Вперёд в СССР! (СИ)

Я проверил планшет. Никаких уведомлений о предстоящем сегодня испытании не приходило. Значит, есть смысл рискнуть и ненадолго отлучиться до вечера. Но сначала — отдохнуть.
Долго, конечно, баклуши бить не стал. Отвёл на передышку ровно столько, сколько требовалось для усвоения и переработки добытой на ВДНХ энергии. Система требовала уравновешивания. Я прямо ощущал этот перекос — словно хорошо покушал, но выпил недостаточно воды.
  
Ещё раз проверив на всякий случай планшет и убедившись, что Потапова ничего на него не прислала, вбил в поисковик запрос на ближайшие кладбища. За городом почти всегда есть какой-нибудь погост.
Так и оказалось: в восьми километрах от территории академии располагалось старое захоронение. Это, конечно, хуже, чем новое, куда часто приходят люди. В таких местах эмоции буквально витают в воздухе и лежат на земле, словно невидимый туман. Но отлучаться надолго не хотелось: в принципе, наставница могла в любую минуту прислать уведомление о тренинге.
Так что я вызвал аэротакси и отправился по отмеченному ОГАСом местоположению. Спустя несколько минут меня высадили на трассе возле жидкого лесочка. Между деревьями виднелись покосившиеся кресты. Ограды у кладбища не было, так что я просто перепрыгнул канаву и двинулся в сторону заросших травой и мхом могил.
  
