Курск 1943: Величайшая битва Второй мировой войны

В конечном счете эта «контрподготовка» имела негативные последствия и для Красной Армии. Советское командование планировало наряду с артиллерийскими обстрелами перед началом операции «Цитадель» также и использование авиации. Крупные соединения 2-й и 17-й воздушных армий на рассвете 5 июля должны были уничтожить как можно больше немецких самолетов на земле. К тому же 4-я танковая армия и армейская группа Кемпфа фактически были почти лишены воздушной поддержки, и советские ВВС могли достичь превосходства в воздухе без серьезных потерь в воздушных боях. Но все пошло не так, как было запланировано. Рассвет в районе Курска в начале июля начинался в 2:30 немецкого летнего времени; около 3:20 начинался восход солнца. К этому времени советские машины внезапно должны были атаковать немецкие аэродромы под Харьковом. Подполковник Вальтер Левес-Литцман, в то время командир 3-й бомбардировочной эскадры, в своих воспоминаниях указал одну из причин, почему советский план не сработал: «Утром 5 июля сосредотачивающиеся для наступления части ожидал неприятный сюрприз: советские войска начали сражение с внезапного огневого нападения. Мне позвонили — я как раз собрал командиров на последнее перед боем совещание в своем штабе и успел скорректировать отданные ранее приказы. Мы должны были немедленно взлететь, чтобы подавить советскую артиллерию, хотя было еще темно» [148]. Многие из немецких самолетов были уже в воздухе, когда советская авиация приступила к нападению на немецкие аэродромы. Кроме того, советские воздушные соединения еще до пересечения линии фронта были обнаружены немецкими службами радиоперехвата, а чуть позднее — службами акустического и визуального наблюдения. Поэтому по тревоге в воздух были подняты многочисленные немецкие истребители, ввод в бой которых изначально предусматривался позднее. Так запланированное внезапное нападение обернулось неприятным сюрпризом для самих советских летчиков, и в утреннем небе над Харьковом завязались ожесточенные воздушные бои.
    
«И русские, как дохлые мухи, падали с небес» [149]. — Воздушный бой над Курской дугой 5 июля 1943 года
 
