Когда она влюбляется (ЛП)

Когда я закончила, глаза Клео уже блестели. Она вскакивает со своего места, бросает салфетку на стол и убегает в сторону ванной.
Я смотрю на спокойные воды Средиземного моря и испускаю долгий вздох. Мой желудок застонал. Кажется, эта рыба мне явно не по вкусу.
Когда Клео возвращается, мы молчим. В течение следующих двух часов - десятки блюд и столько же тостов от капо Дамиано. Их быстрый итальянский скоро превращается в фоновый шум, поскольку я не владею этим языком. Я ковыряюсь в еде, но не успеваю ничего сделать. В животе постоянно болит. Воздух уже должен был остыть, но мне все еще слишком жарко.
  
Время от времени у меня возникает то же чувство, что и в церкви. Как будто кто-то наблюдает за мной. Мне не нужно смотреть в сторону Раса, чтобы понять, что это он. Я не понимаю, почему он все время смотрит на меня. Это заставляет меня чувствовать себя незащищенной.
Мой живот твердый, как камень. Я достаю из сумочки таблетку и делаю храброе лицо, потому что это единственное, что у меня есть. Эта свадьба - то, ради чего мы сюда приехали. Мама никогда бы не позволила мне уйти с ужина раньше времени.
Я потягиваю воду, когда чувствую чье-то присутствие у себя за спиной.
— Не присоединишься ли ты ко мне на танец?
Холодная дрожь пробегает по спине при звуке голоса Рафаэля. Я заставляю себя улыбнуться и беру его за руку. — Конечно.
Голова раскалывается, пока мы добираемся до танцпола, где уже танцуют несколько пар.
Рафаэле держит наши правые руки соединенными и кладет одну ладонь мне на талию. Даже его прикосновения холодны. Неинтересно.
И тут меня осеняет, что я никогда не спрашивала, почему он на мне женится.
У Рафаэле есть то, что нужно папе, но ведь их соглашение должно приносить какую-то пользу им обоим? Что получает от этого Рафаэле?
— Могу я спросить тебя кое о чем?
Тяжелый взгляд моего жениха скользнул по моей коже. — Конечно.
— Зачем женится на мне?
Ритм песни набирает обороты, но движения Рафаэле остаются медленными и уверенными. Это человек, который все делает в своем собственном темпе, поняла я. К черту все и всех.
— Мне нужна жена.
— Я понимаю. Но почему именно я? Наверняка у тебя было много других кандидатур.
Между его бровями появляется одна линия. Поскольку я не умею читать своего будущего мужа, я первым делом решила, что это гнев, но затем в его глазах мелькнуло то, что может быть только растерянностью.
— Разве твой Папа не говорил тебе? — спрашивает он, понижая голос.
Теперь настала моя очередь растеряться. — Что сказал?
По какой-то причине взгляд Рафаэля переключается на Винса, сидящего за столом в нескольких метрах от нас. В его выражении лица появилось что-то мрачное. Что-то темное, от чего у меня защемило сердце.
— Ты должна спросить у своего отца. Не мне говорить.
Я моргаю. Мысли начинают метаться, скакать по разным дорожкам в моей голове. Что Папа обещал ему? Похоже, что-то большое. — Хорошо.
Мы поворачиваемся, и комната кружится, как мне кажется, слишком долго. Я крепче сжимаю руку Рафаэле, используя ее как якорь от головокружения, но он, видимо, принимает это действие за что-то другое. Линия между его бровями углубляется.
— Я поговорю с твоим отцом. Этот брак - деловая сделка, и раз уж ты в ней участвуешь, ты должна знать условия.
Я вижу, что он пытается меня успокоить, но его слова производят прямо противоположный эффект. Внутри меня поднимается паника. На что меня подписал Папа?
— Можно?
 Жесткий голос пробивается сквозь мои мысли.
Внимание Рафаэля переключается на кого-то позади меня. Через мгновение он без всякого предупреждения отпускает меня.
Я покачнулась, но тут же почувствовала, как на меня опустилась новая пара рук. Они теплые и большие, и в том, как они обхватывают мою талию, нет ничего холодного.
Я поднимаю глаза.
Рас улыбается Рафаэле, а затем переводит свой потемневший взгляд на меня.
