Отец моего парня (СИ)

Это не звучало, как вопрос. Скорее, приказ нерадивому глупому чаду, которому нужен глаз да глаз.
— А что, — наивно заморгала я, — Мариночка не понравилась, да? Вы подождите, пока на вас коктейль выльют. В своем кабинете она ваше мнение поменяет, пока будет переодевать.
— Ревнуешь, да?
— Я не... — щеки стали пунцовыми мгновенно.
— Это хорошо, золотце мое. Только сама виновата. Зачем ты ей сказала, что я – твой отец? — спросил он я явным раздражением, вопросительно выгибая бровь. Дыхание сбилось, а сердцебиение ускорилось, когда мужчина сжал мой подбородок пальцами, приблизив чертовски близко к своим губам. — Мне не нравятся твои игры, пчела. Я старше и умнее. Ты должна меня слушаться. Если я сказал: «домой», то ты молча снимаешь этот проститутский наряд и пакуешь вещички. Понятно?
Лишь два сантиметра разделяли наши тела от слияния. Никогда в жизни я не хотела кого-то так сильно, как сейчас. До какого-то гребанного головокружения! Но слова мужчины взбесили меня до ужаса, стало не по себе от его тотального контроля. Дмитрий Петрович действительно считал, что сжал меня за горло и теперь может решать судьбу? Просто потому что… хочет?
— Нет, — чеканя каждую букву, я смотрела ему прямо в глаза. Видела, как он злится и закипает. — Я с вами никуда не пойду. Ясно?
— Ты со мной. А если это так, то я принимаю решения. Либо так, либо никак, — больше Дмитрий Петрович не скрывал агрессии. Если к его коже поднести спичку, она бы мгновенно запылала. Но сейчас все это адское пламя было направлено в мою сторону.
«Ты со мной» - звучало лестно, но безумно размыто. Такую фразу можно сказать и в отношении вахтера, и плотника и… Кого угодно. Девушке все же говорят немного другое. А Дмитрий Петрович, видимо, был не уверен. И это неприятно ударило по голове обухом.
— Отпустите, — хрипло прошептала. — Я пошла работать. А вы делайте что хотите.
Я отшагнула назад, а он отпустил мой подбородок.
— Уверенна, пчелка? — с кривой ухмылкой, он хитро на меня посмотрел. — Все, что хочу? Прямо все-все?
— Именно, — кратко кивнула, быстро выскальзывая из ВИП-зала.
Время шло, я носила заказы, а Мариночка активно обрабатывала Дмитрия Петровича. А он, черт бы побрал его, не уходил. Не отказывал. Миленько так с ней болтал, улыбался, и даже один раз взял за руку. Якобы случайно скользнул ладонью по запястью, а та прямо задрожала…
— Охренеть! — ахнула я, когда он зачем-то ей подмигнул и гортанно рассмеялся. Так, что у меня между ног все стянуло болезненным спазмом. Только вот адресована вся эта симпатия была не мне. Появилось дикое желание скрутить парочку шеек.
— Эй! Ты в себе? — кто-то резко дернул меня, выдернув бутылку с ромом из рук. Я вернула ее на место. Обернулась и увидела официантку Олю. — Маш, может тебе отдохнуть? На этот коктейль надо пятьдесят грамм виски, а не сто пятьдесят. Ты только что запорола почти пол тысячи!
Я пыталась поймать взгляд Дмитрия Петровича, но он нарочито меня игнорировал. Полностью. Будто мне не существовало! И мне бы в пору радоваться… Только вот злость внутри становилась все ярче и ярче.
— Ма-а-ша! — Оля пощелкала пальцами перед моим лицом, и я очнулась. — Теперь тут двести грамм виски. И ты их уже разбавила в сиропе. Только в мусор!
— Нормально, — отмахнула я, хмурясь. Затем добавила еще сока до краев, и ехидно улыбнулась. — Это будет подарок. Запиши на мой счет.
Оля что-то кричала мне в след, а быстро подхватила стакан со стойки и направилась в Марине. Господи, как же мне хотелось вылить это адское пойло на ее начес, а потом кинуть спичку ей в волосы! Будет праздничный фейерверк. Для меня, так точно.
Но на пол пути я себя остановила, сжала зубы и отправилась в ВИП-зал. Уже знакомый парень Армен услужливо открыл мне дверь, а потом его рука случайной упала мне на задницу.
— Прости, красавица, — пробормотал он с деланным раскаяньем. — Давай в качестве компенсации я тебе что-то куплю!
— Не стоит, — отмахнулась, делая шаг к двери. — Мне ничего не надо и…
— Только коктейль принести какой-то. На свой вкус, — согласился тот.
 
