Аберфорт (СИ)

Голос был тихим, но его отзвук разносился как рёв грома. Он не был похож на обычную речь. Он был вездесущим, звучал из пустоты вокруг меня и внутри меня.
Огонь вспыхнул ярче, как только я приблизился. Вдали появился второй, затем третий огонек. Мои ноги двигались сами собой, словно они знали, куда идти, без моей на то воли перемещая мое бренное тело.
— Это важно.
Каждый новый шаг давался всё труднее, словно я шёл против невидимых порывов ветра, что пытались отбросить меня назад, не позволяли достигнуть цели. Я сделал ещё один шаг, чувствуя, как холод мрака пытается обнять меня, втянуть в себя и растворить.
  
Шёпот возник снова, мягкий, но обжигающий.
—Если остановишься, они погаснут.
Огонь впереди дрогнул, и я протянул к нему руку, но вместо света почувствовал лишь пустоту. Всё тело сковала сильная боль.
И вот голос вопросил:
—Почему ты цепляешься? За что?
Голос звучал ближе. Он словно обвивался вокруг моей головы, впивался в мысли. Звучал прямо у меня в ушах. Но я не ответил. Не мог.
Мрак начал двигаться. Хоть я и не понимал, как он может вообще двинуться, но я чувствовал, что он в действительности движется. Он больше не был просто пустотой и непроглядной тьмой. Это было что-то живое: огромный зверь, что медленно кружил вокруг меня, вглядываясь в мою душу, ожидая момента, чтобы откусить кусок.
— Ты сломлен. Ты проиграл. Зачем ты продолжаешь бороться?
Я молчал. Слова застряли где-то в горле, а голос продолжал впиваться в мои мысли. Каждый звук его был правдой. Моё тело болело, грудь разрывалась от слабых рывков дыхания, а разум разрывали бесполезные, несвязные образы.
И всё же я сделал ещё один шаг. Огонь впереди вспыхнул сильнее, наполнив воздух теплом.
—Почему?
— Потому что я не могу остановиться, - ответил я наперекор своим ожиданиям. Мои губы не шевелились. Я вообще не говорил. Но мне известно одно: я слышал его и точно знал, что он был реален.
Шёпот стих, а затем раздался низкий, холодный смех.
—Ты думаешь, что можешь остановить неизбежное?
Огоньки задрожали, и их тепло стало угасать. Холодный и тяжелый мрак вокруг начал сжиматься. Я чувствовал, как он давит, как поглощает меня, лишая всех ощущений.
Но я не остановился. Шаг за шагом я приближался к следующему огню. Холод стал почти невыносимым, каждый вдох давался с трудом, но я продолжал двигаться. Легкие жгло. Ноги давно потеряли всякую чувствительность. Но я продолжал делать шаг за шагом, сокращая бесконечную бездну меж собой и огоньками.
Внезапно тьма взорвалась ярким светом.
Я упал. Подо мной был камень, твёрдый и холодный. Я ощутил тяжесть металла и запах сырости. Веки с трудом разомкнулись, и в тусклом свете я увидел решётку.
“Живой…”- первое, что пришло мне в голову.
Голос звучал словно чужой, и я не знал, откуда он доносился: то ли от меня, то ли от кого другого. Я хотел ответить, но вместо слов выдохнул лишь воздух.
Пальцы едва шевельнулись, но я почувствовал, как что-то горячее капнуло на кожу. “Кровь” - инстинктивно понял я. Подняв глаза, я увидел морду моего недавнего противника, который как ни в чем не бывало возвышался надо мной с алой жидкостью, медленно стекавшей с его клыков глядел мне в глаза.
Тьма вновь затопила мое сознание, но в её глубине продолжали мерцать огни.
 Глава 49 
Я проснулся с ощущением странной лёгкости, словно боль должная пронзить мое тело, исчезла вместе с моим пробуждением; как будто все, что было до этого, было не более чем мороком, окутавшим мое сознание. Первое, что я почувствовал, — был холод камня. Глаза открылись медленно, и передо мной снова предстала клетка, привычная до тошноты.
Я поднял руку, но она отозвалась тупой болью в суставе. Множество порезов, синяков и засохших пятен крови напоминали, что я всё ещё был жив. Ещё недавно я был уверен, что смерть настигла меня безапелляционно. Боль, коя была столь привычной и отвратной, сейчас вызвала небольшое чувство эйфории и даже счастья. Ведь я чувствовал, а значит — существовал.
