Вперёд в СССР! (СИ)
Пожалуй, из плюсов, если уж их искать, можно было назвать только молодое тело (и, выходит, чуть ли не заново начатую жизнь) и пройденный тест на лояльность. Что не так уж мало, учитывая, что в случае неудачи меня должны были отправить на «перевоспитание» в провинцию, подальше от Москвы. На неопределённый срок. И я никак не смог бы этому помешать, ведь дара у меня нет, и на данный момент я просто обычный парень, которому едва стукнуло восемнадцать.
Вот в какие мысли я был погружён, когда ехал на поезде, и затем — по пути от остановки к дому. Так что даже не сразу заметил вставшие с лавочки фигуры, направившиеся ко мне. Приглядевшись, узнал одного из тех, кто подваливал ко мне в парке. Рука у него была загипсована. Двое других оказались незнакомыми. Оба — амбалы с короткими стрижками, в джинсовых куртках и белых кроссовках. Прямо близнецы какие-то. Только у того, что справа, на футболке виднелись надпись «СССР» и рисунок Спасской башни, а у другого — логотип футбольного клуба «Спартак». Спортсмены, что ли?
— Это точно он? — окидывая меня взглядом, недоверчиво пробасил «СССР». — Что-то не тянет он на чела, который вас троих мог отделать.
— Он самый! — злобно сверкая на меня зенками, выпалил загипсованный. — Вы с ним того… поаккуратнее. Самбист, наверное.
«Спартак» усмехнулся.
— Ага! Обязательно! Будем ласковы и нежны, блин! Эй, парень, не торопись, притормози. Разговор имеется.
Я остановился в нескольких шагах от подъезда. Сбежать, конечно, можно было. Вряд ли эти громилы меня догонят. Но что им мешает вернуться на лавочку и ждать меня дальше?
— Правда, что ты этого поломал? — кивнул на загипсованного амбала с кремлёвской башней на груди.
— И весьма об этом сожалею, — ответил я серьёзно. — Но у меня аллергия на ножи и прочие острые железки. С тех пор, как порезался в детстве скрепкой.
— Шутник, да? — мрачно прогудел, глядя на меня исподлобья, второй громила. — Верни бабки и живи себе дальше. Ты ж не дурак, понимаешь, что мы не отстанем. Никто тебе такой кэш не оставит. И всем руки не переломаешь.
— Братан дело говорит, — кивнул первый амбал. — Разойдёмся миром. Иначе по-другому договариваться придётся, — он задрал голову и прищурился на окна. — Ты ж не один живёшь. Кто у тебя? Мать, сестра? Сколько ей?
Угрозы, конечно, ожидаемые. И я бы с радостью отдал деньги, если б знал, где они. Но при всём желании пойти навстречу бандосам не мог. И ситуация складывалась крайне неприятная. Потому что выполнить угрозы они явно способны.
— Мужики. Вы, конечно, не поверите, но я, кажется… башкой треснулся, — проговорил я для очистки совести: вдруг прокатит, а я бы не попробовал. — У меня память отшибло. Я и себя-то едва вспомнил. А про то, где деньги…
— Ты из нас клоунов не делай! — раздражаясь, перебил «Спартак» и шагнул ко мне. — Сам знаешь, от кого мы! Не вернёшь бабки добром — будешь сеструху свою выкупать. И повезёт, если целиком получишь, а не частями! Понял, ты⁈ — и для пущей выразительности он крепко схватил меня за воротник.
Эх, опять двадцать пять!
— Врежь ему, чтоб уяснил! — азартно прошипел загипсованный.
Громила смерил меня взглядом и, видимо, решил, что совет дельный — для пущей убедительности не помешает наградить меня тумаком.
Он отвёл руку назад, явно собираясь разбить мне нос. Этого, конечно, я допускать не собирался. Ещё не хватало! Так что сам схватил его за грудки, что вызвало в глазах здоровяка немалое удивление, а в следующую секунду подтянул ноги к животу и, развернувшись горизонтально, упёрся ими ему в пресс, увлекая своим весом вперёд. Мы оба повалились на дорожку и покатились, так что уже через миг я оказался сверху и нанёс громиле хрусткий удар лбом в переносицу.
— Ах, ты, сука! — взревел второй бандос, и я отчётливо услышал у себя за спиной щелчок выдвинувшегося лезвия.
