Когда она влюбляется (ЛП)

Губы Гарцоло сжались в тонкую улыбку. — Аналогично. Приятно иметь дело с пайсанами. С людьми, которые понимают, что такое честь и что такое омерта. Нью-Йорк изменился с тех пор, как я впервые возглавил клан, и я с сожалением могу сказать, что не все изменения были хорошими.
— Есть повод для беспокойства? — спрашивает Дамиано.
Стефано пренебрежительно машет рукой. — Нет, простое раздражение, не более того.
  
Дамиано кивает. — Так что случилось с Риччи? Угроза была нейтрализована?
При упоминании нью-йоркского клана, с которым он ввязался в войну после того, как был раскрыт его план по краже их бизнеса, выражение лица Гарцоло помрачнело.
— С ними покончено. Мы с Рафаэле разгромили их практически до нуля. После того, как мы отобрали у них бизнес по производству подделок, они оказались в затруднительном положении. Последнее, что я слышал, это то, что они сражаются за объедки в Бронксе.
— Я слышал, что ты понес значительные потери, — говорит Наполетано.
— Они тоже.
— Мы сожалеем о ваших потерях, — говорит Дамиано.
Стефано отмахивается рукой. — Давайте поговорим о более приятных вещах, а? Две свадьбы надо отпраздновать, и еще одна на подходе.
Мы с Наполетано смотрим друг на друга. Гарцоло точно не хочет говорить о том, что произошло с Риччи. Интересно, не пытается ли он преуменьшить, насколько сильно его ударили?
Судя по тому, что я знаю, Гарцоло как бы сам напросился на это. Вся эта вражда началась из-за того, что Риччи узнали, что Гарцоло собирается украсть у них бизнес по продаже подделок.
Гарцоло это удалось. Но, похоже, его семья поплатилась за это.
Я оглядываюсь через плечо на стоящую рядом Джемму. Когда она рядом, я чувствую необъяснимую потребность знать, что именно она делает.
Интересно, что она думает о своем предстоящем замужестве? Вэл сказала мне, что хочет все обдумать, пока Джемма здесь, чтобы убедиться, что ее сестру не заставляют ввязываться в то, что ей неинтересно. По правде говоря, даже если Джемму к чему-то принуждают, никто из нас не может ничего сделать, чтобы не испортить отношения с Гарцоло. Они не самые важные наши союзники, но они стали ключевой частью плана Дамиано по расширению влияния Казалези по всему миру.
Появляются разносчики с подносами антипасти и хлеба, и женщины принимают это как сигнал к тому, чтобы присоединиться к нам за столом.
Мужчины в меньшинстве. Среди них три сестры Гарцоло и их мать, а также Мартина, младшая сестра Дамиано. Она занимает место слева от Наполетано и целует своего жениха в щеку. Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что эти двое - пара. Несмотря на разницу в возрасте, Наполетано всегда был таким сдержанным, а Мартина - такой же непринужденной. Видимо, она растопила его лед своим солнечным светом.
Когда Мартина понимает, что я наблюдаю за ней, она ухмыляется и высовывает язык. Я хихикаю. Эта девушка всегда была мне как сестра, и она определенно ведет себя так же.
Официант подходит к нам, чтобы подать хлеб, и я прошу два больших куска. Я чертовски люблю хлеб. Это одно из самых больших удовольствий в жизни.
Когда он подходит к Джемме, она смотрит на корзину. Она переоделась из своей дорожной одежды в светло-голубое платье, которое выделяет ее глаза еще больше, чем обычно.
Черт, какая она красивая. А с моим членом во рту она будет выглядеть еще красивее.
Ее взгляд переходит на мое лицо, и я подмигиваю.
Она розовеет, отворачивается и показывает на одну из булочек.
— Тебе не стоит это есть, Джемма, — говорит ее мать. — Если ты хочешь влезть в платье, которое мы выбрали для твоей свадьбы.
Мне требуется мгновение, чтобы осмыслить услышанное.
 Какого хрена? 
Это чертовски грубо сказано. Любой, у кого есть глаза, может увидеть, что Джемма уже довольно худая. Ее мама либо проецирует, либо просто сука.
Я провожу языком по зубам, предвкушая, как Джемма будет кусаться в ответ.