Глава 22 
 
Негативную энергию можно собирать в любом месте, где скапливаются эманации человеческих страданий, гнева, ярости, ненависти и так далее. Больницы, митинги, акции протеста, дебаты — всё подходит. Но ничего подобного у меня сейчас под рукой не было и в ближайшее время не предвиделось, так что пришлось посетить кладбище.
В лесу было тихо, если не считать звуков проезжавших время от времени по дороге машин. Ну, и несколько птиц перекликались в кронах сосен. Людей не было. Кладбище выглядело заброшенным и запущенным. Я шёл среди могил, бросая взгляды на кресты, ушедшие в землю надгробия и потемневшие от времени пластмассовые венки. Несмотря на развитой социализм, символы древней веры сохранялись. Традицию просто так не выкорчевать. Впрочем, я пока не замечал, чтобы государство боролось с религией. Правда, и церквей не видел. Их словно не было вовсе. Наверное, снесли.
Добравшись до центра погоста, я присел на корточки и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. Требовалось почувствовать место. Выровняв дыхание, я обрёл нужную степень концентрации и положил ладони на землю. Внутренним взором попытался разглядеть остаточную энергию — не только тех, кто приходил сюда почтить память родственников, но и душ, некогда обитавших в телах, что покоились здесь. Примерно то же делают некроманты, только они с этими эманациями поступают не так, как анимансеры. И, несмотря на то, что у нас немало общего, разница всё-таки существенная.
Я начал улавливать энергию. На открытии выставки в меня вливались радость, счастье и прочие положительные эмоции, которые испытывала толпа. Теперь же дела обстояли ровно наоборот: страх, боль, разочарование, сожаление, скорбь, гнев наполняли меня. И не поддаться им было совсем непросто. Но анимансер обязан уметь выставлять блоки — не только, чтобы не дать другим менторам проникнуть в его мысли, но и чтобы выстоять под напором негатива. И нельзя спешить. Поглощать их следует медленно, постепенно. Иначе сметут все барьеры и затопят тебя такой тьмой, что или с ума сойдёшь, или в депрессию впадёшь. И это ещё в лучшем случае.
Так что собирал и перерабатывал я эмоции кладбища не меньше получаса. Новичок справился бы и того дольше. Наконец, стало ясно, что я уловил всё, что было можно. Открыв глаза, я поднялся и двинулся назад. Слегка пошатываясь и стараясь не впускать тёмную энергию слишком глубоко. Поглощать её нужно только после того, как набрал позитива — иначе никакие барьеры не спасут. А так одно уравновешивает другое, и риска меньше. И всё же, настроение было паршивое и мрачное. И пройдёт оно только после того, как свет смешается во мне с тьмой, превратившись в ровное серое, которое можно использовать.
Зато фамильяр был очень доволен. Я прямо чувствовал, как он ликует, плескаясь в волнах эманаций и поглощая часть собранной энергии. Параллельно с тем, как поглощённая сила увеличивала мои узлы и каналы, прокачивался и он. Как ни крути, мы были связаны. Не совсем единое целое, но симбионты.
Выбравшись на шоссе, я достал телефон и вызвал аэротакси. Пока ждал, раздался сигнал планшета. Открыв его, увидел, что Потапова прислала уведомление: через час испытание. Явиться на полигон.
Что ж, это лучше, чем через пять минут. Подозреваю, что Шушаника не просто так дала мне время — знала, что меня нет на территории лагеря.
В академию я прибыл спустя двадцать минут и оставшееся до испытания время провёл в кровати, медитируя, чтобы побыстрее переработать негативную энергию. А затем переоделся и поспешил на полигон. Настроение заметно улучшилось, но назвать его ровным всё-таки ещё было нельзя. Подобные поглощения так быстро не проходят. Так что, когда я увидел Потапову возле входа в полигон, то постарался придать лицу бесстрастное выражение. И тут же испытал раздражение: с какой стати я должен что-то изображать⁈
Так, Владлен, спокойно! Это не твои эмоции. Помни об этом и держи себя в руках.
— Ты вовремя, — демонстративно глянув на часы, сказала Потапова. — Молодец. Заходи. Сегодня я приготовила для тебя кое-что интересное. И скажу сразу: просто не будет.
— А когда было⁈ — буркнул я.
Чёрт! Вот всё равно лезет из меня негатив…
— Чем-то недоволен? — обернувшись, поинтересовалась наставница. — Я тебя от более важных дел оторвала?
— Нет.
— Вот и хорошо. Потому что я лично не представляю, что может быть важнее. А теперь слушай, что нужно делать. Игра называется «Лес, озеро, болото». Слыхал про такую?
Я отрицательно покачал головой. Если даже и был с ней знаком когда-то, успел позабыть. Всё-таки, не один десяток лет на свете прожил.
— Ничего страшного, — сказала Шушаника. — Я объясню правила. Идём.
С этими словами она открыла дверь полигона, и мы вошли внутрь. Я увидел висящий под потолком генерирующий испытания шар. Как только наставница закрыла дверь, он мигнул, и на полу появились четыре круга: один располагался на равном расстоянии от остальных и был немного меньше.
— Вот это — старт, — сказала Потапова, указав на него. — Встань внутрь.
Я перешагнул линию.
— Хорошо. Остальные зоны называются озеро, — при этих словах левый круг превратился в небольшое озерцо, — лес, — в круге тут же «выросли» деревья, — и болото.
Последняя зона подёрнулась ярко-зелёной ряской, среди которой покачивались белые кувшинки. По краю рос камыш.
— Ты будешь превращаться в разных зверей, птиц или рыб, — продолжила Шушаника. — Как только трансформация состоится, тебе нужно добраться до подходящей среды обитания. Разумеется, в воздухе будет появляться таймер. Времени отводится немного. Я бы даже сказала, очень мало. Так что действовать тебе придётся быстро. Понять, кем ты стал, сообразить, куда бежать и, собственно, добраться до правильного круга — не так уж мало. Поэтому советую использовать способности и постараться заранее определять, какое именно существо тебе достанется, — она указала вверх, на шар. — Всё ясно?
Я кивнул.
— Вот и хорошо. Надеюсь, у тебя получится. Имей в виду: с каждым разом времени на то, чтобы добежать до среды обитания, будет даваться всё меньше. Удачи.
  
Кивнув на прощанье, она вышла на улицу, плотно закрыв за собой дверь.
В тот же миг шар под потолком закружился. Помня о совете Шушаники, я постарался сосредоточиться на «мыслях» крутящейся сферы. Хотя до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у предметов они могут быть.
Через три секунды в голове возник образ птицы. Я не успел понять, какой именно, да это и не имело значения. В тот же миг вокруг меня возникла голограмма то ли лебедя, то ли гуся, шар вспыхнул зелёным светом, означавшим, что можно покинуть стартовый круг, и я кинулся в сторону леса. Впереди в воздухе появились цифры: таймер. На то, чтобы добежать до нужного круга, мне дали всего десять секунд. Не так уж и мало, учитывая, что я уже знал, куда направиться. Правда, на ходу мне пришла в голову мысль, что лебедь — птица водоплавающая! И озеро ей, вроде как, подходит больше. Я же во весь опор нёсся к лесу. И нужно было решить, правильный ли выбор я сделал, руководствуясь лишь тем, что уловил исходящий от шара образ птицы.