Когда она влюбляется (ЛП)

— У Рафаэле странный моральный компас. Его настойчивое желание рассказать тебе все подробности нашей договоренности вывело меня из себя. Я говорил ему, что это только расстроит тебя. Но его это, видимо, устраивает, как и то, что он совершает убийство на глазах у своей будущей жены.
Мои ноздри раздуваются от резкого вдоха.
— Знаешь что? Я не возражаю. По крайней мере, с ним я точно знаю, во что ввязываюсь. А вот что меня беспокоит, так это то, как ты с Винсом бессовестно манипулировали мной. Почему ты не рассказал мне все с самого начала? Если бы ты пришел и попросил меня сделать это для тебя и Винса, если бы ты проявил ко мне уважение и объяснил ситуацию, я бы, наверное, все равно это сделала. Я бы добровольно отдала себя на пожизненное несчастье, если бы ты просто был честен со мной. Но я знаю, почему ты не был честен.
  
Папа сжимает челюсть. — Следи за своим тоном. Ты ничего не знаешь.
Я делаю шаг назад, мой внутренний сигнал тревоги звенит, но я должна выложить все начистоту. У меня просто нет больше сил сдерживаться.
— Ты не был честен со мной, потому что ты эгоистичный трус. Ты боишься оказаться за решеткой, не так ли, Папа? В этом, наверное, стыдно признаться, ведь многие лучшие мужчины в нашей семье уже отсидели свой срок. Но не ты. Все, что тебя волнует, - это забота о себе. Ты позорный дон. Я начинаю думать, что ты прав. Наша семья будет в хороших руках с Рафаэле. В конце концов, он не может быть хуже тебя.
Единственное, что меня насторожило, - это низкий рык, который издает Папа.
По моей щеке проносится боль, острая и глубокая, какой я еще никогда не испытывал.
От удара я падаю на пол.
— Ты думаешь, что знаешь все лучше меня? — прорычал отец.
В последнюю секунду я ловлю себя руками, и мое левое запястье вскрикивает от боли. Из меня вырывается слабый всхлип.
— Ты думаешь, я легкомысленно принял это решение?
Не успеваю я перевести дух, как в мою сторону обрушивается удар. Удар ногой. Я зажмуриваю глаза.
— Ты смеешь открыто проявлять неуважение ко мне после всего, что я для тебя сделал?
Еще один удар по ребрам. Я стону от боли, сжимаюсь в комок, прижимая колени к груди.
И тут я слышу нечто такое, от чего волосы на моей шее встают дыбом.
Рев.
Книги на полках трясутся. Раздается громкий треск. Большой фолиант падает в нескольких футах от меня.
Я дрожу, а боль в боку все распространяется и распространяется. Рубашка, в которую я одета, прилипает к спине от холодного пота. Мой желудок сжимается, и меня тошнит. В желудке нет ничего, кроме кофе, который я пила сегодня утром.
Через несколько минут кто-то поднимает меня на ноги. Я узнаю его по запаху.
— Рас?
Знакомые руки обнимают мое лицо.
— Ты в порядке? — спрашивает он, его голос дрожит от ярости.
Я моргаю. — У меня что-то не так с боком.
Я успеваю мельком увидеть его убийственное выражение лица, прежде чем он аккуратно усаживает меня за спину и направляется к папе.
Мой отец прислонился к книжной полке, по его подбородку стекает струйка крови. Его яростный взгляд устремлен на Раса.
— Убирайся, — с усмешкой говорит Папа. — Убирайся к чертовой матери, пока я...
Рас бросается на него, впечатывает его в книжный шкаф и обхватывает пальцами его горло.
— Ты, блядь, дряхлый кусок дерьма, — выплевывает он, и вены на его предплечьях становятся все более заметными, когда он сжимает и разжимает пальцы. Лицо Папы становится свекольно-красным под его хваткой.
— Я знал, что это ты. — Голос Раса, четкий и смертоносный, рикошетит от стен. — Ты уже делал это с ней раньше.
Глаза папы выпучиваются. Рас собирается убить его.
Я должен попытаться разнять их, но я застыла, наблюдая за происходящим.
Он бил меня кулаками и ногами, пока я лежала на земле.
Слова на кончике моего языка пересыхают, но Рас останавливается, чтобы не задушить его. Как раз в тот момент, когда Папа начинает брызгать слюной, Рас отпускает его горло и наносит сильный удар по лицу.
