Когда она влюбляется (ЛП)

На глаза наворачиваются слезы. Все так запуталось.
Рас кидает купюру на стол и встает. — Пойдем.
Мы выходим из закусочной и садимся в машину. Я так устала. Я перестаю сдерживать слезы и позволяю им течь по щекам.
— Отвези меня домой, — бормочу я, позволяя своему телу погрузиться в кожаное сиденье.
— Нет.
Я бросаю затуманенный взгляд на Раса. Все его внимание приковано ко мне. — Что значит "нет"?
  
— Тебе не нужно сейчас оставаться одной. — Он достает из кармана носовой платок и наклоняется, чтобы аккуратно промокнуть им мои глаза. — Я могу остаться с тобой.
Что-то нежное и грубое сжимается в моей груди. За последние несколько недель Рас сделал для меня очень много. Больше, чем кто-либо другой, включая мою семью. И вдруг я с абсолютной уверенностью понимаю, что если бы я попросила его провести со мной всю ночь в этой машине, он бы это сделал.
Всхлип вырывается из моих легких. Я всегда боялась оставаться одна, и я не осознавала, насколько одинокой я была с тех пор, как Вэл уехала. Если бы Клео была сейчас здесь, она бы постаралась поддержать меня, но сказала бы, чтобы я перестала плакать, потому что видеть мои слезы всегда ее расстраивает. И я бы так и сделала. Я бы заперла свои чувства в бутылке ради нее.
Рас - другой. Он наблюдает за мной, его присутствие внимательно и уверенно. Он дает мне возможность плакать, психовать и бояться.
И мне страшно.
Но под этим страхом кроется что-то еще, что-то, подогреваемое его взглядом.
Я фыркаю и вытираю щеки тыльной стороной ладони.
— Ты был прав тогда, на Ибице. Я была зла. Злилась на то, что единственная возможность обезопасить мою семью - это выйти замуж за Рафаэле. Но в то же время я смирилась с этим. Может быть, я никогда не буду такой красивой, как Вэл, или такой смелой, как Клео, но, по крайней мере, я бескорыстна. То, что я делаю на благо своей семьи, придает мне ценность. Это приносит мне похвалу. Давным-давно у меня появилась привычка делать именно то, чего ждет от меня Папа.
Вывеска закусочной мерцает. Через тонированное окно машины я наблюдаю, как одинокая официантка проходит мимо пустых столиков и исчезает в подсобке.
Когда я поворачиваюсь к Расу, наши глаза встречаются.
Медленный жар пробегает по моим венам.
Мои чувства к Рассу противоречат всему, чему меня учили. Они эгоистичны до мозга костей.
Но они настоящие. Я хочу его. Я пыталась бороться с этим, но настойчивая потребность не покидает меня. Она гудит у меня под кожей, когда он рядом.
Почему бы не прислушаться? Почему бы хоть раз не прислушаться к себе? Могу ли я хотя бы разобрать, что говорит этот маленький голосок в моей голове? Он находится сзади, в углу, заглушенный и отодвинутый в сторону.
Я хватаюсь за него, вытаскивая на передний план.
— Может быть, мне пора перестать делать то, что хочет Папа, и заняться тем, что хочу я, — шепчу я.
Его лицо окутано тенью, и я не могу его прочитать, но мне кажется, что он чувствует мое намерение. Его тело становится неподвижным.
Время движется в замедленном темпе, когда я поднимаю ладонь и прижимаю ее к бородатой щеке Раса.
Он такой чертовски теплый.
Мой большой палец опускается к его нижней губе, и я слегка оттягиваю ее.
Он отпускает меня, его глаза становятся угольно-черными.
— Чего ты хочешь, Персик? — пробормотал он.
— Я хочу притвориться. Я хочу быть кем-то другим, — шепчу я.
— Кем?
— Кем-то, кто не помолвлен.
Рас берет мою левую руку и медленно снимает кольцо с изумрудом.
Он с лязгом опускает его на среднюю консоль. — Готово.
Я сглатываю. — Я хочу быть нормальной двадцатилетней.
— А что делают нормальные двадцатилетние?
— В полночь, в машинах с красивыми, опасными мужчинами? Я не уверена.
Его губы подергиваются, и он проводит большим пальцем по моему запястью. — У меня есть несколько идей.
Мое сердце колотится о грудную клетку. — Покажи мне.
