Уитни, любимая
– Нет, – покачал он головой, – не верю.
И, протянув руку, привлек Эмили к себе на колени, несколько секунд пристально вглядываясь в ее расстроенное личико, и наконец мягко сказал:
– Но я верю тебе. Если скажешь, что она невинна, я не стану сомневаться.
– Я люблю тебя, Майкл, – просто ответила Эмили, облегченно вздыхая. – Уитни никогда не сделает ничего предосудительного, я твердо знаю это!
Уитни с ужасом думала о предстоящем ужине, но все обошлось: Эмили и ее муж вели себя совершенно непринужденно и естественно. Майкл даже уговаривал ее остаться погостить еще месяц, до свадьбы Элизабет, и при этом казался таким искренним, а Эмили так хотела подольше побыть с подругой, что Уитни с радостью и благодарностью приняла приглашение – меньше всего на свете ей сейчас хотелось возвращаться домой к отцу и слухам о помолвке с Полом.
Но ночью, когда она легла в постель, одиночество и отчаяние захлестнули девушку. Как бы она хотела, чтобы тетя была рядом и подсказала, что делать! Но в глубине души Уитни знала, что ни тетя Энн и никто в мире не сумеет ей помочь. Ей придется все вынести на своих плечах.
С этого дня она навсегда останется одна. Не будет ни мужа, ни детей. Ни один порядочный человек не захочет жениться на беспутной девице с испорченной репутацией. Она осквернена, запачкана, безжалостно уничтожена. Боже, она так хотела иметь детей, но теперь все кончено.
Ощущение безысходности терзало девушку с неумолимой силой, но она продолжала упрямо твердить себе, что не хочет мужа. Нет, она просто не вынесет прикосновения мужских рук, не сможет терпеть ничьи ласки и поцелуи. В ее жизни было всего два человека, за которых она хотела выйти замуж, – Пол, слабый, пустой, недостойный, и Клейтон… грубое животное, бесчеловечное чудовище. Пол всего-навсего разочаровал ее, а Клейтон – погубил. Он сумел покорить ее сердце, а потом использовали выбросил. Отослал домой без слова извинения.
Слезы медленно катились по щекам Уитни, и она яростно смахнула их. Клейтон Уэстморленд в последний раз заставил ее плакать! При их следующей встрече она будет спокойной и твердой. Она больше не станет думать ни о нем, ни о прошлой ночи!
Но несмотря на решимость, последующие дни были самыми трудными в жизни Уитни. Каждый раз, когда появлялся дворецкий, чтобы объявить имя очередного визитера, сердце Уитни сжималось от ужаса при мысли, что этим «визитером» может быть герцог Клеймор. Ей так хотелось сказать Эмили, что ее для него никогда не будет дома, но как она смела сделать это, когда он был другом и родственником Майкла? И Эмили, несомненно, захочет узнать причину, а это означает, что она вновь заведет разговор о Клейтоне, как уже не раз пыталась это сделать. Следовательно, у Уитни не было иного выбора, кроме как сжиматься от страха и пытаться успокоить нервы, когда к Арчибалдам приезжали гости.
Она редко покидала дом, боясь, что непременно столкнется с Клейтоном лицом к лицу. С каждым днем напряжение все росло, пока она не почувствовала, что вот-вот сойдет с ума от беспомощного ожидания, страха и тоски.
Но Уитни сдержала обещание, данное себе неделю назад. Она изо всех сил старалась не думать об этой омерзительной ночи, перевернувшей всю ее жизнь. И больше не проронила ни единой слезинки.
Глава 25
Два изящных дорожных экипажа, чуть покачиваясь на упругих рессорах, стояли перед крыльцом дома Клеймора, огромного трехэтажного каменного здания, главной резиденции герцога. Великолепие дома и окружающего пейзажа было результатом тщательной реставрации и всяческих усовершенствований, вводимых Клейтоном, а до него – его предками.
Для посетителей и гостей Клеймор оставался местом, которым можно было бесконечно восхищаться – от комнат с высокими куполообразными стеклянными потолками, в которые заглядывало небо, до помещений, обставленных с невиданной роскошью, сводчатые потолки которых, поддерживаемые изящными готическими колоннами, поднимались на три этажа. Знаток сразу смог бы различить в росписи гениальную кисть Рубенса.
