Вперёд в СССР! (СИ)
— Ты, главное, проще говори, — инструктировала она меня. — Открыто так, от души. С улыбкой. Как будто ты соль земли, понимаешь?
Я кивал и мотал на ус. Мысленно прикидывал, как именно это сделать.
Наконец, к трибуне начали выходить ораторы попроще. Победители спортивных состязаний, председатели передовых колхозов и так далее. За ними потянулась молодёжь.
— Ты через одного! — заявила вдруг Соколова. — Пошли!
Она повела меня через коридоры к сцене. Когда я оказался за кулисами, если можно их так назвать, у трибуны стояла невысокая девчушка в пионерской форме и громко рассказывала о том, как её передовой и награждённый всем, чем только можно, отряд принимал участие в испытаниях новой модели комбайна. Сам комбайн был выставлен неподалёку — ярко-красный и огромный, он возвышался на вращающемся стеклянном подиуме.
— … таким образом, мы обошли Соединённые Штаты по всем параметрам! — гордо выкрикнула пионерка, подводя итог своему выступлению. — И мы готовы продолжать это начинание! — худенькая ручка взметнулась к алой пилотке отточенным движением. — Всегда готовы!
Под грохот аплодисментов она удалилась, сияя, как начищенный пятак.
— Сейчас ты! — жарко шепнула мне в ухо Соколова.
Я дёрнулся выходить, но она крепко схватила меня за локоть.
— Стой, куда⁈ Не объявили тебя ещё!
На сцене показался высокий, аккуратно причёсанный мужчина в белоснежном костюме. Видимо, конферансье. Ну, или как называются на подобных мероприятиях ведущие?
— Товарищи! — воскликнул он, подняв правую руку, чтобы жестом утихомирить несколько тысяч человек, собравшихся в выставочном комплексе и сейчас плотной толпой обступивших множество демонстрируемых экспонатов — от истребителей и тракторов до турбин и заводского оборудования. — Сейчас сюда выйдет необычный человек! Молодой человек! Но уже внесший свой важный вклад в общее дело!
Я думал, на этом представление закончится, но ведущий продолжил говорить о том, что сейчас выступит тот, кто смог отринуть прошлое ради светлого будущего, настоящий советский гражданин и всё в таком духе. Слушать незаслуженные дифирамбы было не очень приятно. Я ведь ничего такого не делал: мне не пришлось ломать себя, чтобы пройти испытание на лояльность государству и его строю.
Наконец, мужик замолчал, и Соколова похлопала меня по плечу.
— Вперёд! Покажи им!
Выйдя на сцену, я направился к трибуне. Ведущий с широкой улыбкой пожал мне руку. Толпа разразилась бурными аплодисментами. Такого горячего приёма я не ожидал. Встал на место и окинул собравшихся людей взглядом. Счастливые лица, полные ожидания, нарядные одежды, шарики в руках у детей и некоторых взрослых. Несбывшееся в моём мире светлое будущее.
Я заговорил. Сначала получилось суховато, но затем я вспомнил, что говорила Соколова, и изменил тон. То, что написали для меня, никак не отзывалось в душе, ведь речь я вёл о чужом человеке, которого называл отцом, но никогда не знал. Был он изменником родины, или нет — даже это мне не было точно известно. Я просто должен был сделать дело, и сделать хорошо. Так, как надо. Чтобы стать в этом мире тем, кем собирался. Кроме того, в какой-то момент я почувствовал ответственность перед собравшимися людьми. И теми, кто будет смотреть открытие выставки по телевизору или ОГАСу. Все они ждали откровения того, кто смог преодолеть прошлое и стать примером, символом надежды для тех, чьи родители так же были объявлены изменниками родины. И для всех, кто верил в то, что ради советского строя нужно упорно трудиться. В том числе, над собой. Чтобы стать лучше — честнее, добрее, смелее.
Моя речь оказалась недолгой. Наверное, она не заняла и пяти минут. Но, когда я закончил, люди передо мной взорвались бурными аплодисментами. Долгими и искренними. Мне удалось тронуть их сердца.
Я почувствовал на своём плече руку и, повернув голову, увидел улыбающегося ведущего. Он одобрительно кивнул мне и обратился к толпе с короткой речью на тему будущего, которое мы сами выбираем.
