Дом на Уотч-Хилл (ЛП)

Пол был матово-чёрным; нижняя половина стен сверкала — обсидиановая кожа с каретной стяжкой; верхняя половина состояла из складок мерцающего ониксового бархата. Потолок, также чернильный, воспарял замысловато кессонным сводом, арочные углубленные панели контрастировали матовой чернотой на фоне глянцевой обсидиановой кромки. Ряд средневековых с виду канделябров с ярко пылающими факелами тянулся в центре, от задней части помещения до сцены, которая была приподнятой и выглядела так, будто её перенесли сюда из театра многовековой давности. Периметр обрамлялся круглыми зонами под старомодными люстрами, имевшими большие ослепительные шары и выглядевшими достаточно причудливыми, чтобы ассоциироваться со стимпанком, а также сиденья вокруг столиков с такими сильно глянцевыми чёрными поверхностями, что они переливались рябью как тёмные зеркала, создавая любопытно жидкие отражения людей и напитков в сверкающем резном хрустале. Бар был предметом из эбонита и стекла, полки состояли из гранёного хрусталя, преломляя блеск освещения в неожиданной и головокружительной манере. Всё здесь было атмосферным, элегантным и чертовски смелым, оправдывая обещание коварства, создаваемое кровавым фасадом. Я невольно гадала, может, хэллоуинский пир проводился здесь. Если нет, возможно, новая владелица это предложит.
Когда включилось LED-освещение, я ахнула.
Кессонный сводчатый потолок источал лёгкие лучи света, рассыпая бледно-золотые точки по интерьеру чёрного бархата, в десятки раз умножая мириады отражений в хрустале и столешницах. Когда танцпол начал источать глубокое чернильно-синее свечение, по нему заклубился туман. Я чувствовала себя так, будто нахожусь в старом замке и вместе с тем стою на зеленеющем поле под звёздным небом в безоблачную соболино-чёрную ночь. Кобальт разливался по помещению, поднимаясь вверх по стенам и на потолок, а затем, когда музыканты заняли свои места и настроились, цветовая схема медленно сменилась на лесисто-зелёные оттенки, затем на фиолетовые, каждый раз плавно трансформируя окружение.
— Джунипер питала слабость к артистичному освещению и вложила в это немало денег, и здесь, и в особняке, — сказал Девлин, наблюдая за мной.
— Преклонный возраст определённо не мешал ей принимать новые технологии, — многие пожилые люди, которых я знала дома, считали их сбивающими с толку и раздражающими. Чёрт, да и я тоже. Я даже не сумела разобраться с осветительной системой в особняке.
— Её сердце оставалось молодым, а ум — острым до самого конца. Столько страсти и энергии было заточено в умирающем теле, — сказал он, качая головой, и я осознала, что он заботился о пожилой женщине. — Мы все её любили, — сказал он, прочитав выражение моего лица. — Она умела пробуждать в людях лучшее, видеть возможности там, где другие видели лишь препятствия. Она не просто мыслила, выходя за рамки; она изобретала совершенно новые рамки.
Учитывая то, что эта женщина всю свою жизнь провела в тесных ограничениях рамок из обязанностей и требований, это являлось ещё одним мучительным аспектом наследия Джунипер: мне нужно больше никогда не оказываться в тисках долгов и обязательств. Я тоже могла находить возможности там, где другие натыкались на препятствия. Я могла изменить бесчисленное множество жизней к лучшему. Я знала, каково это — испытывать нужду в чьей-то помощи. Я могла отплатить людям вроде Мэй, которая вступилась, чтобы я получила работу, на которую так и не пришла (надеюсь, это создало кучу бумажной работы мистеру Шуманну).
— Идём, — сказал Девлин, беря меня за руку. — Тебя вот-вот окружат, и я подозреваю, что ты хотела бы, чтобы между тобой и горожанами был столик, когда они накинутся.
К тому времени, когда мы добрались до одного из кожаных диванов полумесяцем и сели за столик, люди уже начали выстраиваться в очередь и направляться в нашу сторону.
