Свет во мгле ночи (СИ)
− Генри, прекрати. Делаешь лишь хуже. Ты, братец, никогда не умел успокаивать. Так что не старайся, лучше я всё сделаю, − тихо, но с какой-то ухмылкой вдруг вмешался Аббаста.
− Вероника, твоя сестра умерла. Практически семнадцать лет назад. И с этим стоит лишь смириться, а не искать утешения и строить мечты, − заверила Екатерина без единой эмоции на лице.
Вероника на это лишь вскинула светлую бровь вверх. Ногти уже могли оставить в ладонях кровавые следы, оттого, с какой силой они впились в кожу. Но убрав руки со стола, она легко поклонилась.
− Спасибо за завтрак, − сухо начала она, разворачиваясь на месте и с цоканьем уходя к двери.
− Вера! − испуганно воскликнул Николас вскакивая. − Ты куда?!
Брат вмиг нагнал сестру, бросив недовольный и слегка презренный взор на родителей. Марат же аккуратно поднялся и, перебирая пальцы, склонил голову.
− Благодарю за завтрак, − тихо выговорил он, нагнав Веру и Николаса, которые уже были возле двери.
− Я сама найду Адалию и приведу её сюда, чтобы доказать свою правоту,− уверенно и твёрдо заявила Вероника, выходя из столовой.
Услышав это, Екатерина потеряла дар речи, а Генри, испуганно обернувшись на дверь, тут же вскочил.
− Вероника, стой! − крикнул правитель Столицы, но ему лишь ответили удаляющиеся шаги. − Какая же она настырная и холодная.
− А что вы хотели с таким воспитанием и вашими генами? — хмыкнул Аббаста, пожимая плечами.
Генри на это устало упал на стул, прикрыв лицо руками.
− Откуда она узнала, что мы хотели назвать двойняшек Вероника и Адалия? − тихо спросил он. Екатерина на это только закусила губу.
− Может, и впрямь ей снятся непросто сны? И стоит к ней прислушаться? − предложил Аббаста, оперев голову о руку.
Но Генри на это лишь, почему-то усмехнулся, что привлекло внимание и жены, и брата.
− И что ты задумал? − поинтересовалась Екатерина, хватаясь за тёплую кружку с ярким напитком.
Но вдруг Аббаста ухмыльнулся, вскочив и опершись о спинку стула.
− Ох, братец, ну ты и темень! − оскалившись, выдал он, поняв затею мужчины.
Глава 4. Обещание, не гарантия
Вероника
Вероника, выгнувшись, ровно сидела у просторного окна. Она чётко вглядывалась в строчки страниц, пытаясь вникнуть в каждое слово, не давая пройти и букве без осмысления. Пальцы тихо постукивали по гладкой поверхности столешницы. Девушку сумел отвлечь резкий порыв ветра, который раздался на улице. Она неохотно подняла глаза. Но стоило ярким очам проехаться по глади стёкла, как они сверкнули от отражения и стали вглядываться вдаль. Из окна библиотеки виднелся могучий и дремучий лес с цветной листвой, что переливалась, как драгоценные и хрупкие камни. Приподнявшись, Вероника отложила толстую книгу в сторону. Она продолжила рассматривать деревья, которые так и привлекали к себе внимание. Сколько в них красок и счастья, это раньше могло дивить девушку. Но сейчас только было интересно, как они от этого не устали. От постоянного счастья и пейзажа, что был перед ними. Но неизменность только радовала растения. А вот поле, которое было совсем рядом с лесом, заставляло сердце болезненно сжиматься, ведь каждый здесь прекрасно понимал, что ему пришлось пережить. Сколько крови было впитано и смыто в гнилую землю. И всё это хранило поле в своей душе. Такое огромное и одинокое.
Вероника отвела холодные очи от окна и вновь уткнулась в книгу. Слегка пожелтевшие страницы были шершавы, отчего пальцы не хотели их касаться. Запах гниения вмиг ударил в нос, заставив скривиться. И стоило девушке открыть следующую страницу, как глаза прочли последние строчки этой книги. Увидев это, Вероника шумно вздохнула. Она с силой закрыла книгу, выходя из-за стола.
