюсь, что это может быть что-то из перечисленного. Иногда в первый день месячных у меня немного болит голова, но эта неделя для этого не подходит.
Подождите.
Я резко открываю глаза. Когда в последний раз у меня были месячные?
Я скатываюсь с кровати и спешу проверить календарь на столе. Бегло просмотрев его, я поняла, что месячные должны были начаться на прошлой неделе, на следующий день после моего возвращения.
У меня заныло в животе. Я опоздала примерно на неделю. Я никогда не опаздываю. Я всегда была регулярной, как чертовы часы.
В дверь стучат. — Джем?
Это Клео.
— Входи, — зову я, пульс громко бьется в ушах.
Она входит, на ее лице написано беспокойство. — Нона сказала, что ты неважно себя чувствуешь. Я хотела тебя проведать.
— Закрой дверь и садись.
— Все в порядке?
— Нет. Меня тошнит. И я только что поняла, что опоздала.
Ее лоб морщится от смущения.
— Опоздала? — Когда до нее доходит, ее глаза расширяются. — У тебя месячные? Подожди, что? У тебя...
— Да. С Расом. — Я чувствую, как волна паники поднимается по позвоночнику. Я сползаю с кровати, не в силах усидеть на месте. — Клео, в ту ночь, когда Рафаэле убил Людовико, мы с Расом… — Я сглатываю. — Мы занимались сексом. Незащищенным. Я приняла таблетку на утро. Это было примерно в то время, когда у меня была овуляция.
Клео качает головой. — Если ты приняла таблетку, то все должно быть в порядке, верно?
Должно быть. Я имею в виду, я приняла их через несколько часов после того, как мы занимались этим, а эти таблетки хорошо работают, не так ли?
Я моргаю, пытаясь вспомнить события того утра, и когда мне это удается, мой желудок опускается до самых ног. — О Боже. Клео, меня вырвало.
Сразу после того, как Папа ударил меня. Прошло меньше часа после того, как я приняла таблетку, и этого времени могло не хватить, чтобы она полностью переварилась.
— Я могу быть беременна, — пробормотала я, когда паника взорвалась в моей груди. — Мне нужно сделать тест.
Черт, черт, черт. Я должна сохранять спокойствие, по крайней мере, пока не узнаю наверняка, что происходит, но это легче сказать, чем сделать.
— Как мне его получить? — спрашиваю я Клео. — Я не могу выйти из дома без сопровождения, особенно в аптеку. Мама просто скажет, чтобы я попросила своего водителя принести мне то, что нужно. — Я облокачиваюсь на край подоконника, и мой живот сжимается от беспокойства. — Я понятия не имею, что делать.
— Хорошо, сделай глубокий вдох, — говорит Клео, сжимая мои руки. — Я устрою тебе тест.
— Как?
— Не волнуйся об этом. — Она прижимает поцелуй к моей щеке и встает. — Я возьму его, хорошо? Я вернусь через пять минут.
Я так взволнована, что могу только кивать и смотреть, как она спешит выйти из моей комнаты.
Как только она уходит, вся тяжесть ситуации давит на меня. Я едва могу дышать.
Горло сжимается. Мои руки находят подоконник и перегибаются через его край. На дворе март, но зима не ослабляет хватку ни на йоту. Хлопья снега танцуют в воздухе в замедленной съемке, а затем оседают на подъездной дорожке. Если бы Рас был здесь, он бы, без сомнения, жаловался на то, как чертовски холодно.
Я долго смотрю на снег. Достаточно долго, чтобы Клео вернулась. На ней надета толстовка с капюшоном, а из центрального кармана она достает коробку.
— Я порылась в шкафах горничных. Ты же знаешь, Мелоди постоянно боится беременности, вот я и подумала, что у нее может быть вот это.
— Спасибо, — оцепенело говорю я, открывая коробку и читая инструкцию.
Мои руки дрожат.
Все кажется довольно простым. Просто пописать на палочку и ждать. Но они не говорят, что трехминутное ожидание будет мучительным.
Я сижу на кровати и грызу ногти, а Клео молчит рядом со мной. Когда таймер на телефоне Клео срабатывает, мы обе вскакиваем.
— Хочешь, чтобы я проверила? — спрашивает она, когда я не сразу бегу в ванную.
Я сглатываю. — Нет. Я сама.
У меня слабые ноги, пока я добираюсь до ванной. Сердце так громко стучит в груди, что кажется, будто оно может разорваться. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но он выходит шатким и неровным. Я закрываю за собой дверь ванной и смотрю на палочку, лежащую у раковины.
 Две линии. 
 Две чертовы линии. 
— Джем? — Клео появляется в дверном проеме.
Я не доверяю себе, чтобы говорить, поэтому просто держу тест.
Наступает долгая пауза, прежде чем она отвечает. — Черт.
Я прохожу мимо нее и падаю в кресло напротив своей кровати.
Беременна. Это слово эхом отдается в моем сознании, не желая умолкать. Как я могла быть такой беспечной?
Я знаю, как. Тот день был сплошным хаосом. Я даже не подумала о таблетках после родов, когда Рас поднял меня с пола в офисе отца.
Но теперь я должна об этом подумать.
 Я блядь беременна. 
— Это катастрофа, — говорю я оцепенело. Рафаэле не женится на мне, пока я беременна чужим ребенком. Если я расскажу нашим родителям, они наверняка заставят меня избавиться от него.
Меня тошнит от одной мысли об этом. Не из-за моих моральных убеждений, а потому что это наш ребенок. Часть Раса внутри меня. Я прижимаю руку к своему плоскому животу, думая о том, как бы он отреагировал, если бы узнал.
Думаю, он был бы счастлив.
Боль заполняет мою грудь. Он так нужен мне сейчас. Он бы знал, что делать.
Клео ходит по комнате. — О том, чтобы сказать маме или папе, не может быть и речи. Мы знаем, как они отреагируют.
  
Нет, мы не можем им сказать. Я не позволю им забрать у меня ребенка.
Поэтому я должна бежать, но на этот раз одна.
 Куда бежать? 
Я должна найти Раса. Но сначала я должна добраться до Европы, а шансы у меня невелики. Как я смогу убежать от Рафаэле и папы в одиночку? Я не могу просто сбежать без плана. Но я должна что-то сделать. Я не могу оставаться здесь.