Из носа папы вытекает кровь.
От этого зрелища у меня перехватывает горло.
— Рас, остановись. — Я протягиваю руку, хватаю его за плечо и оттаскиваю назад. — Нет, остановись. Не надо.
Его ярость просто адская. Он бросает папу на землю. — Она твоя гребаная дочь. Тебе нравится бить женщин? Ты чувствуешь себя крутым? Ты - мерзкая шутка, чертов мудак.
Мой отец смотрит на него с того места, где он растянулся на земле, задыхаясь. Из его носа хлещет кровь.
— Да кем ты себя возомнил? — Папа рычит, изо рта летит красная слюна. — Это не твое дело.
В ответ Рас наносит злобный удар ногой в живот моего отца.
Папа стонет, выплевывает кровь.
— Ты за это заплатишь, — хрипит он.
Рас наступает ему на руку, через мгновение раздается хруст, и лицо Папы белеет.
— Рас! Остановись, — умоляю я. — Не делай этого.
— Ты покойник,— шипит Папа сквозь боль. — Ты слышишь меня? Покойник.
Я впиваюсь пальцами в предплечье Раса. — Хватит. Пожалуйста.
Папа бьет кулаком по полу. — Убирайся. Убирайся, чтобы я мог тебя выследить.
Рас опускается на корточки и хватает Папу за рубашку, приближая его лицо.
— Я отвезу Джемму в больницу. Тебе лучше не появляться здесь, когда мы вернемся. Мне плевать, что это твой дом. Мне плевать, что она твоя дочь. Никто ее не трогает. Ты слышишь меня? Никто. Если я стану мертвецом, я утащу тебя с собой в глубины ада.
Раздается громкий вздох. — Джем!
Я поворачиваю голову и вижу Клео, стоящую в дверях и прикрывающую рот рукой.
Черт.
Она окидывает взглядом сцену, и я вижу, как осознание того, что произошло, медленно приходит к ней. Ее глаза становятся красными и водянистыми, и она бросается ко мне. — Боже мой, ты в порядке?
Мое тело так сильно болит, но я все еще чувствую, как разрывается мое сердце. Секрет раскрыт. Я так долго пыталась оградить Клео от этого.
К нам подбегает Рас. — Я отвезу тебя на осмотр.
Я колеблюсь. Мой разум заторможен, но даже в таком состоянии я понимаю, что Рас в беде.
Он только что выбил все дерьмо из дона.
Папа пошлет за ним своих людей.
Они не могут убить Раса. Я не могу этого допустить. Может быть, если я останусь, то смогу уговорить папу. — Рас...
— Мы уходим, —решительно говорит он. Его глаза встречаются с моими, и что-то внутри них заставляет мой протест утихнуть.
Я сглатываю. Киваю. — Клео, иди в свою комнату, запри дверь и жди, пока мама не вернется домой.
Моя сестра уже плачет, слезы текут по ее лицу. — Это сделал Папа?
— Пожалуйста, Клео. Просто делай, как я говорю. Иди в свою комнату.
Когда она не двигается с места, Рас берет ее за руку и поднимает с пола. — Иди, Клео.
Она смотрит на меня, губы ее дрожат, и затем она поворачивается к нему. — Пожалуйста, позаботься о ней.
— Я позабочусь, — говорит Рас.
— Не смей уходить, — рычит на меня Папа, когда Клео выбегает из комнаты. — Уйдешь с ним, и, клянусь, Джемма, ты пожалеешь об этом.
Слезы наворачиваются на глаза. Как он мог так поступить? Мой собственный отец?
Рас обхватывает мои дрожащие плечи. — Не слушай его. Это не более чем слова отчаявшегося человека, который понимает, что его дни на вершине сочтены.
Папа краснеет.
И, бросив последний взгляд на жестокого, сломленного отца, я позволяю Расу вывести меня на улицу.
 ГЛАВА 26 
 РАС 
Снежные хлопья хлещут меня по лицу, когда мы с Джеммой выходим через парадную дверь.
Я снимаю пиджак и накидываю его ей на плечи. Она дрожит, ее кожа белая от шока, за исключением цветущего розового пятна на одной стороне лица.
Он ударил ее туда. Он поднял руку и ударил ее.
  
Мое зрение наливается красной кровью. Мне требуется все, чтобы продолжать двигаться вперед, а не поворачивать назад, чтобы закончить начатое.
Неважно, насколько сильно я хочу уничтожить Гарцоло, мой приоритет - Джемма.
Я открываю дверь машины и помогаю ей войти внутрь, стараясь не задеть бок, за который она держится. Она делает короткие, неглубокие вдохи. Вена на ее шее быстро и сильно пульсирует.