Когда она влюбляется (ЛП)

Я наклоняюсь и пристегиваю ее ремень безопасности. — С тобой все в порядке. Я прослежу, чтобы доктор осмотрел тебя прямо сейчас.
Она кивает, ее руки находят мои.
— Покажи, где у тебя болит, — прошу я, достаю из кармана носовой платок и прижимаю его к кровоточащей нижней губе. Когда я отдергиваю платок, она с удивлением замечает, что ткань окрасилась в красный цвет.
Гарцоло разбил ей губу.
  
Я сжимаю челюсть и клянусь небесами, что Гарцоло заплатит.
— Я не знаю, — сокрушенно говорит она. — Думаю, ребра.
— Ладно, мы это выясним. — Я глажу ее по щеке своей рукой. — Джем, теперь ты в безопасности. Я обещаю.
В ее взгляде проскальзывает страх. — Рас, ты должен бежать. Позови Дамиано. Папа...
— Не беспокойся обо мне.
Это ей больно, а она думает обо мне. В горле щемит. Черт. Я не могу этого вынести.
Я прижимаю мягкий поцелуй к ее лбу. — Дай мне свой телефон. Мы отключим его, чтобы твой отец не смог нас отследить, пока мы о тебе заботимся.
Она вкладывает его мне в руку. — Куда мы едем?
— В ближайшую больницу.
— А потом?
— Не знаю. Я все выясню. Но ты больше никогда не останешься наедине со своим отцом. Никогда.
Она смотрит на меня настороженно, как будто считает это невозможным, но не спорит.
Я сжимаю ее плечо, закрываю дверь и забираюсь на водительское сиденье.
Да, в следующий раз, когда я увижу Гарцоло, я его убью. Ярость сжигает мою плоть, когда я представляю, как изуродую этого ублюдка, прежде чем он испустит последний вздох.
Наблюдение за тем, как он пинал Джемму, когда она свернулась калачиком на земле, пробудило во мне что-то первобытное. Я услышал шум из гостиной, где ждал его, и тут же побежал в кабинет, но опоздал на несколько секунд.
За эти секунды он успел повалить ее на пол и нанести несколько ударов.
Мои руки задушили руль.
Я не должен была позволять ей входить в его кабинет без меня.
— Персик, как ты? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойный голос ради нее.
— У меня сильно болит бок, когда я вдыхаю. — Она потирает ребра, морщась при этом. — Но я не думаю, что что-то сломано.
Мои зубы скрежещут друг о друга. — Как часто он делал это с тобой?
Проходит много времени, прежде чем она отвечает.
— До недавнего времени это происходило раз в несколько месяцев. Всякий раз, когда у него было плохое настроение и ему не на ком было сорвать зло. Но после того как Вэл сбежала, он стал делать это чаще.
— Невероятно, черт возьми, — рычу я. Как он смеет? Достаточно того, что он бил ее, но тот факт, что он делал это, планируя использовать ее, чтобы спасти свою шкуру, делает это еще более извращенным. Он вообще воспринимает ее как человека? Или она просто гребаный объект? — И твои сестры не знали?
— Я всегда это скрывала. Раньше он редко бил меня достаточно сильно, чтобы оставить синяк, так что это было легко.
— Но на Ибице он не сдерживался. Как Клео ничего не заметила.
Она проводит кончиками пальцев по щеке. — Я надевала маску на глаза в постели, чтобы она ничего не заметила. Она все равно не очень любит детали.
Да, это точно. Когда Вэл спросил ее об этом, она ничего не поняла.
Джемма защищала себя и Вэл все это время, держа этот секрет при себе. На ее плечи легло бремя гнева и насилия отца. Ее сестры ничего не могли сделать, когда были моложе, но почему бы не сказать что-то Вэл на Ибице? Почему бы не попросить о помощи?
Я останавливаюсь на красный свет и смотрю на нее. — Почему ты ничего не сказала мне? Или Вэл?
— Если бы я сказала Вэл, она бы сделала все возможное, чтобы вытащить меня отсюда, а Папа так просто меня не отдаст. Это факт. Я не хотела быть ответственной за новое насилие. Тем более когда по обе стороны драки находится моя семья. К тому же он остановился, когда ты приехал. Я думала, что все кончено, но потом я облажалась. Я впервые сказала ему, что о нем думаю. Я ничего не скрывала. — Ее голос дрогнул. — Это было глупо. Я спровоцировала его.
