Легкомысленная невеста

Как только появилась возможность вежливо извиниться и уйти из-за стола, Хью немедленно ею воспользовался. В спальне Хью находился Лукас — наводил порядок и собирал вещи. Возле маленького камина стояла большая ванна, наполненная горячей водой, от которой валил пар.
— На ванну даже посмотреть приятно, — заметил Хью, снимая с себя куртку.
— Я слышал, что мы отправимся в Керккудбрайт на корабле, поэтому и решил, что вы наверняка захотите принять ванну. Мне также пришло в голову, что вы не пожелаете взять с собой все ваши вещи, — сказал Лукас.
  
— Ты был прав насчет ванны, но ошибся насчет вещей, — сказал Хью, расшнуровывая ворот рубашки. — Мы заберем все вещи. Я хочу прямо из Керккудбрайта вернуться в Торнхилл, ведь я уже слишком давно там не был.
— А как же миледи, сэр? — поинтересовался слуга.
— Стало быть, ты обо всем знаешь?
Опустившись на колени, чтобы снять с Хью сапоги, Лукас осторожно проговорил:
— Поскольку я присутствовал при венчании, сэр, как могли бы вы выразиться…
— Не валяй дурака, ладно? Я уверен: ты слышал о том, что она уезжает с нами и что она останется моей женой, пока сама не передумает.
— Да, сэр, я слышал это, и хочу сказать, что вы приняли весьма мудрое решение… несмотря на то что не собирались снова вступать в брак, — добавил Лукас.
— Об этом уже слишком поздно думать. Позаботься о том, чтобы наших лошадей в целости и сохранности доставили в Торнхилл, а багаж погрузили на нужный корабль. Кстати, возможно, у ее милости тоже будут какие-то приказания.
— А как же насчет горничной для миледи, сэр? Возможно, ей нужна горничная.
— Узнай об этом, как только помоешь мне голову, — велел Хью.
Когда слуга ушел, Хью вымылся и высушил волосы у камина. Ложиться спать было еще рано, однако он решил, что ему не помешает хороший ночной сон.
Едва Хью устроился в постели и задремал, как в дверь постучали.
Уверенный в том, что это Лукас привел слуг, которые должны были унести ванну, Хью сердито бросил:
— Да входите же!
Но когда дверь распахнулась, он увидел Дженни. В руках она держала свечу, а ее длинные распущенные волосы шатром накрывали плечи и грудь.
— О! — смущенно воскликнула она. — Я и не думала… То есть я считала, что ты все еще не спишь… Мне не следовало приходить…
Хью уселся в постели, слишком поздно вспомнив про свою наготу.
— Да я могу надеть панталоны и встать в считанные секунды, детка, — силясь держаться спокойно, промолвил он. — Только не убегай.
Его тело тут же отреагировало на ее появление. Дженни повернулась к Хью спиной, и он испугался, что она хочет уйти, поэтому поспешно схватил штаны, натянул и зашнуровал тесемки, стараясь прикрыть свое восставшее естество.
— Заходи же, Дженни. Что случилось? Я послал к тебе Лукаса. Может, ты забыла что-то сказать ему?
— Нет-нет, Лукас отправилась ужинать, — ответила Дженни. — Но у меня в комнате так холодно и я чувствую себя там одинокой. К тому же ты на меня сердишься, вот я и подумала… В общем, наверное, я должна извиниться.
Поскольку она по-прежнему стояла в дверях, Хью подошел к ней, взял за плечо и завел в свою спальню, а затем ногой захлопнул дверь.
На Дженни были только просторный халат лавандового цвета и тапочки, и от нее пахло розами — это был любимый аромат Хью. Он впервые видел ее волосы распущенными. Они спадали вниз длинными волнами, и, коснувшись их, он ощутил, какие они шелковистые и чуть влажные.
— Ты помыла голову, — заметил Хыо.
— Да, я вся помылась, — промолвила Дженни.
А потом, обратив внимание на ванну с водой, она добавила:
— Должно быть, и ты тоже. Здесь пахнет мускусом и гвоздикой.
Хью взял у Дженни свечу, поставил на столик и положил руку ей на плечо.
— Итак, — проговорил он, — зачем ты все-таки пришла ко мне?
— Я же сказала тебе, что должна извини…
— Когда я сержусь, ты сразу узнаешь это.
— Но ты был сердит, — настаивала Дженни.
