Вне запретов (СИ)

— Расслабься, детка, — подбадривает он.
Я откидываюсь назад. Грейсон встает на колени и наклоняется над ванной. Затем начинает поливать воду на мои волосы. Затем наносит немного лавандового шампуня на мои волосы, и я понимаю, что он собирается вымыть мне голову. Тема сегодняшнего блаженства — лаванда. Я закрываю глаза, когда его проворные пальцы массируют кожу моей головы. В данный момент ничто не имеет значения. Все плохое, что мы пережили, рассеивается в далеких воспоминаниях, и я хочу начать с чистого листа. Я верю Грейсону, когда он говорит, что не связан с Ванессой и что все произошедшее до и после моего исчезновения, было инсценировкой — для моего блага.
Грейсон ополаскивает мои волосы насадкой, которую подсоединил к крану, и стон срывается с моих губ. Давление воды на кожу головы ощущается потрясающе. Руки Грейсона замирают, и я хихикаю. Он переходит к обтиранию меня губкой, но внимание, которое он уделяет моей груди, дает понять, насколько он взволнован. У меня должна быть самая чистая грудь в мире.
— Я думаю, теперь они чисты, Грейсон, — говорю я, имея в виду девочек.
— Хм, дай-ка я проверю, — предлагает он, наклоняется еще ниже над ванной и берет в рот сосок.
На секунду я замираю, но потом растворяюсь в ощущениях. Внизу мгновенно возникает покалывание, которое приводит меня в возбуждение. Прошло слишком много времени. Мои всхлипы — единственное поощрение, в котором нуждается Грейсон. Он обводит языком мой сосок, затем переключается на другой. Он заставляет меня извиваться.
Наконец он отстраняется, рывком снимает с себя одежду, и я понимаю, что вот-вот все станет реальностью. Он залезает в ванну вместе со мной, и вода расплескивается повсюду. Я пытаюсь наклониться вперед, но Грейсон поднимает меня, поворачивает лицом к себе, а затем садится на мое место. Затем тянет меня вниз, усаживая себе на колени. Взгляд у него хитрый. Я скучаю по этому.
— Поднимись, детка, — подсказывает он.
Я знаю, что Грейсон на самом деле хочет мне сказать, поэтому приподнимаюсь и направляю его твердый член к своему лону. Я настолько мокрая для него, что никакой смазки не требуется. Я расслабляюсь и не могу удержаться, чтобы не прикусить губу по пути вниз. Он заполняет меня полностью, и это чертовски приятно.
— Черт, — стону я. — Боже, Грейсон, — это единственные слова, которые я могу выдавить из себя.
— Верно. Возьми все. Возьми то, что принадлежит тебе.
Грейсон покачивает меня вверх-вниз на своем члене, но темп слишком медленный. Я так изголодалась по этому мужчине, и просто не могу насытиться. Я сжимаю колени на внешней стороне его бедер, чтобы стабилизировать равновесие в скользкой воде, и снова насаживаюсь на член. Задавая хаотичный ритм, я отчаянно нуждаюсь в освобождении.
— Трахни меня, Шивон, — подбадривает он с яростной ухмылкой.
Грейсон продолжает свою атаку на мои соски, и, клянусь, я вот-вот взорвусь. Его руки ласкают мою спину, и чередующиеся ощущения ставят меня на грань сенсорной перегрузки. Так нежно и романтично, но это чистый трах — наверстывание упущенного времени. Мои ноги дрожат, когда напряжение начинается снова. Хватка моих коленей на бедрах Грейсона ослабевает, но он не сбивается с ритма. Его руки скользят вниз по моим бедрам и удерживают нас в заданном мной ритме.
— Я почти… — кричу я.
— Давай, я с тобой.
Грейсон входит в меня еще раз, и я теряю самообладание, обрушившись на него с силой приливной волны. Грейсон издает стон и падает за край вместе со мной. Я чувствую, как он пульсирует, и выдаиваю из него каждую унцию спермы. Мои ноги трясутся, пока мы оба приходим в себя.
— Итак, похоже, я снова тебя перепачкал, — говорит Грейсон, улыбаясь.
— Все в порядке. Мне нравится твоя грязь, — поддразниваю я.
Я остаюсь в его объятиях. Похоже, ни один из нас не хочет быть первым, кто отпустит. Я уже чувствую, как он снова становится твердым. Хихикаю, и он шлепает меня по заднице.
— Видишь, что происходит, когда я так долго не получаю тебя? Ты делаешь меня ненасытным.
