Легкомысленная невеста

— Но ты же не знаешь других мужчин, которые могли бы претендовать на твою руку, — заметила Мейри. — Я уверена, что, если бы папа возил тебя в Глазго, Эдинбург или Стерлинг, многие мужчины, куда более подходящие тебе, чем Рид, стали бы ухаживать за тобой, потому что ты красива, богата и…
— Умоляю тебя, не будем говорить о моем состоянии, Мейри, но я не думаю, что моя внешность соответствует современным канонам красоты. Во всяком случае, так говорила мне Фелина.
  
— Это верно, Мейри, — добавила Фиона. — Мама всегда в курсе того, что нравится молодым людям. Между прочим, она опасается, что единственная причина, по которой ты еще не вышла замуж, заключается в том, что мужчины считают твою красоту немодной.
Мейри улыбнулась.
— Если Фелина не родит нашему отцу сына, благодаря чему я унаследую баронский титул Данвити, дорогая, мужчинам будет наплевать на мою внешность.
Чтобы сменить тему разговора, Дженни сказала:
— Рид скоро вернется, а я не хочу, чтобы он бродил возле моей спальни. Так что, пожалуй, мне лучше уйти до его возвращения.
— Господи, Дженни, не можешь же ты уйти с праздника, устроенного в честь твой помолвки! — возмутилась Фиона.
— Сегодня я настроена решительно, — заявила Дженни. — Хочу уйти — и уйду!
Дженни посмотрела в дальний конец зала, опасаясь увидеть там Рида Дугласа, который, покачиваясь от выпитого, пробирался бы к ней по настилу на возвышении. Рида она так и не приметила, но, переведя взор на своего дядю, поняла, что тот наблюдал за ней.
— Ты хочешь немедленно отправиться в свою спальню, детка? — спросил он.
— Да, сэр, именно так, — сказала Дженни. Кивнув, он осмотрел зал, а затем снова встретился глазами с Дженни.
— Тогда я прослежу за тем, чтобы тебя не побеспокоили, — вымолвил он.
Хью стало скучно, поэтому, как только закончилась пьеса, он не стал тратить время на прощание с хозяином. Ему не хотелось еще час обмениваться вежливыми фразами с остальными гостями. Впрочем, большинство из тех, кто жил неподалеку от замка, уже мечтали поскорее оказаться дома, а остальные — отправиться в отведенные им комнаты.
Было еще не поздно, поэтому Хью пока не собирался на покой, тем более что он делил комнату с младшим братом. Решив подышать свежим воздухом, Хью вышел из замка, позаботившись о том, чтобы не оказаться во внутреннем дворе, через который будут выходить покидающие замок гости.
Воздух был чист, высоко в небе сиял восковой полумесяц, где-то вдалеке был слышен шум прибоя, потому что Аннан-Хаус стоял на вершине холма, выходящего на залив Солуэй-Ферт. Пройдя совсем немного, Хью увидел в воде отражение полумесяца. Поднимался прилив.
С Аннан-Хилла открывался вид на темную долину, уходящую на север, и на золотые огоньки городка Аннан, примостившегося на берегу широкой серебристой ленты, именуемой рекой Аннан. На востоке поднимались темные леса и крутые взгорья, а на юго-востоке можно было увидеть невысокие холмы, отделявшие область Аннандейл от Нитсдейла. В свете полумесяца они казались серыми. На юге раскинулся песчаный берег залива Солуэй-Ферт с его сверкающими водами, а где-то далеко, прячась за высокими темными горами, протянулось английское побережье.
После двух дней, проведенных в компании, приятно было оказаться в одиночестве. Правда, Хью не чувствовал особого напряжения, но все же приятно расслабился, наблюдая, как полумесяц рисует на водной поверхности серебристые дорожки. Этот вид напомнил ему об Элле и о том времени, когда он однажды привозил ее в Аннандейл, чтобы познакомить со своей сестрой.
Хью считал себя обязанным представить ей Эллу, так как Фелина не смогла присутствовать на их венчании. Свадьба была скромной, потому что и Элла была весьма робкой. Да и сам Хью терпеть не мог помпезности, и ему не пришлась бы по нраву церемония, которую непременно устроил бы его отец в честь женитьбы своего наследника, несмотря на то что его милость не одобрял невесту сына.