Следующие двадцать минут превратились в размытую череду лиц и имён, приветствий и пожеланий благополучия. Я познакомилась с Элдерсами и Алловеями, Соммервиллями и МакГилливреями, Резерфордами и Мэтисонами, Напьерами и МакЛелланами, Галловеями, Кинкейдами и Логанами. Я особенно отметила Изабель и Арчибальда Александров, межрасовую пару лет сорока с небольшим (альтернативные наследники, если верить фасолеголовой мисс Бин), которые источали лишь тепло и любезные приветствия; хотя не то чтобы я осмеливалась вторгаться в их взгляды, чтобы узнать больше.
  
Не было ледяных Алтей; все, похоже, испытывали ко мне открытое любопытство, радовались, что я этим вечером вышла в свет, относились по-доброму, пусть и немного сдержанно, что я полностью понимала. Для этого города многое стояло на кону в отношении меня. Тем вечером я была бы в ужасе, если бы представляла, насколько колоссальны ставки на самом деле, но я не понимала, пребывая в таком блаженном неведении и упиваясь облегчением от того, что не весь город Дивинити настроен против меня.
В конечном итоге очередь иссякла, открыв взгляду последнюю пару, встрече с которой я была очень рада — мистер Бальфур, сопровождавший женщину, которую он с такой гордостью повёл её вперёд, что она могла быть лишь его женой.
— Так очаровательно видеть вас в обществе, мисс Грей. Вы сделали мой вечер, — сказал мистер Бальфур, и его глаза плясали. — Могу я представить вам свою лучшую половину?
Будучи одного возраста со своим мужем, Леннокс Бальфур, как и я, была одета в джинсы, шёлковую блузу и туфли на низком каблуке, её длинные белые волосы до плеч были разделены на прямой пробор и оставались распущенными. Её глаза имели самый тёплый оттенок весенней зелени, что я когда-либо видела, и обрамлялись десятилетиями морщин от смеха. От её подтянутого тела исходила энергия и жизненная сила, а на запястье звенели браслеты, когда она пожала мою руку. На шее она носила мерцающий кристалл в серебряном филигранном касте и такие же хрустальные серёжки.
— Я не могу выразить, как я благодарна за всё, что вы и ваш муж сделали для меня, миссис Бальфур. Прошу, присаживайтесь, — пригласила я.
Покраснев от удовольствия, мистер Бальфур жестом показал жене садиться первой, затем скользнул следом за ней. Я заметила бесчисленные алчные взгляды, обратившиеся в нашу стороны, и осознала, что с точки зрения города и его самого, на кону стояла его работа. Более половины столетия он работал на Джунипер Кэмерон, но теперь пришла новая наследница, и не было гарантий, что в будущем он продолжит работать при ней. Моё прибытие спутало всеобщие планы и могло всё разрушить. Боже, какой властью Джунипер Кэмерон обладала в Дивинити! И судя по всему, она ни разу не злоупотребила этой властью.
Я заметила, что пусть Бальфуры приветствовали Девлина, это делалось без теплоты, и не считая изначального взгляда в его сторону, они смотрели только на меня. Даже когда он заговаривал в ходе нашей светской беседы, они не смотрели на него. Я говорила себе не придавать этому слишком большое значение. Мне потребуется время, чтобы выведать нюансы и сложности здешних отношений.
Музыканты начали играть западающую в память шотландскую балладу, исполняемую женщиной со столь чистым и резонирующим эмоциями голосом, что меня это тронуло почти до слёз, хоть я и не понимала ни слова.
— Эта песня называется «Печаль Анвенн» и, как вы интуитивно поняли, весьма грустна, — сказал мне мистер Бальфур. — Это Мерибет Логан, наш местный библиотекарь и певица. Следующими выступят Киллианы.
— Это гэльский?
— Да, — ответила Леннокс. — Более трех сотен лет назад Дивинити основала группа шотландских семей, искавших новой жизни, приключений, свободы жить и почитать, как им пожелается. Здесь они нашли всё это и даже больше, но никогда не забывали, откуда они пришли. Мы трепетно относимся к нашему наследию, почитаем давние истории и обычаи. Вы обнаружите, что в городе сохранилось немало истории, и многие наши традиции выставлены на обозрение, начиная с волынок и килтов и заканчивая нашим ежегодным фестивалем.
— Следующим они будут играть рил, — сказал мистер Бальфур. — Вы обязаны потанцевать с нами, Зо. Я не приму отказа.