Курск 1943: Величайшая битва Второй мировой войны

Гитлер был впечатлен докладом Модели. У него начали закрадываться сомнения в возможностях 9-й армии прорвать настолько глубокую советскую оборону. И если прорыв будет длиться, как доложил Модель, почти неделю, не будет ли у Красной Армии достаточно времени для того, чтобы отойти и избежать окружения. Следовательно, тогда нельзя рассчитывать на быстрый успех и на большую победу под Курском. К тому же увеличилась опасность того, что еще до окончания боев под Курском англо-американцы могут высадиться в Италии или на Балканах. Поэтому Гитлер решил отодвинуть проведение операции «Цитадель» до 12 июня 1943 года, что, по его мнению, имело двойную выгоду. Во-первых, это давало возможность завершить поставки новой техники. Тем самым 9-я армия будет существенно усилена, и ее шансы на успех существенно повысятся. Во-вторых, отсрочка наступления до июня 1943 года давала возможность значительного увеличения оборонительного потенциала немецких войск в Италии и на Балканах. В этом случае даже высадка союзников в этих районах не повлекла бы за собой необходимости отвлечь ресурсы с Восточного фронта, и операция «Цитадель» может быть продолжена, даже если союзники высадятся в Средиземном море.
  
Гитлер сам высказался по этому поводу 26 июля 1943 года, на следующий день после свержения итальянского диктатора Бенито Муссолини: «Я всегда опасался именно такого развития событий. Именно это являлось причиной моего намерения здесь, на Востоке [весной 1943 года], ударить как можно раньше, поскольку я всегда полагал, что на Юге скоро начнутся танцы: англичане это используют, русские зарычат, англичане высадятся, а среди итальянцев, я должен это прямо сказать, предательство висит прямо в воздухе. В связи с этими обстоятельствами я вынужден буду подождать [с наступлением на Восточном фронте] по меньшей мере до того, пока большинство частей [в качестве резерва для Италии] будут готовы. Получается так, что у нас есть резервами на Западе. И я полон решимости здесь [в Италии] провести блицкриг, точно так же как я это уже сделал в Югославии» [73].
Однако против переноса сроков начала операции на 12 июня выступил начальник Генштаба Цейтцлер. Ему удалось убедить Гитлера выслушать командующих группами армий «Центр» и «Юг», прежде чем официально сообщить о новых сроках. Цейтцлер был уверен, что и Клюге, и Манштейн выскажутся против столь длительной задержки начала операции. 4 мая в Мюнхене состоялось совещание, на котором помимо Гитлера и Цейтцлера присутствовали генерал-фельдмаршалы Клюге и Манштейн, главный инспектор танковых войск генерал-полковник Ганс Гудериан, начальник главного штаба люфтваффе генерал-полковник Ганс Йешоннек и другие офицеры. Как и ожидал Цейтцлер, он получил поддержку от Клюге и Манштейна в отношении переноса сроков начала наступления. Клюге был за небольшую отсрочку в 1–2 дня, то есть до 11–12 мая. Откладывание операции на июнь он полностью отклонил и заявил, что считает пессимизм Моделя избыточным. На что Гитлер ему ответил, что пессимистом является не Модель, а он сам. Гудериан поддержал точку зрения Гитлера и высказался за отсрочку реализации плана «Цитадель». Кроме того, он предложил сконцентрировать все танки из групп армий «Центр» и «Юг» и атаковать Курскую дугу с одного направления объединенными силами — это предложение поддержал Йешоннек, однако оно впоследствии не было реализовано. Кроме того, Йешоннек доложил, что отсрочка операции не приведет к существенному усилению авиационной группировки. Кроме Гитлера и Гудериана, никто из присутствовавших не высказался в под держку идеи отсрочки начала операции на июнь. Несмотря на это, Гитлер не поддался и на следующий день, 5 мая, установил в качестве нового срока начала операции «Цитадель» 12 июня 1943 года.
