Вперёд в СССР! (СИ)

— Владлен Громов, — сказал я. — На проверку лояльности.
— Заходите, — кивнул сотрудник ведомства. — Садитесь, — он указал на стул. — Можно ваш пропуск?
Я протянул то, что дал мне дежурный. Мужик, не глядя, бросил его на стол и уставился в монитор компьютера.
— Сейчас, одну секунду. Только удостоверюсь, что это вы.
Судя по всему, в базе имелась моя фотография, потому что через несколько секунд он снова воззрился на меня. Но сличения оказалось недостаточно.
  
— Дайте мне руку, — сказал инспектор, вытянув свою.
Я вложил свою ладонь в его, жёсткую и сухую.
— К сожалению, некоторые прибегают к помощи лицедеев, — извиняющимся тоном проговорил мужик, крепко стиснув мои пальцы. — Глупость, конечно. Та-ак… Хорошо, это действительно вы. Можем начинать.
С этими словами он передвинул какой-то громоздкий прибор с края стола в центр. Он напоминал офтальмологический диагностер. Когда я последний раз делал очки, меня проверяли почти на таком же.
— Прижмите глазницы к окулярам и не двигайтесь, — сказал инспектор, набирая что-то на клавиатуре.
Мне пришлось придвинуть стул, чтобы выполнить его требование. Мой собеседник взял обруч, соединённый проводами с прибором, и надел его себе на голову. Устройство напоминало ЭЭГ, но выглядело чуть более сложным.
— Хорошо, в течение прохождения теста не двигайтесь и не отстраняйтесь. Отвечайте быстро, не задумывайтесь. Будьте честны. Обмануть меня всё равно не удастся.
Я вздохнул. Даже если б и хотел, не смог бы: мои способности анимансера в этом мире оказались заблокированы. Временно или нет, сейчас я воспользоваться ими никак не мог. Оставалось лишь положиться на удачу.
— Итак, я буду задавать вопросы, а вы отвечайте, — проговорил инспектор. — Готовы?
— Да.
— Отлично. Что вы думаете о выражении «Коммунист — звучит гордо!»?
— По-моему, лучше и не скажешь, — ответил я вполне искренне. — Это ведь переделка из Горького? Только там было «человек». Пьеса «На дне», если не ошибаюсь.
— Не ошибаетесь. Это слова Сатина. Давайте дальше. Вы верите в светлое будущее?
— Конечно. Иначе зачем вообще что-то делать?
— Не нужно комментариев. Просто отвечайте на вопросы.
— Хорошо.
— Следующий вопрос. Вы разделяете курс партии?
Чёрт, как на это ответить? Я ведь понятия не имею, в чем он заключается. Но, судя по тому, что я видел на улице, в Союзе всё совсем не плохо. Мягко говоря. Так, что, наверное, партия движется в верном направлении.
— Разделяю, — ответил я.
— Вы согласны с тем, что СССР — оплот мира?
— Вполне.
— Если вам станет известно, что кто-то из ваших родственников или друзей вступил в связь с врагом и ведёт подрывную деятельность против Родины, как вы поступите?
Чёрт! Правильный ответ, конечно, был очевиден. Но готов ли я сдать органам кого-то из своих близких? Точно нет. Что бы я ни ответил, обмануть прибор и инспектора не удастся. Ладно, была не была! Всё равно сказать нужно то, что от меня ожидают.
— Сообщу, куда следует, разумеется.
Проверяющий никак не отреагировал.
— Повторите: «Вождь жил, вождь жив, вождь будет жить».
И так продолжалось около четверти часа. В конце концов я даже перестал задумываться над смыслом вопросов и просто отвечал первое, что приходило в голову.
Наконец, инспектор объявил, что тест закончен, и отодвинул от меня прибор.
— Сейчас подождём результатов, — сказал он, нажав какую-то кнопку на клавиатуре. — Обработка обычно не занимает более минуты. Лично я уже составил мнение, но нужно, чтобы оно совпало с выводами программы.
Сняв со своей головы обруч, он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Воцарилась тишина. Всё это время инспектор пялился в монитор. Затем вдруг придвинулся к нему, его глаза забегали по строчкам.
Я замер в ожидании вердикта.
— Что ж… — протянул хозяин кабинета спустя несколько секунд. — Кажется, всё в порядке. Хм… Поздравляю!
— Я прошёл тест?