Я жду, пока Рафаэль уйдет, и только потом бросаю взгляд на Раса. — Что ты делаешь?
Он снял галстук, и две верхние пуговицы его рубашки расстегнуты. Темные волосы выглядывают из-под белого треугольника ткани. — Я хотел поговорить.
— Нам не о чем говорить.
— А что, если я скажу, что хочу извиниться?
Я скольжу руками по его плечам, стараясь не замечать, какие они твердые и мускулистые. Это просто для того, чтобы успокоиться. Мои ноги уже наполовину превратились в желе.
— Я бы предположила, что ты лжешь, поскольку у тебя нет никаких признаков совести, — отвечаю я.
Выражение его лица становится жестким. — Знаешь, с тобой очень трудно разговаривать.
— Тогда напрашивается вопрос, почему ты так упорно пытаешься это сделать.
— Да, — грубо говорит он. — Я все время задаюсь тем же вопросом.
Я втягиваю воздух, борясь с тошнотой. Господи, со мной что-то не так. — Есть какие-нибудь гипотезы?
Рас понижает голос. — Прости, что поцеловал тебя.
Я замечаю, что он не отвечает на мой вопрос. — Извинения не принимаются.
Его плечи напрягаются под моими ладонями.
— Я также сожалею о том, что все это произошло в Нью-Йорке.
— Правда? Прошло почти полгода.
— Лучше поздно, чем никогда, верно?
Я покачала головой.
— Если ты думаешь, что двух твоих полупустых извинений достаточно, чтобы сгладить наши отношения, то, боюсь, ты заблуждаешься.
Из кожи Раса вытекает немного цвета. Его руки крепко сжимают мою талию. — Серьезно, что у тебя за проблема со мной?
— Проблема с тобой? Разве ты не пришел к выводу, что я просто перенаправляю свою злость на других людей на тебя?
Он изучает мое лицо. — Я пересматриваю этот вывод.
Острая колющая боль внутри моего нутра застывает на месте. — Черт.
Мое горло сжимается, и к нему поднимается поток кислоты.
Во взгляде Раса мелькает озабоченность. — Эй, ты в порядке?
Мои пальцы впиваются в его плечи, чтобы поддержать. Теперь я практически вишу на нем. Когда же закончится эта дурацкая песня? Мне нужно оторваться от него и сесть, но я боюсь, что рухну, как только отпущу его.
Он подносит ладонь к моей шее и шипит. — Черт. Ты вся горишь.
— Я в порядке.
Его глаза сужаются. — Черт возьми, ты в порядке. Пойдем.
Я слишком слаба, чтобы спорить. Он подводит меня к ближайшему стулу, протягивает мне стакан воды и садится на него, глаза его странно обеспокоены. — Что с тобой?
Я делаю глоток, морщусь и ставлю стакан на место. — Меня тошнит. Голова кружится.
Он встает и оглядывается по сторонам. — Где Клео?
— Я не знаю. — Танцпол уже полон. Возможно, она где-то там. — Мы сейчас не разговариваем.
Он просовывает руку под мою руку и обхватывает меня за спину. — Я отвезу тебя домой.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но безуспешно. — Не смей.
— Тебе нужно прилечь.
— Я не могу просто так пропустить свадьбу сестры. Мама меня убьет.
— Думаю, твоя мама предпочла бы, чтобы тебя не тошнило на глазах у сотни людей.
 Он помогает мне подняться, без труда поднимая весь мой вес одной рукой.
Я ожидаю, что кто-нибудь остановит нас. Потребует узнать, куда мы идем. Но все пьют уже несколько часов, и никто не обращает на нас внимания, когда мы выскальзываем из ресторана и направляемся к машине Раса.
Он помогает мне сесть в машину. Я откидываю голову назад на подголовник и сосредотачиваюсь на дыхании. Ладони прижимаются к мягкой коже сиденья. Хорошая машина. Не хотелось бы, чтобы меня в ней стошнило, даже если она принадлежит Расу.
Открывается другая дверь, и Рас садится. Он тянется ко мне, его запах надолго окутывает меня, пока он пристегивает ремень безопасности.
— Ваниль. Шоколад. Жженое дерево, — бормочу я, пытаясь отвлечься от желания броситься в воду.
  
Он смотрит на меня с глубокой озабоченностью. Он достаточно близко, чтобы я могла пересчитать его дурацкие длинные ресницы. — У тебя галлюцинации?
— Может быть, — прохрипела я. Я не собираюсь признаваться ему в том, что просто регистрировала его запах.