Утром 5 июля 1943 года, в 3:10 с аэродрома Харьков-Роган к юго-востоку от Харькова стартовало несколько немецких истребителей из состава II группы 3-й истребительной эскадры для «свободной охоты». II группа 3-й истребительной эскадры была одной из четырех групп истребителей, находившаяся в распоряжении VIII воздушного корпуса, которым командовал генерал-майор Ганс Зайдеман. Корпус Зайдемана имел своей задачей обеспечение воздушной поддержки атакующих подразделений 4-й танковой армии и армейской группы Кемпфа. Истребителям была поставлена задача защищать во время наступления собственные штурмовики и бомбардировщики от атак советских истребителей. Кроме того, небольшие группы немецких истребителей постоянно проводили «свободную охоту» за линией фронта, с внезапными нападениями на советские самолеты.
Четыре группы истребителей Зайдемана располагали 150 самолетами «Мессершмит» Bf-109G, из которых около 120 были в полной боеготовности. Это было очень мало и отражало ситуацию войны на несколько фронтов, в которой оказалась Германия в 1943 году: большинство немецких истребительных групп сражались в это время в Западной Европе, участвуя в «защите Отечества» над Германией и в боях в районе Средиземного моря против англичан и американцев. Красная Армия проблемы войны на несколько фронтов не имела и могла привлечь большую часть своего воздушного флота на германо-советский фронт против вермахта. В результате 150 истребителям немецкого VIII корпуса в начале июля противостояли около 700 истребителей 2-й и 17-й советских воздушных армий.
По советским планам во внезапном нападении на немецкие аэродромы должны были принять участие почти 420 самолетов, из них одна треть штурмовиков типа Ил-2 и две трети истребителей Як-1, Як-7Б, а также Ла-5. В действительности стартовало только около 300 машин, из которых около 100 штурмовиков и 200 истребителей. Теоретически это была внушительная сила, если бы она была применена сконцентрированно. Однако летчикам в качестве целей указали сразу пять немецких аэродромов, причем атака на них должна была быть произведена не последовательно, а одновременно. Следовательно, каждый аэродром был атакован силами 20 штурмовиков и 20–30 истребителей, в то время как остальные советские истребители патрулировали над другими аэродромами, препятствуя взлету немецких истребителей.
Истребители II группы 3-й истребительной эскадры успели пролететь только 10 км на север для «свободной охоты», когда они получили сообщение, что советские штурмовики находятся в воздухе. Они немедленно развернулись для перехвата советских самолетов. Остальные истребители этой группы, оставшиеся три группы 3-й эскадры, а также I и III группы 53-й истребительной эскадры были подняты по тревоге. Незадолго до половины четвертого утра немецкие истребители и советские штурмовики встретились, немцы пробились сквозь защиту истребителей и сбили первые «ильюшины». Советским летчикам уже было не до выполнения задания, им пришлось просто бороться за собственную жизнь. Штабной врач III группы 27-й истребительной эскадры, который наблюдал за воздушным боем над аэродромом Харьков-Основа, на следующий день писал своей жене, что советские самолеты «падали с неба как дохлые мухи», и далее: «Ранним утром вчера русские осмелились на одну-единственную атаку на наше место. Однако, похоже, ни одна машина не вернулась домой. Только одна эскадрилья нашего истребительного полка сбила 25 русских. С этого времени ни один русский больше не осмеливается показаться здесь» [150].
Немецкие истребители по итогам утренних боев над аэродромами доложили о 50 сбитых советских штурмовиках и истребителях. Из них только II группа 3-й эскадры заявила о 30 воздушных победах. По советским источникам, 2-я и 7-я воздушные армии потеряли в ходе налета около 35 машин, в это число не входили поврежденные самолеты, совершившие вынужденную посадку на советской стороне фронта. Но все это было лишь вступлением к большой воздушной битве, развернувшейся 5 июля 1943 года над Курской дугой. Обе стороны большими силами принимали участие в наземных сражениях, при этом VIII воздушный корпус в первую очередь поддерживал II танковый корпус СС. Дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» докладывала о «великолепной поддержке нашими “Штуками” [151]. В наличии у VIII авиационного корпуса имелось около 200 бое готовых пикирующих бомбардировщиков “Юнкере” Ju-87D. Они практически без перерывов использовались в боевых действиях, некоторые экипажи совершали до шести вылетов в день. Похожая картина была и с истребителями, которые были вынуждены компенсировать свое небольшое количество машин путем 4–6 ежедневных боевых вылетов.
В общей сложности 5 июля 1943 года самолеты VIII авиационного корпуса совершили более 2700 полетов. В том числе обе эскадры пикирующих бомбардировщиков (Штука), 2-я и 77-я, — около 1070 вылетов и четыре группы истребителей 3-й и 52-й эскадр — более 600 вылетов. Остальные вылеты выпали на штурмовиков и бомбардировщиков поддержки. Хотя 730 боеготовым самолетам VIII авиационного корпуса противостояли более чем вдвое превосходящие их по количеству советские самолеты 2-й и 17-й воздушных армий, 5 июля советская авиация совершила на южном участке Курской дуги лишь 1720 вылетов, то есть на тысячу меньше, чем немцы.
  
Тем не менее советские воздушные атаки создавали большие проблемы для наземных войск. Утром 5 июля LXVIII танковый корпус доложил о «крайне интенсивном воздушном налете Ил-2 и бомбардировщиков» и запросил срочную поддержку истребителей [152]. Также и II танковый корпус СС неоднократно подвергался налетам советских самолетов, атаковавших его бомбами и бортовым вооружением. Однако наиболее сильно пострадали от советских авианалетов подразделения армейской группы Кемпфа. Ведь VIII авиационный корпус в первый день наступления поддерживал почти исключительно действия 4-й танковой армии. А советская 17-я воздушная армия, напротив, сконцентрировала во второй половине дня все свои силы против группы Кемпфа. В дневнике группы имеется соответствующая запись: «На протяжении всего фронта по Донцу вражеское превосходство в воздухе, атаки с воздуха, главным образом, по пунктам переправы» [153].