  
Грейсон потирает то место, куда только что шлепнул.
— Давай перенесем действие в спальню. Я еще далек от того, чтобы покончить с тобой. Сегодня ночью мы будем трахаться, заниматься любовью, а потом снова трахнемся. Я хочу проделать с тобой все то развратное дерьмо, которого, знаю, нам обоим не хватало.
Я встаю и позволяю воде стекать с моего тела. Вся застенчивость отошла на второй план перед моей похотью. Я наблюдаю, как расширяются его зрачки, пока он оглядывает меня с ног до головы. Затем встает, запрокидывает мою голову и захватывает мои губы в самом глубоком поцелуе на сегодняшний день. Наши языки встречаются в медленном чувственном танго, которое передает нашу любовь без слов. Боже, как я скучала по этому мужчине.
Грейсон прерывает поцелуй и первым вылезает из ванны. Велит мне оставаться на месте, пока сам вытирается. Затем берет другое полотенце и жестом предлагает наклониться к нему. Он вытаскивает меня из ванны и заключает в свои объятия.
Мы не утруждаем себя одеждой и просто идем в спальню рука об руку. Комната сияет от свечей, и в воздухе витает еще больше запаха лаванды. Грейсон, должно быть, приготовил все это, пока готовил мне ванну, а я грызла свой бургер. Он так хорошо разбирается в деталях и создает романтическую атмосферу. Грейсон берет пульт с прикроватной тумбочки, и начинает играть «Поцелуй меня» Эда Ширана. Однако он не отпускает мою руку. Я готова к тому, что он снова поцелует меня, но, к моему удивлению, меня бросают спиной на кровать.
— Сначала мы трахаемся. — Грейсон ползет вверх по всему моему телу, и крепко сжимает мои бедра. — Обхвати меня ногами, детка.
Я без колебаний выполняю его команду.
— Да, Грейсон, — говорю я, откидывая голову на кровать.
Я принадлежу ему, и он может взять меня. Грейсон гладит меня одной рукой и обнаруживает, что я уже насквозь мокрая от предвкушения. Тени танцуют на его красивом лице от мерцающих свечей. Через несколько секунд я чувствую, как его твердый как камень член дразняще толкается в мои складочки. Я ерзаю от разочарования. Сейчас он нужен мне внутри. И вот, он удовлетворяет мое желание. Он врезается в меня, и я не могу сдержать крик, который вырывается из моего тела — не от боли, а от самого изысканного наслаждения.
— Черт, да, — подбадриваю я, вращая бедрами, чтобы принять больше его длины.
— Хм, эта киска сегодня такая жадная. Хорошо, потому что я планирую поклоняться ей досконально, — обещает Грейсон. Его голос полон похоти, и это так чертовски сексуально.
Он обхватывает рукой мои волосы и слегка дергает их, входя в меня. Я так потеряна. С восхитительным вкусом его толчков почти невозможно справиться. Я подстраиваюсь под его мучительный ритм, и, наконец, звезды взрываются у меня перед глазами.
— Гр-р-р-рэ-э-э-эйсон!
После еще нескольких толчков я чувствую пульсацию. Грейсон кончает вместе со мной. Он кусает меня за плечо, издавая стон освобождения. Это что-то новенькое, но боль не невыносима. Совсем наоборот. Я приветствую это в нашем репертуаре причуд. Как и обещал, Грейсон дарит мне еще по меньшей мере четыре фантастических оргазма, прежде чем мы оба засыпаем от усталости.
ГЛАВА 4
До нашего возвращения в Лос-Анджелес остается несколько часов, а мой разум не перестает размышлять обо всем, что произошло. Все мысли прикованы к Селесте.
Она стояла в шаге от меня, но я не смог признаться, кем она когда-то была для меня. Неужели наконец-то она вспомнила? Я знаю, что она узнала во мне Грейсона, мужчину, которого все пытались заставить ее помнить, как своего жениха, но вернулось ли к ней воспоминание о нашей любви? Прошло шесть лет с тех пор, как я видел ее в последний раз, и ее невозмутимый вид ничего не выдавал. Она отыграла свою роль Селин до самого конца. Ирония в том, что произошедшее с Шивон и работа Селесты в ФБР под прикрытием вернула меня к ней. Столкновение моего прошлого и будущего породило неуверенность. Все эмоции, от которых, как я думал, наконец-то избавился, всплыли на поверхность. Я так и не смог смириться со своей потерей, но все же она была здесь — напоминание о той, кто когда-то держал в плену мое сердце.