В это время я вдруг понял, что ощущаю идущие со всех сторон потоки психической энергии! Они волнами накатывали на сцену, словно мощный невидимый прибой. Положительные эмоции тысяч человек буквально захлестнули меня, погрузив в эйфорию.
И в какой-то момент я понял, что могу… их поглотить! Прежде я так умел делать, но в этом мире ни разу не испытывал ничего подобного.
Анимансер берёт и пополняет силу, черпая её в чужих эмоциях. Причём, подходят любые — главное, чтобы они были достаточно ярко выражены, и люди были готовы ими поделиться. Отдать окружающему пространству.
Я почувствовал также, как зашевелился фамильяр. Он тоже ощутил прилив энергии и жаждал её получить.
Открыв узлы, я позволил волнам позитива вливаться в них, питая и расширяя мою астральную систему.
Ведущий подал мне знак, что пора покинуть сцену. Я удалился под гром аплодисментов, продолжая поглощать плещущуюся вокруг энергию. Мои узлы увеличивались, число соединяющих их каналов росло, и я чувствовал эйфорию, буквально перенимая восторженное настроение толпы.
Подскочивший сотрудник быстро избавил меня от гарнитуры.
— Молодчина! — кивнула Соколова, когда я подошёл к ней. — Начал не очень уверенно, но к концу разошёлся по полной. Как себя чувствуешь? Нервничал, да?
— Всё нормально, — ответил я, стараясь не терять концентрации, чтобы поглотить как можно больше энергии.
Эх, побыть бы здесь ещё пару часиков…
Но у Соколовой были другие планы. Она деловито взглянула на часы.
— Так, здесь мы закончили. Сейчас доставлю тебя назад, постарайся отдохнуть. Мне намекнули, что вечером ты должен быть на месте. Думаю, тебя ждёт какой-то тренинг.
— Мне не приходило оповещение.
— Ну, это не ко мне вопросы, — равнодушно ответила Соколова. — Моё дело — доставить тебя обратно. Так что снимай костюм и пошли.
Как только я переоделся, мы покинули ВДНХ, сели в машину и покатили за город. На шоссе Соколова открыла портал, и через несколько секунд автомобиль уже оказался перед воротами академии.
— Ты сегодня отлично держался, — сказала вдруг майор. — Ещё несколько таких мероприятий, и тебя начнут узнавать.
— И что тогда? — спросил я, почувствовав по интонации, что у сказанного есть продолжение.
— Не хочу забегать наперёд, — сказала, чуть помолчав, Соколова, — но ты же понимаешь, что всё это — лишь подготовка к предстоящей миссии. Постарайся не запороть обучение в академии.
Я усмехнулся.
— Даже и не думал.
— Вот и правильно. Мне нравится твой настрой. И это… Дружеский совет: поменьше встречайся с Андреевой. Не сочти за вмешательство в твою личную жизнь, но ничто так не отвлекает, как амурные дела. А ты не можешь себе позволить такую роскошь, как слить то, что уже имеешь, и то, что тебя ждёт. Родина сделала на тебя ставку, оказала доверие. Ты зашёл уже достаточно далеко, Владлен, — она вдруг улыбнулась. — Всё, давай. До скорого.
Машина как раз въехала в ворота и остановилась возле жилого корпуса.
Я вылез из неё и закрыл дверь. Автомобиль тотчас начал разворачиваться, чтобы ехать назад. Проводив его взглядом, я направился к себе.
После поглощения энергии толпы и прогресса астральной системы требовалось немного отдохнуть. И решить, что делать дальше. Теперь, когда стало ясно, что я не утратил в этом мире способность преобразовывать внешнюю психическую энергию во внутреннюю, нужно подумать, как уравновесить полученный на выставке позитив.
Дело в том, что анимансер работает со всеми видами энергии и должен соблюдать гармонию, чтобы быть эффективным. Для чего-то требуется позитив, а для чего-то — негатив. Злость, ярость и ненависть не менее важны, чем счастье, радость и любовь. Если равновесие сил нарушается, астральная система начинает сбоить, а возможности анимансера становятся ограниченными.
В общем, теперь, когда я поглотил положительную энергию, для восстановления баланса требовалось раздобыть примерно такое же количество отрицательной. И чем быстрее, тем лучше.