Из армейских командиров только Модель был обрадован переносом срока наступления на июнь. Начальник штаба группы армий «Центр» генерал-лейтенант Кребс уже вечером 4 мая проинформировал его о том, что срок начала операции сдвигается на несколько недель, не сообщив, однако, конкретную дату. Модель ответил, что отсрочка окажет позитивное влияние на успех операции «Цитадель», поскольку позволит должным образом провести обучение войск. Генерал Кемпф в телефонном разговоре с Цейтцлером, напротив, заявил о «тяжелых сомнениях» относительно этой отсрочки. Он подчеркнул, что подготовка проведена в достаточном объеме, силы собраны и находятся в хорошем состоянии. Перенос сроков нежелателен как с оперативной, так и с психологической точек зрения. К тому же это дополнительное время будет более полезным для обороняющихся, а не для атакующих. Кроме того, существует опасность, что Красная Армия опередит вермахт в наступлении и немцам придется только реагировать, утратив инициативу. Цейтцлер подчеркнул, что он придерживается такого же мнения, однако ему не удалось переубедить Гитлера.
В любом случае следует учитывать, что проведение операции «Цитадель» в мае 1943 года вряд ли было возможно, даже если бы Гитлер этого захотел. Это определялось одним фактором, который до этого момента в литературе почти полностью был упущен: погода. На Восточном фронте войска из-за плохой инфраструктуры всегда зависели от хорошей погоды. С середины до конца мая в районе расположения 9-й армии Моделя дожди шли почти каждый день, в связи с чем состояние дорог, большинство из которых не имело твердого покрытия, крайне ухудшилось, до состояния полного паралича движения техники. Крупные военные операции провести было попросту невозможно. Только в июне погода улучшилась и дороги вновь стали проходимыми.
Группа армий «Центр» использовала предоставленную паузу не только для проведения обучения войск и сооружения укреплений на участке фронта перед Орлом, но и для проведения многочисленных операций по борьбе с партизанами. Самая крупная из них была проведена в районе южнее Брянска и носила кодовое наименование «Цыганский барон». В ней приняли участие несколько дивизий, предназначавшихся для операции «Цитадель», а именно 4-я танковая дивизия, 18-я танковая дивизия, 10-я мотопехотная дивизия, 7-я пехотная дивизия и 292-я пехотная дивизия. Привлечение этих соединений подчеркивает, с одной стороны, высокую оценку степени опасности, исходившей от партизан в тыловых районах группы армий «Центр», и в особенности в отношении транспортного узла Брянск, представлявшего собой нервный узел всего снабжения этой группы армий. С другой стороны, проведение операции «Цыганский барон» продемонстрировало, насколько слабы были силы немцев на Восточном фронте, поскольку даже чисто ударные танковые и моторизованные дивизии приходилось привлекать к борьбе с партизанами.
Операция «Цыганский барон» была начата 17 мая 1943 года и продолжалась три недели. При этом выяснилось, насколько хорошо были вооружены партизаны: 27 мая 7-я пехотная дивизия захватила один танк Т-34, который партизаны применили в контратаке. Итоговый отчет группы армий «Центр» от 8 июня 1943 года содержал следующие данные о потерях противника: 3152 убитых, 569 перебежчиков, 24 орудия, 3 танка, 14 противотанковых орудий, 55 минометов, 2 самолета и многочисленное стрелковое вооружение. Показательно сравнение этих данных с докладом, представленным командованием 2-й танковой армии, в районе которой проводилась операция «Цыганский барон», и датированным днем ранее. В нем шла речь о 1584 убитых и 1568 пленных. В соответствии с приказами по обращению с пленными «бандитами» захваченные в плен партизаны были расстреляны.
  
С 21 по 28 мая в рамках операции «Свободная защита» была проведена еще одна акция против партизан, в которой также участвовала предназначенная для «Цитадели» 6-я пехотная дивизия. Из-за этих боев начало «Цитадели» было дополнительно задержано, поскольку 9-й армии понадобилось время для возврата участвовавших в борьбе с партизанами дивизий, и об этом было доложено 29 мая в группу армий «Центр». Кроме того, подразделения, принимавшие участие в борьбе с партизанами, были ослаблены. Одна только 7-я пехотная дивизия при проведении операции «Цыганский барон» потеряла 859 солдат: 4 офицера и 33 унтер-офицера и рядовых были убиты или пропали без вести, а 183 офицера и 639 унтер-офицеров и рядовых были ранены.