Единственным, что понравилось покойному лэрду в Элле, было ее приданое. Как единственная дочь богатого барона Лотиана, она — с помощью своих денег, разумеется, — существенно пополнила денежные сундуки Торнхилла. Несмотря на это, лэрд считал ее долю слишком маленькой.
Но Хью горячо любил Эллу. Она была милой и спокойной и верила в то, что он не может совершить плохой поступок, не в состоянии ошибаться. Робкая с остальными, Элла никогда не была робка с мужем.
Она была нежной девочкой, которая ни о ком не думала плохо. Когда она умерла, Хью решил, что все нежное и мягкое в нем умерло вместе с ней. Все остальное умерло вместе с его наследницей неделю спустя.
Хыо больше ничего не чувствовал, не испытывал никаких эмоций и сомневался в том, что когда-либо сможет снова вернуться в прежнее состояние. И вот теперь, наблюдая за игрой лунного света на воде, он вновь ощутил терзающее его горе и знакомое, непроходящее чувство потери.
Мейри и Фиона, ушедшие вслед за Дженни, хотели остаться в ее комнате, однако она заявила, что не нуждается в их защите.
— Поверь мне, Мейри, — сказала она, когда они поднялись на первый лестничный пролет, — даже если Рид был бы настолько трезв, что сумел бы найти мою комнату, на двери у меня мощный засов.
— Я подумала, что тебе, может, захочется поговорить, — промолвила Мейри, вынимая шпильки из чепца и высвобождая копну длинных шелковистых волос песочного цвета.
— Знаешь, его было бы проще прогнать, если бы мы были вместе с тобой, — заметила Фиона.
— Все, что мне сейчас нужно, — это постель, — сказала им Дженни. — Так что спокойной ночи, мои дорогие. Увидимся утром.
В ее комнате горничная готовила ночные принадлежности.
— Ох, мистрис, как я рада, что вы пришли, — затараторила Пег, безуспешно пытаясь поправить чепец на непослушных рыжих кудряшках. — Если вы не возражаете, я бы хотела уйти ненадолго, чтобы потолковать со своим братом Брайаном и менестрелями.
— Ты хочешь выйти из Аннан-Хауса вместе с менестрелями? — изумленно спросила Дженни. От удивления ее брови поползли вверх. — А леди Фелина позволит?
— Да я и не собираюсь ее спрашивать! — сказала Пег. — Я уже больше года не видела Брайана, и даже сегодня у меня не было возможности поболтать с ним.
— Тогда ты должна пойти, — промолвила Дженни, делая ударение на слове «должна». — Более того, если ты поможешь мне переодеться в платье попроще, я пойду с тобой.
— Нет-нет, вы не должны говорить и делать такое! — воскликнула Пег. — Знатной леди негоже общаться с простолюдинами!
— Мне ужасно хочется пережить какое-нибудь приключение до свадьбы, пусть даже совсем незначительное, — сказала Дженни. — Если я сниму сетчатый чепец и вуаль и надену свое старое синее платье и плащ, все решат, что я всего лишь обычная горничная, которая составила тебе компанию. Ну а если нас все-таки поймают, я все возьму на себя, — добавила она. — Милорд и миледи узнают, что я убежала из дому, повинуясь импульсивному желанию, а ты бросилась искать меня.
Пег задумалась: последний довод хозяйки произвел на нее впечатление.
— На эту единственную ночь я хочу стать обычной девушкой, Пег. Только так мой поступок не вызовет среди менестрелей слухов и разговоров.
Говоря, она вынула из сундука свежую рубашку, свернула и засунула в накрытую корзину вместе со щеткой для волос, длинным шарфом и парой запасных чулок. Затем, вытащив из шкафа свой старый плащ, в котором она прежде ездила верхом, и пару теплых перчаток, Дженни объявила, что готова.
— А зачем вы взяли с собой все эти вещи? — с подозрением спросила Пег.
— На всякий случай — вдруг понадобятся, — беспечно бросила Дженни. — Ну а теперь давай поспешим, а то вдруг они уйдут.
    
Глава 2
 
Менестрелей они обнаружили в конюшне. То и дело смеясь или болтая, они грузили свои тюки на повозки или привязывали их на спины громко кричащих мулов. Воины лэрда Данвити пытались разглядеть, что они делают и что именно хотят увезти с собой.