Но она не кусается. Вместо этого я наблюдаю, как она слегка опускает руки на колени. — Ты права.
Возмущение захлестывает меня.
— Передай салат с помидорами, — говорит Дамиано, и я делаю это в легком трансе. Что-то серьезно не сходится, потому что если бы я сказал что-то настолько грубое, как это, Джемма откусила бы мне голову. Но с ее мамой, она просто приняла это?
— Ну, как продвигается подготовка к свадьбе? — Мартина спрашивает Джемму, не обращая внимания на то, что я наблюдал несколькими секундами ранее. Не думаю, что кто-то, кроме меня, заметил это, потому что ни у кого больше не выработалась привычка изучать Джемму так, как у меня.
 Может, это знак, что тебе пора остановиться? 
Джемма одаривает Мартину неубедительной улыбкой. — Мы заканчиваем. У меня много дел, когда мы вернемся в Нью-Йорк.
— Это будет большая свадьба?
— Почти пятьсот человек.
Мартина широко раскрыла глаза. — Боже мой. Я уверена, что даже не знаю такого количества людей.
— У нас обоих очень большие семьи. Похоже, Рафаэле намерен пригласить почти всех со своей стороны.
— Мессеро - традиционалист, — говорит Гарцоло, подключаясь к разговору. — Мне это в нем нравится. Многие итальянцы отбросили традиции, которыми мы дорожили до приезда в Америку, но только не он.
— Что это за традиции? — спрашиваю я, уже чувствуя неприязнь к тому, что происходит. В клане Казалези, да и в Каморре в целом, у женщин всегда было гораздо больше возможностей, чем в Cosa Nostra. Если человек может доказать, что он способен управлять территорией и зарабатывать на этом хорошие деньги, мало кому есть дело до того, что у него между ног.
Гарцоло наконец-то счел меня достойным внимания. Удивительно, как человек с таким большим эго, как у него, может так долго находиться в этом бизнесе. Обычно это билет на раннюю смерть.
— Женщинам не разрешается никуда ходить без сопровождения. Для их безопасности, конечно. С Джеммой постоянно будут находиться как минимум два охранника.
Ладно, это не так уж и неразумно. Как жена дона, она должна быть всегда под защитой.
— Они не любят, когда их женщины водят машину, так что у нее тоже будет водитель.
Другие разговоры стихли, и теперь все слушали Гарцоло.
— А белье для брачной ночи будет выставлено на следующий день после свадьбы. — Он усмехается. — По-моему, это немного глупо, но надо восхищаться их преданностью.
Джемма приобретает легкий зеленый оттенок, но огня внутри нее, который, как я был уверен, был неугасим, нигде не видно.
Глаза Валентины вспыхивают гневом. — Это плохо.
— Это традиция их семьи.
— Но это не значит, что это не мерзко. Что еще? Они потребовали, чтобы врач подтвердил, что Джемма девственница?
— Вэл, — умоляет Джемма, но отец не обращает на нее внимания.
Он усмехается, оскалив зубы, глядя на старшую дочь. — Я заверил его, что в этом нет необходимости. В отличие от Клео, репутация Джеммы не подвергается сомнению.
Взгляд Вэл сузился. — Но он спросил?
— Брак твоей сестры - не твое собачье дело.
Я вижу, что Дем начинает злиться.
— Следи за своим тоном в присутствии моей жены, — предупреждает он Гарцоло.
— А как же условия Джеммы? — требует Вэл. — Есть ли у нее право голоса?
Гарцоло смотрит на Вэл пустым взглядом, а затем смеется. — Неужели ты забыла, как все это делается? В отличие от своих сестер, Джемма все еще помнит о своем долге перед...
— Может, мы поговорим о чем-нибудь другом? — восклицает Джемма, прерывая отца. — Перед моей свадьбой проходят две свадьбы. Наверняка найдется много других тем для разговора.
— Я согласен, — говорит Дамиано, переводя взгляд с Гарцоло на его взбешенную жену. На несколько секунд за столом воцаряется неловкая тишина, но затем Мари что-то говорит Пьетре, и напряжение спадает.
  
Остаток обеда проходит без происшествий.
Джемма почти не ест.
Почти не говорит.
И я начинаю думать, не ошибся ли я в понимании ее .
 Г