Развернувшись, девушка увидела перед собой светлое помещение с белыми громадными шкафами, которые были усеяны выцветшими обложками. Вскинув глаза вверх, можно было встретить ещё четыре этажа, усеянных подобными полками с пергаментом, заключённым в тёмные переплёты. Библиотека, наверное, было одним из самых светлых помещений замка. Здесь просторные панорамные окна, тянулись на все четыре этажа и пропускали солнечный свет, порой просвечивая крупицы пыли, что были отлично видны при лучах солнца. Мебель сохраняла белые пастельные цвета, которые вносили уют и спокойствие. Ярко смотрелся лишь бирюзовый ковёр, текстура которого чувствовалась даже через обувь. В огромных узорчатых люстрах и канделябрах вместо восковых свечей стояли самые простые лампочки.
Вероника неспешно и грациозно поднималась на второй этаж по большой винтовой лестнице, дабы вернуть книгу на её законное место. Девушка переступила последнюю ступеньку, приподняв ладонь с гладких и сверкающих перил. Вторая рука вжималась в твёрдый переплёт книги, оставляя на ней слегка заметные вмятины. Вероника быстро затерялась в лабиринте из шкафов, где шла практически на цыпочках, но сохраняя непоколебимость своих действий. Она, наконец, нашла нужную секцию и подступила к полкам. Девушка легко положила книгу в специальную ячейку. Быстро развернувшись, Вероника уж хотела покинуть библиотеку, как вдруг глаза зацепились за белый и знакомый силуэт. Девушка вмиг узнала собственную мать, отчего невольно вскинула светлую бровь вверх. Она тихо двинулась за удаляющимся силуэтом, аккуратно ступая на поверхность и не оставляя после себя ни единого звука.
Екатерина озиралась по сторонам, из-за чего Вероника тут же скрылась за стеллажом. Девушка дышала настолько тихо и короткими вдохами, что кислорода не хватало для лёгких. Но Екатерина остановилась. Её изумрудные глаза вновь с опаской оглянулись. Никого не встретив, женщина начала быстро перебирать пальцами по ячейкам и искать нужную книгу. Вероника же невольно подняла глаза кверху, дабы прочитать название секции. Но от увиденного девушка изумлённо скривилась. Название секции обозначилось лишь одним словом − "Пустая", но от этих букв уже становилось не по себе даже Веронике. Она подступила чуть ближе, дабы всё ещё лучше разглядеть.
Екатерина, наконец, нашла нужную книгу и стала нервно перебирать пальцами жёлтые страницы. Она резко остановилась и начала вчитываться в каждое слово. Женщина едва заметно вздрогнула от мурашек, что побежали по её телу. Но зажмурившись, Екатерина тихо закрыла книгу, оставив её в руках ещё на некоторое время. Она неохотно вернула том на место и медленно развернулась. Её нефритовые глаза сохраняли какую-то печаль, которая томилась далеко-далеко в душе, а взор по-прежнему был туманен. Вероника даже не шелохнулась. Она с холодным интересом глядела не то на мать, не то на полки. Екатерина не сразу заметила дочь, но изумрудные очи, наконец, нашли её, отчего женщина отступила.
− Вероника? − уж слишком спокойно вымолвила мать.
− Что читала? − слегка помедлив, задала свой вопрос Вера. − Секция писания о Пустой. Тебе, как Королеве Света и её преемницы, непозволительно такое читать. Тем более религиозные бредни, написанные сторонниками Иллариона и Королевством Оборотней. Ведь только они превозносят её.
Екатерина на это лишь тихо выдохнула и отвела глаза в сторону.
− Я не религиозные писания читала, а лишь размышление по поводу Пустой и не более, − сухо сказала Екатерина и двинулась вперёд по коридору. − А ты что тут делала?
Вероника, услышав этот вопрос, тут же скривилась. Она прекрасно понимала, что мать аккуратно пытается свести тему к другому разговору.
− Читала про формирование и укрепление власти Столицы, − коротко и неохотно ответила девушка, скрестив руки на груди.
− И что? Узнала что-то дельное? − спросила Екатерина, искоса взглянув на дочь.
− Нет. Я же слушаю ваши речи и рассказы. Хотела узнать другую точку зрения, но, видимо, её нет при такой-то власти, − призналась Вероника, слегка закатив глаза к потолку. − Но я согласна с тем, что Столица стала хорошим выходом из всех войн, которые в то время переполняли наши земли. Королевство, что приветствует всех, несмотря на магию, кровь и религию. Правда, оно стоит на трупах, как и все дома в этом мире.