Его глаза вспыхивают, и он отпускает мое запястье и отодвигает свое кресло назад.
— Иди сюда.
Его голос низкий и соблазнительный, затягивающийся между моих ног.
Я тянусь к нему. Он обхватывает ладонями мою талию и без труда пересаживает меня к себе на колени.
Мое бедро прижимается к чему-то твердому.
Я тянусь к его затылку, распускаю волосы и смотрю, как они падают вниз, обрамляя его лицо. Когда я запускаю пальцы в его локоны, он просовывает ладони под подол футболки и останавливается чуть ниже моей груди.
От его прикосновения мне становится нестерпимо жарко.
— Выше, — призываю я, дергая его за волосы.
Он ухмыляется и не торопится поднимать свои руки к моим грудям.
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Когда он загибает пальцы поверх лифчика и пощипывает сосок, я не могу не застонать.
Я возбуждена, мой разум затуманен, и слова теперь приходят легче. — После супермаркета... мне стали сниться сны.
Он наклоняется, прижимаясь губами к моему горлу. — Да? И что в них происходит?
— Ты целуешь меня в шею, вот так. Мне нравится, как твоя борода прикасается к моей коже. Во сне это сводит меня с ума. Ты трогаешь меня поверх одежды, но этого недостаточно. Я просыпаюсь вся разгоряченная и возбужденная.
Он опускает одну руку, его пальцы перебираются через пояс моих трусов и задевают край нижнего белья. — Должно быть, это неудобно.
— Да. Мне... больно. Но когда я пытаюсь избавиться от нее, я не могу.
— Почему?
— Когда это случилось в первый раз, я полчаса пыталась... заставить себя кончить.
Он издает придушенный звук. — О, черт.
— Но у меня ничего не получалось. Я никогда раньше не делала этого без вибратора. Наверное, я не умею.
Одна рука обхватывает мой затылок, и Рас садится прямо, приближая наши лица друг к другу на дюйм. Его неровное дыхание бьет меня по щекам.
— Все в порядке, детка. Я покажу тебе, как.
Он целует меня.
На этот раз я не застываю. Я не сопротивляюсь.
На этот раз все правильно. Чертовски правильно.
Его язык проникает в мой рот. Я обхватываю его широкие плечи и прижимаюсь к нему спереди. Его эрекция упирается в вершину моих бедер. Внезапное давление на мой клитор заставляет меня подпрыгнуть, но он снова прижимает меня к себе и стонет.
— Черт, ты даже на вкус как персик, — бормочет он между поцелуями, его большие руки бродят по моему телу.
Я начинаю тереться о его эрекцию, и боль между ног снова накатывает с новой силой. Он замечает это, и мы внезапно начинаем двигаться. Только через мгновение я понимаю, что он опускает спинку своего кресла.
Он обхватывает мой зад, разминая его в течение мгновения. Затем он сжимает в кулаке ткань моих штанов и разочарованно хмыкает, как будто они ему кажутся оскорбительными.
 — Сними это. Ложись на меня.
Я так и делаю. Каким-то образом нам удается снять с меня штаны, продемонстрировав впечатляющую командную работу.
— А как же стринги...
Рас срывает их с меня.
— Сядь, — командует он и помогает мне принять вертикальное положение, когда я обхватываю его за талию.
Он поднимает мою рубашку над головой и отбрасывает ее в сторону, а затем расстегивает лифчик. Он тянет бретельки вниз по моим рукам, и его взгляд вспыхивает голодом, когда он видит мою обнаженную грудь.
Смущение охватывает меня. Я совершенно голая, а он полностью одет, но когда я поднимаю одну ладонь, чтобы прикрыться, он берет ее и прижимает к моему боку.
— Нет, — хрипит он. — Дай мне насытиться. Ты чертовски красива.
Он ласкает мою кожу, запоминая каждую впадинку и изгиб. Он скользит своими грубыми руками по моим голым бедрам, а затем раздвигает губы моей киски.
  
Я резко вдыхаю. Под моей плотью раздается ровный гул.
Его пальцы находят мой центр, и он стонет. — Персик, ты вся мокрая. Дай мне попробовать.
Жар, распространяющийся по моей коже, усиливается от этого.
— Что?