Для Клейтона, однако, дом стал местом преследующих его навязчивых воспоминаний, где он теперь был не в состоянии уснуть, а когда все же засыпал, не мог избежать мерзкого кошмара, в котором неумолимо повторялось все, что произошло семь мучительных ночей назад. Этот дом превратился в тюрьму, из которой необходимо вырваться.
Сидя за письменным столом в просторной, облицованной дубом библиотеке, он нетерпеливо слушал поверенного, повторявшего инструкции, только что данные ему Клейтоном.
– Я верно понял вас, ваша светлость? Вы хотите взять назад предложение, которое сделали мисс Стоун, но не собираетесь требовать возвращения выплаченных по брачному контракту денег?
– Именно, – коротко ответил Клейтон. – Сегодня я уезжаю в Гренд-Оук и вернусь через две недели. Приготовьте бумаги на подпись на следующий после моего возвращения день.
И с этими словами он встал, стремясь поскорее закончить этот неприятный разговор.
* * *Вдовствующая герцогиня Клеймор с надеждой взглянула на приближающегося дворецкого.
– Экипаж его светлости только что свернул на подъездную аллею, – объявил старый слуга. Его обычно невозмутимое лицо светилось нескрываемой радостью.
Герцогиня, улыбаясь, подошла к окну роскошного особняка, который муж много лет назад определил ей по завещанию в качестве вдовьего дома. По сравнению с Клеймором Гренд-Оук был совсем невелик, но это не мешало герцогине устраивать здесь великолепные приемы. Кроме того, здание было окружено чудесными садами и цветниками, где находилось несколько резных беседок.
Леди Уэстморленд дождалась, пока два модных дорожных экипажа остановились у крыльца, и повернулась к зеркалу, чтобы окинуть себя критическим взглядом.
В пятьдесят пять лет Алисия, вдовствующая герцогиня Клеймор, по-прежнему сохраняла стройность фигуры и гордую осанку. В темных волосах сверкали серебряные нити, лишь добавлявшие достоинства к ее неувядаемой красоте.
Герцогиня с тревожным блеском в серых глазах поправила элегантную прическу, неотрывно думая при этом о странно короткой записке Клейтона, полученной ею всего три дня назад, в которой сообщалось о намерении старшего сына приехать в Гренд-Оук с двухнедельным визитом. Приезды Клейтона были нечасты и обычно досадно коротки, и теперь Алисия никак не могла понять, почему сын решил погостить так долго и предупредил об этом в самый последний момент.
Сдержанная суматоха в холле возвестила о приезде Клейтона, и леди Уэстморленд со счастливой улыбкой обернулась, чтобы приветствовать старшего сына.
Клейтон поспешно устремился к ней по бледно-голубому ковру и, не обращая внимания на протянутые руки, крепко прижал к себе мать, нежно целуя в гладкий лоб.
– Ты сегодня еще прекраснее, чем обычно, – заметил он.
Мать отстранилась, с беспокойством изучая темные круги под глазами и глубокие морщины усталости и напряжения в уголках рта.
– Ты болел, дорогой? Выглядишь просто ужасно.
– Благодарю, – сухо ответствовал он, – я тоже в восторге оттого, что вижу тебя.
– Ну конечно, я очень рада тебе, – засмеявшись, возразила герцогиня. – Просто хотела бы видеть своего сына здоровым и веселым.
И, прекратив неприятный разговор жизнерадостным взмахом руки, Алисия заставила сына сесть рядом с собой на диван, по-прежнему обеспокоенно рассматривая его осунувшееся лицо.
– Стивен просто в восторге от перспективы провести с тобой целых две недели! Планирует балы, вечеринки и уже сейчас находится в дороге с большой компанией гостей. Сомневаюсь, чтобы ты нашел здесь мир и покой, и если именно за этим приехал, боюсь, тебя ждет неприятный сюрприз.
– Это не важно, – мрачно бросил Клейтон и, встав, подошел к маленькому столику и налил себе полный бокал виски.
– Где этот негодяй, из-за которого мне выпало родиться всего-навсего нищим младшим сыном? – окликнул с порога Стивен Уэстморленд. Войдя в салон, он подмигнул матери и дружески сжал руку Клейтона. В холле уже слышался гул голосов, и Стивен, кивком показав на дверь, пошутил: – Я уже устал, дорогой братец, изобретать причины твоего отсутствия да еще объяснять их лондонским красавицам, так что привез некоторых сюда с собой, как ты скоро сам увидишь.