Тот факт, что она считает это своей виной, разжигает во мне огонь.
— Джемма, ты ничего не сделала, чтобы заслужить это.— Я беру ее за руку, привлекая ее внимание к себе. — Ты слышишь меня?
Ее глаза наполняются слезами. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не перетащить ее через центральную консоль и не прижать к своей груди.
— Да, — шепчет она.
Мы едем еще минут десять, прежде чем попадаем в клинику скорой помощи.
Внутри пахнет антисептиком и чем-то лекарственным. Моя рука надежно обхватывает Джемму за талию, а она прижимает к губам мой платок, пока мы подходим к стойке.
— Нам срочно нужно к врачу, — рявкаю я на мужчину-регистратора, сидящего за стойкой.
Не поднимая глаз, он протягивает нам клипборд. — Пожалуйста, заполни это.
Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он отвалил с этим чертовым бланком, когда Джемма подталкивает меня. — Мне нужно перечислить свои лекарства и предыдущие проблемы со здоровьем, на всякий случай.
Я хватаю лежащую рядом ручку и веду ее к стулу. Здесь не слишком много народу. Вокруг еще несколько человек ждут. Заходит охранник, что-то говорит медсестре, а затем выходит через парадную дверь. Я вижу, как он закуривает.
Когда Джемма заканчивает заполнять анкету, я возвращаю ее администратору.
— Пожалуйста, подождите вон там. — Он наклоняет голову в сторону зоны ожидания.
— Мы не ждем.
Секретарь поднимает глаза. Уловив убийственный взгляд на моем лице, он сглатывает. — Все врачи заняты.
— Я только что видел, как пациент вышел из палаты № 6.
— У этого врача сейчас обеденный перерыв.
Я перегибаюсь через стойку и хватаю его за горловину рубашки. Его зрачки расширяются от страха, когда он, кажется, наконец понимает, что я не тот, с кем он хочет спорить.
— Слушай меня внимательно, — прошипел я. — Возьми эту гребаную карту, подними свою задницу со стула и скажи доктору, чтобы он подготовил смотровую комнату. Моей девочке нужна помощь. И она ее получит. Прямо сейчас, блядь. Если доктор хоть немного запротестует, спросите его, что он предпочитает - отнести обед чуть позже или съесть его с несколькими отсутствующими зубами.
 Я выкручиваю рубашку для пущей убедительности, а затем отпускаю, усаживая его обратно на место.
Он хватает бланк, заполненный Джеммой, и вскакивает со стула, разделяя нас на несколько метров.
— Ладно, — выдавливает он, потирая шею. — Я пошел.
— Мы будем там через минуту.
Глаза Джеммы закрыты, когда я возвращаюсь к ней. След на ее щеке стал ярче, выглядел болезненным и слегка припухшим.
Я должна была довериться своему чутью, когда оно подсказало мне, что Гарцоло бьет Джемму, тогда, возможно, я смог бы предотвратить все это. Я подвел ее.
Я тянусь к ее руке, и она моргает, открывая глаза и фокусируя взгляд на мне. — Рас, ты не можешь вернуться домой со мной. Папа убьет тебя.
— Не волнуйся об этом сейчас. Сначала мы должны убедиться, что с тобой все в порядке.
Она поправляет свое положение и слегка морщится.
— У меня болят ребра, но я думаю, что они будут болеть гораздо сильнее, если он сломает одно. Тебе лучше уйти. Папа может прийти сюда в любую минуту со своими людьми.
— Не придет. Если только он не хочет, чтобы его отношения с Дамиано не разгорелись. Гарцоло должен получить от него разрешение, прежде чем что-то делать со мной.
— Ты предполагаешь, что в данный момент он мыслит рационально.
— Твой отец давно в игре. Он не собирается рисковать всем, чтобы получить расплату.
Джемма смотрит скептически, но наш разговор заканчивается, когда появляется доктор. — Джемма Гарцоло?
— Да.
  
Я помогаю ей подняться и веду ее к мужчине. Он бросает на нас тревожный взгляд, отмечая рассеченную губу. Я знаю, как это выглядит, особенно после того, как я только что угрожал администратору.
— Вы хотите войти одна? — спрашивает доктор.
Джемма смотрит на меня. — Хм...