Глава 3
Наградив лежавшего амбала крепким хуком в челюсть, от которого его голова резко мотнулась, а глаза закатились и расфокусировались, я отпрыгнул за него, превратив тушу громилы в преграду. И как раз вовремя: лезвие промелькнуло передо мной по широкой дуге, разрезав воздух.
— Ты кем себя возомнил, урод⁈ — прошипел бандит, обходя товарища пружинистым шагом, свойственным боксёрам и любителям единоборств. Голову он опустил, прижав подбородок к груди, чтобы не получить апперкот. — Я тебя на ремни порежу, мразь!
— Много слов! — усмехнулся я. — Как насчёт дела? Или собачка только гавкает, но не кусает?
Нет, это не ради выпендрёжа. Просто лучше вывести противника из душевного равновесия, особенно если он что-то умеет. Это заставит его действовать спонтанно и даст мне преимущество. А оно мне точно не помешает.
Громила прыгнул ко мне, сокращая дистанцию, и тут же сделал выпад, целясь в живот. Я отбил его руку и ударил в лицо, но мой противник ловко уклонился и снова ткнул ножом — на этот раз в грудь. Пришлось поставить блок, уйти влево и нанести удар ногой. Носок ботинка угодил аккурат в пах амбала. Некрасивый приём, но не в уличной драке, особенно, если тебя пытаются продырявить лезвием. Что тоже, согласитесь, нечестно.
Бандит скрючился, издал стон и медленно опустился на асфальт.
— Сука!
Я резко ударил ногой ему по руке, выбив нож, который отлетел в кусты шиповника. Пусть поищет.
— Верну я вам бабки. Не нужны они мне. Только вспомню, куда дел.
— Тебе конец, тварь!
— Да-да, что-то такое я уже слышал. Мужик, я серьёзно: у меня память отшибло. Начисто!
— Звездит он! — визгливо крикнул бандос с забинтованной рукой. — С Левшой снюхался, падла! Признавайся, гнида, ему хрусты отдал⁈
Я развёл руками. Вот ведь упрямая публика! И как таким объяснить, что рад бы, да не могу?
— Ну, хотите верьте, хотите нет. Не знаю я, где ваши деньги.
В этот момент начал подниматься громила, которому я расквасил шнобель. Провёл тыльной стороной ладони по лицу, помотал башкой, глянул на меня и потянулся в карман.
— Лучше не надо, — вздохнул я.
Мужик вытащил латунный кастет, напялил на толстые пальцы, пару раз сжал кулак и, покачиваясь, двинулся на меня. Такой штукой если в голову прилетит, без больницы не обойдётся. А то и на тот свет отправишься.
— Последний шанс, — предупредил я, отставив левую ногу назад и чуть присев. — Церемониться не буду.
Амбал издал невнятное бормотание, больше похожее на звериный рык, и сделал ещё два шага. Голова у него явно кружилась, но он был полон ярости и желания отмутузить меня.
Ладно, сам напросился.
Короткий разбег, прыжок, и моя нога вылетела вперёд, врезавшись ему в физиономию.
Я приземлился на секунду раньше, чем бандос рухнул на спину, хрустко приложившись спиной об асфальт. Ну, прямо срубленное дерево, честное слово! Затылок я успел бережно подхватить, чтобы недоумок не отправился раньше времени на тот свет. Убийство по неосторожности мне ни к чему. И так только-только от сто первого километра отмазался.
Давненько я такое не проделывал. Когда тебе за семьдесят, особо не попрыгаешь. Да и с эмиссарами больше магией сражаться приходилось или стрелять, чем в рукопашку вступать. Но рефлексы остались. Это как езда на велосипеде: если уж научился, то навсегда.
— Ну, всё! — завопил загипсованный, дёргая что-то из-за спины. — Кабзда тебе!
Что-то мне подсказало, что у него там не нож и не кастет. Я метнулся к бандосу. В его глазах мелькнул страх, а затем в руке показался маленький чёрный пистолет. «Макаров»! А вот это уже совсем не по правилам.
Я перехватил руку противника ещё до того, как он навёл ствол на меня. Поднырнул ему под мышку так, что его локтевой сгиб оказался у меня на плече, и резко наклонился вперёд, утягивая пистолет вниз. Раздался хруст, бандит завопил как резаный, и пушка со стуком шлёпнулась на тротуар. Я вывернул сломанную руку так, чтобы кости окончательно покинули суставную сумку, и отступил. Мой противник в ужасе пялился на висевшую плетью конечность. По его перекошенной физиономии текли слёзы.