— Да, но не на тебя, — возразил он. — Я сердился на них. Они так несправедливо обошлись с тобой. Я видел завещание твоего отца, в котором он четко указывает, чего именно хочет. А Данвити дочитал лишь до того места, где твой отец назначает его твоим опекуном. Подозреваю, что больше он узнать не пожелал, поскольку в зависимости от содержания завещания многое для Данвити менялось. Это сильно смахивает на трусость и действительно злит меня. Однако я предпочел скрыть от них свой гнев по той же причине, по которой посоветовал и тебе не показывать им своих чувств.
— То есть чтобы не позволить им радоваться тому, что они нас рассердили? — уточнила Дженни.
— Да. От меня ты можешь свой гнев не скрывать… Ну, если только не я стал его причиной, — добавил он с дразнящей улыбкой.
Но потом Хью произнес более серьезным тоном:
— Ты также должна знать, что я не всегда в состоянии контролировать свой гнев. Бывает, он вырывается из; меня, прежде чем я успеваю взять себя в руки.
— Фелина говорила, что у тебя взрывной характер, — напомнила Дженни.
— Да, ей об этом известно, — кивнул Хью. — И она не раз доводила меня до белого каления. — Он помолчал. — Так ты скажешь мне еще что-нибудь?
— Я думала, что Лукас передал тебе, что мне не нужна в путешествии служанка, — ответила она.
— Нет, он не успел. Когда раздался стук в дверь, я подумал, что это он вернулся за ванной. А ты уверена, что тебе никто не нужен? Не думаю, что на корабле окажутся другие женщины.
— С тех пор как я уехала из Исдейла, у меня не было собственных слуг, — ответила Дженни. — А звать кого-то из Аннан-Хауса я вообще не желаю.
— Что ж, в таком случае тебе действительно никто не нужен. Скажешь еще что-то?
Помедлив, Дженни посмотрела ему в глаза.
— Фелина говорила мне, что ты клятвенно пообещал больше никогда не жениться, а сегодня назвал меня своей женой, потому что они тебя разгневали. Я… Я просто хотела… И вот сейчас я не знаю, что и сказать. Видишь ли, все дело в том, что я на самом деле не знаю, чего ты от меня хочешь. Ты скажешь мне это?
— Я обычно говорю то, что думаю, Дженни, особенно когда я сердит, — вымолвил он. — Я действительно имел в виду то, что сказал. Пока что-то от меня зависит, мы с тобой остаемся супругами, и будем ими, пока ты сама не передумаешь. Уже дважды потребовалось, чтобы я назвал тебя своей женой. Возможно, ты над этим задумаешься.
— А может быть, понадобится и третий раз, — сказала Дженни и потом добавила с задумчивой улыбкой: — Я могу лечь сегодня с тобой?
— Даже не знаю, чего мне хотелось бы больше, — ответил Хью. — Но ты должна понимать, что если сделаешь это, то я стану тебе супругом в полном смысле этого слова.
— Господи, так я ведь уже сказала им, что ты это сделал! — воскликнула Дженни. — Мне раздеться?
— Нет, я сам тебя раздену, — сказал Хью.
  
Глава 16
 
Он жаждал обладать ею, но был еще не готов отнести ее в постель. Сначала Хью хотелось немного поиграть с ней там, где они стояли, показать ей восхитительные возможности ее собственного тела.
Внезапно он вспомнил, как первый раз занимался любовью с Эллой. Как же она была напугана! Она была так юна, так ранима. Правда, он тоже был молод, но уже тогда ему хватило разума понять, что торопливость в делах любви ни к чему хорошему не приводит, а вот нежность и неспешные ласки — это то, что надо.
Дженни не была ни ранимой, ни напуганной. Он не знал, что у нее на уме, но чувствовал, что ей любопытно и что она готова ответить на любые его ласки. При мысли об этом его плоть, все еще прижатая плотно зашнурованными штанами, задрожала и заныла от желания. Однако он надеялся, что естество потерпит еще немного — ради его и ее удовольствия.
  
Хью осторожно сжал пальцами ее сосок, внимательно глядя на всегда выразительное лицо Дженни. Она не сводила с него глаз, когда он обнажил ее груди и стал разглядывать их. Но с того мгновения, когда он прикоснулся к их шелковистой коже, и она вскрикнула, глаза у нее широко распахнулись и она задышала быстро и прерывисто.