— Хорошо, — кратко кивнув, я решила принести ему самую дорогую позицию из меню. Горящее пойло за три тысячи. Ничего особенного, создано как раз для таких пьяных амбалов. А коньяк заменю паленым спиртом, ага.
Вышагивая к бару, я думала о своем, как вдруг крепкие руки схватили меня за талию, утаскивая в мужскую туалетную кабину. Я настолько испугалась, что не сразу разглядела Дмитрия Петровича. Он снова следил за мной. Глаза горели, как у безумца.
— Понравилось тебе, да? Понравилось, как он тебя за задницу лапал?? — прорычал он, стискивая мою талию почти до посинения. — Тебе чего-то не хватает? А, Машунь?
— О чем вы? — прошептала я дрожащим голосом. Потому что именно сейчас близость этого мужчины стала чем-то на грани возможного. На грани терпения. Он плотно впечатался своим телом в мое и я ощущала, его каменный стояк в брюках. Оставалась лишь надеяться, что адресован он мне, а не кое-кому другому. — А где Мариночка? Вы, кажется, бабой ошиблись... Я поду ее позову!
Член в его штанах шелохнулся, и я безмолвно ахнула. Черт, его ведь заводила моя ревность. Этого мне еще не хватало! Сжав зубы, я решила, что больше и слова в адрес женщины не скажу! Не-а. Такой радости не доставлю.
— СТОЯТЬ! Если еще раз этого гандон тебя хоть пальцем коснется, — отчеканил каждое слово Дмитрий Петрович, пока его рука скользнули по талии. Я хотела быть равнодушной, но против воли застонала. Это было, как прикосновение к оголенному проводу. За гранью самоконтроля. — Я нахер прикрою его бизнес с автомойками. И по миру пущу. Просто предупреждаю, пчелка. Будет у тебя в общаге жить и тараканами питаться.
— Откуда вы знаете, что у него автомойки, он ведь не говорил… — голос превратился в податливый стон, сводящий с ума меня саму. Мужчина изучал мое тело как-то по-новому, с диком желанием и остервенением. Будто делал это впервые. Агрессивно, словно нападал. — Стоп. Вы что, его пробили? Или… Как это там называется?
— И не только это, золотце.
Дмитрий Петрович демонстративно отшатнулся назад, его ноздри раздувались от нервного дыхания. Лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. Он смотрел мне прямо в глаза, когда поднес к губам два указательных пальца и медленно их облизал. Не прошло и минуты, как эти самые пальцы скользнули мне под трусики, утопая во влаге. Раздвигая складки, мужчина неторопливо скользил по клитору. Я сжала пальцы рук и ног, откинувшись назад, уткнувшись темечком в дверь.
— Ты не будешь здесь работать. Это не твой уровень, — властно отчеканил он мне на ухо. Мужская набухшая ширинка скользила мне по бедру, и я ничего не хотела больше, чем ощутить Его в себе. Одна мысль об этом сводило тело судорогой. — И только от тебя зависит, Машунь, как далеко я при этом зайду.
Я была так близко… Совсем на грани… Как вдруг он отстранился и снова облизал пальцы, с которых сочилась моя влага. С моих губ совался невнятный хрип, мышцы сжались.
— Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас? — спросил он едва слышно, склонившись губами к моему уху. По телу прошла дрожь, я неосознанно выгнулась мужчине на встречу, и, закрыв глаза, потерлась об его каменный член. Дмитрий Петрович даже не вздрогнул. Гребанная статуя. Еще и голос был такой мягкой, обволакивающий, нежный, пронизывающий насквозь: — Поехали домой, Машунь. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Казалось бы, что момент идеальный. Все прекрасно. Но именно тогда червячок в душе достиг цели, выедая меня изнутри. Я сделала резкий вдох, рвано выдохнула и выпалила до того, как успела передумать:
 
— Кто я для вас?
— Для «тебя», — одернул меня Дмитрий Петрович. Кажется, он начинал нервничать, хоть и отчаянно пытался этого не показывать. — Я уже говорил, что ты – моя.
— Ваша… Кто? — вопросительно выгнула бровь, но тот ничего не ответил. Только зубы сцепил и кулаки сжал. Такие разговоры давались мужчине с трудом, но и мне тоже. Тем не менее, они были важны. — Игрушка? Вещь?