— Да, причём практически блестяще! Был один момент, из-за которого вы потеряли шесть баллов, но оставшихся более, чем достаточно. Честно говоря, учитывая прошлые результаты, я немного удивлён. Но искренне рад за вас, товарищ. Это… весьма впечатляет. Эм-м… Сейчас я оформлю результат и выпишу вам запрос на получение паспорта.
Я едва верил собственным ушам. С другой стороны, чего тут такого уж удивительного, если подумать? Не знаю, какие чувства испытывал к СССР мой носитель, а лично я всегда относился к советскому строю с теплотой. Так что, в принципе, всё логично. Я и должен был пройти этот тест. Даже не знаю, почему так волновался.
— Вот, пожалуйста, — протянул мне инспектор листок с печатью и подписью. — Загляните в паспортный стол и получите документ. Ещё раз поздравляю: вы теперь полноправный гражданин Советского Союза! Ну, во всяком случае, без пяти минут.
— Спасибо, — пробормотал я, забирая бланк. — Не подскажете, где паспортный стол?
— Правое крыло. Если не найдёте, спросите дежурного. Всего доброго, — инспектор улыбнулся.
Вполне искренне.
Выйдя из кабинета, я отправился на поиски и вскоре обнаружил стеклянное окошко с соответствующей надписью. Передо мной была всего одна девушка. Пришлось подождать пару минут, пока ей не выдадут красную книжицу с оттиснутым золотом советским гербом на обложке.
— Поздравляю, — сказала женщина в окошке. — Следующий!
Девушка отошла, а я занял её место.
— Мне сказали к вам обратиться.
Я просунул выданный инспектором бланк.
— Подождите немного. Взгляните направо. Не двигайтесь, мне нужно сделать фотографию.
Раздался щелчок, и вслед за ним женщина куда-то исчезла.
Не прошло и пяти минут, как она появилась снова и просунула мне в окошко паспорт. Новенький, источающий запах типографской краски и коленкора.
— Проверьте данные и распишитесь, — сказала женщина.
Я просмотрел записи в документе. Больше с любопытством, чем ради проверки. Тем более, не очень-то я и знал, что там должно быть.
— Всё в порядке? — спросила женщина.
— Вроде, да. Где мне расписаться?
— Вот здесь, — в окошко просунулась рука, и указательный палец ткнул в нужную графу.
Взяв ручку, я чуть подумал и вывел свой собственный автограф — раз уж у нас с Владленом фамилии совпадали. Теперь придётся везде так расписываться, — мелькнуло в голове.
— А старый паспорт нужно сдать, — спохватилась женщина.
Я просунул в окошко документ, который рассматривал в поезде.
— Поздравляю, гражданин! — сказала женщина. — Следующий!
Обернувшись, я увидел стоящего за мной мужика. Он улыбнулся и одобрительно кинул. Я посторонился, чтобы пропустить его к окошку. Взглянул ещё раз на паспорт. Разве мог я подумать, что когда-нибудь снова получу подобный документ⁈ Но это случилось: я неожиданно стал гражданином СССР! Несмотря на то, что мои родственники меня почти похоронили. Улыбка невольно появилась на моём лице. Спрятав паспорт во внутренний карман куртки, я вышел на улицу и направился к автобусной остановке. Почему-то на душе было легко и радостно.
Паспорт за пять минут!
Вот оно, торжество прогресса.
Однако, пока я ехал домой, настроение моё испортилось: глядя в окна на мегаполис, выросший из той Москвы, что я некогда знал, вместо той, которую я совсем недавно покинул, я подводил итоги, и они выглядели совсем не утешительными.
Во-первых, я оказался в незнакомом мире, где приходилось разбираться практически во всём. Во-вторых, мой дар то ли пропал, то ли «спал», и я пока что не представлял, что с этим делать. Как и с фамильяром, которого не мог призвать. Вообще, это странно, учитывая, что в нём содержится частица моей души. То есть, по идее, наша связь должна быть нерушима. В-третьих, какие-то типы явно криминального происхождения требуют от меня денег, а я понятия не имею, где они находятся, о какой сумме идёт речь, и, более того, — есть ли она у меня. Память моего предшественника оставалась недоступной, и, вполне вероятно, доступ к ней не появится никогда. О том, чтобы давать бандосам какие-то объяснения, нечего было и думать. И не поверят, и плевать им.