— Живой…
Эти слова вырвались из моей груди сами собой. Я не знал, радоваться этому или нет. Скорее — радоваться, ведь пережить такое дано не многим и судя по моему состоянию — я настоящий избранник судьбы. Что такое боль по сравнению с прошедшим испытанием? Да, возможно, его я провалил, но успех чаще всего не учит ничему, ибо он только укрепляет нас в ошибочных воззрениях. Неудачи, наоборот, составляют бесценный опыт, ибо не только указывают путь к лучшему решению, но и заставляют менять понимание проблемы и методы ее решения. Поэтому лучше я буду думать так: испытание, которое я прошел, было несомненно благом для меня.
Медленно поднявшись на локтях, я ощутил, как каждое движение отдаётся острой болью. Мои ноги, руки, грудь, голова и даже горло ныли, словно капризные дети, шевелясь нехотя. Сконцентрировавшись, я сделал глубокий вдох и начал шептать заклинания исцеления. Пару минут прошло, прежде чем я смог закончить полную инкарнацию.
Мягкое тепло магии пробежалось по телу. Оно не исцеляло полностью, но достаточно заживляло раны, чтобы вернуть полноценную способность двигаться и не отвлекаться на острые импульсы боли. Я взглянул на грязные, покрытые кровью и шрамами ладони и сжал кулаки. Интуитивное, практически незаметное для моего сознания заклинание промелькнуло в голове, и через мгновение я уже был чист. Бытовые заклинания быстро приходят в обиход и становятся практически автоматическими, не требующими каких-либо усилий. Еще одно заклинание, и зубы очистились от всего песка, что успел проникнуть в рот за время сражения. Уже собравшись, глаза метнулись к силуэту.
И тут я увидел его.
Нунду. Он сидел на полу снаружи клетки, неподвижный, будто каменная статуя. Его глаза, жёлтые и гипнотизирующие, смотрели прямо на меня. Клетка была закрыта, но разве это может стать препятствием для такой твари?
Я замер. Сердце сжалось от инстинктивного страха. Это был зверь разорвавший меня в клочья, уничтоживший меня, словно последнего студента неудачника. Рана от его когтя всё ещё отдавала болью в груди как воспоминание, которое ощущалось только логической стороной моего сознания.
Но он не двигался. Его взгляд не был угрожающим, не был хищным. Здесь было что-то иное, что-то непостижимое. Я не мог понять. Или мог? Осознание выбило весь воздух у меня из легких.
Я доверял ему.
Ни разумом, ни логикой — на уровне инстинктов. Этот зверь буквально чуть не убивший меня, теперь казался моим союзником, другом, партнером. Но вместе с этим доверием пришёл и слабый страх.
Я отвёл взгляд. Голову заполонили противоречивые эмоции, словно лёд и пламя схлестнулись в неустанной битве.
— Чёрт, — прошептал я, потирая виски.
От противоречивых эмоций у меня просто голова шла кругом. Как можно одновременно доверять и бояться?
Решив не ломать голову над вопросами столь сложными, на которые я не мог ответить, я переключился на своё состояние. Моя магия и прана… Их баланс был нарушен, их ощущение было иным, незнакомым мне.
Я сел, устроился поудобнее, и сосредоточился. Сначала — магия.
Поток заклинаний, которые я использовал во время боя, должен был опустошить резервы магии, но я чувствовал её избыток. По-хорошему, восстановление заняло бы несколько суток, ведь обширные раны, требовавшие огромное количество энергии, никуда не делись. Магия была чистой и густой, количество ощущалось небольшим, но усталости не было. Более того, магия стала… другой. Она ощущалась плотнее, сильнее, могущественнее.
— Как такое возможно? — спросил я в пустоту, не сильно ожидая ответа.
  
Затем я переключился на прану. Закрыв глаза, я направил внимание внутрь, к центру своей жизненной силы.
И тут меня охватила волна удивления.
Праны стало вдвое больше!
Её поток казался более глубоким, более мощным. Даже её структура изменилась: стала плотной и насыщенной, как густая жидкость, словно мёд.