Уитни, любимая
– Даю тебе три дня, – нехотя решилась Уитни, – прежде чем я положу конец слухам.
После ухода Элизабет Уитни еще долго сидела в своей комнате, размышляя и тревожась. Если все, включая слуг, открыто говорят о ее «обручении» с Полом, Клейтон, несомненно, услышит обо всем, как только вернется. Он ясно дал понять, что не потерпит, если люди посчитают, будто его невеста была уже помолвлена с кем-то другим, и Уитни попыталась придумать веское доказательство того, что в этом нет ее вины – собственно говоря, она при первой же встрече сказала Полу, что не выйдет за него, в точности как обещала Клейтону.
Он взял с нее клятву в полной уверенности, что Уитни сдержит слово, но единственным свидетелем разговора был Пол, а при нынешнем положении дел вряд ли он готов подтвердить ее объяснения.
Уитни прикусила губу, обеспокоенная не только возможными обвинениями в предательстве. Если раньше мысль о скорой свадьбе с Полом поддерживала ее и давала мужество, теперь, потеряв любовь, она испытывала лишь глубокий неподдельный страх перед яростью Клейтона. И чем больше пыталась найти способ предотвратить беду, тем сильнее убеждалась, что единственным выходом будет немедленно ехать в Лондон и самой объяснить Клейтону, что здесь происходит. Он рассердится гораздо меньше, услышав все от нее, а не от посторонних, и поймет, что винить Уитни не в чем. В конце концов, если, по утверждениям сплетников, она действительно собирается замуж за Пола, почему в таком случае она возвратилась в Лондон, чтобы встретиться с Клейтоном?
Уитни решительно встала, направилась в комнату тети и с порога выпалила всю историю, включая сплетни относительно ее обручения с Полом и провалившийся план побега в Шотландию. Тетя Энн побелела, но продолжала молчать, пока Уитни не договорила.
– И что ты намереваешься делать сейчас? – спросила она.
– Думаю, будет лучше, если я поеду в Лондон, остановлюсь у Эмили и немедленно извещу его сиятельство о своем приезде. Он, естественно, сразу же навестит меня, и тогда я сама выберу нужный момент, чтобы рассказать ему обо всем. Думаю, он не обратит внимания на разговоры, если поймет, что моей вины тут нет.
– Я поеду с тобой, – немедленно вызвалась тетка.
Уитни покачала головой:
– Мне очень бы этого хотелось, но вдруг, хотя и маловероятно, герцог вернется раньше и мы не успеем повидаться, а в таком случае он обязательно услышит толки и, несомненно, сразу же явится сюда. Полагаюсь на тебя. Успокой его и объясни все.
– Какая радужная перспектива! – сухо бросила тетя Энн, хотя на ее лице играла улыбка. – Хорошо, я остаюсь. Но предположим, тебе удастся встретиться с ним в Лондоне. Что ты ему скажешь?
Уитни раздраженно нахмурилась:
– Очевидно, придется выложить всю правду: как я испугалась, что он может вернуться и поверить, будто, несмотря на его предупреждение, я не подумала отказать Полу. Хотя, честно говоря, нахожу просто унизительным, что приходится мчаться в Лондон, словно он мой разгневанный хозяин. Этот человек появился в моей жизни несколько месяцев назад, и с тех пор я похожа на марионетку, танцующую на ниточках под его дудку Это я ему тоже выскажу, – решительно закончила Уитни.
– Но поскольку ты так твердо настроена искренне высказать свои чувства, почему бы не признаться также, что испытываешь к Уэстморленду не просто интерес, а нечто большее и готова теперь добровольно выполнить условия брачного контракта? – предложила тетя Энн. – Уверяю, он будет бесконечно рад слышать это.
Уитни, словно обожженная, взметнулась с дивана.
– Ни за что! – запальчиво объявила она. – Учитывая, что Клейтону всегда было все равно, согласна ли я выйти за него, и он нисколько не сомневался в неизбежности нашей свадьбы, не понимаю, почему я должна тешить его тщеславие и объявлять, что готова стать его женой! Кроме того, я еще ничего не решила.
– А я думаю, ты сейчас кривишь душой, дорогая.
Спокойный голос тети перебил Уитни на полуслове, однако девушка, упрямо тряхнув головой, шагнула к двери.
– И если это может облегчить тебе признание, скажу, что, по моему глубокому убеждению, этот человек любит тебя. Может, эта столь очевидная истина потешит твое тщеславие?
– Ошибаешься, тетя Энн, – упрямо про бормотала Уитни. – Он ни разу не намекнул, что я ему небезразлична. Я просто собственность, которую он приобрел, ничего больше. И не проси меня пресмыкаться перед ним, у меня и так почти не осталось гордости, и я не собираюсь ею жертвовать ни для того, чтобы смирить его гнев, ни для того, чтобы польстить самолюбию.
Элизабет Аштон каждый день появлялась в доме, чтобы сообщить, как идут дела, но к концу третьего дня причин для торжества по-прежнему не было. Кларисса и Уитни собирали вещи для поездки в Лондон, когда Элизабет появилась в спальне с видом побежденного солдата, возвращающегося с поля боя после проигранного сражения.
– Питер готов сделать предложение не больше чем десять лет назад! – объявила она, бросаясь в кресло.
Уитни сунула охапку белья в сундук и выпрямилась, в недоумении глядя на подругу.
– Ты уверена?
– Совершенно, – глухо обронила Элизабет. – Я предложила поужинать сегодня у меня наедине с ним, без родителей, и знаешь, что он ответил? Сказал, что любит ужинать с моими родителями.
Девушка тяжело вздохнула.
– Что за идиот! – раздраженно взорвалась Уитни, начиная медленно прохаживаться по комнате. – Ты, возможно, готова признать поражение, но только не я! Подумать только, Питер Редферн! Этот болван боготворил тебя с самого детства! По-видимому, его надо подтолкнуть, чтобы немедленно сделал предложение.
Уитни небрежно отпихнула с дороги полный саквояж и рассеянно оглядела вещи, разбросанные по комнате.
– Придумала! – вскрикнула она, оборачиваясь к Элизабет с дерзким, опасным блеском в зеленых глазах, который запомнился девушке с давних пор, и Элизабет в ужасе сжалась.
– Уитни, что бы ты ни задумала, не нужно делать этого!
– Ничего подобного! – торжествующе вскричала Уитни. – Мисс Аштон, приглашаю вас поехать со мной в Лондон!
– Но я вовсе не хочу ехать в Лондон! – отчаянно запротестовала Элизабет. – Мне нужен Питер!
– Прекрасно, и сегодня ты его получишь. Ну а теперь повторяй за мной: «Да, я поеду с тобой в Лондон».
– Да, я поеду с тобой в Лондон, – послушно пробормотала Элизабет. – Но мне не хочется.
– И ты совершенно права. Однако я только что пригласила тебя, и ты приняла приглашение. Таким образом, предупредив Питера, что едешь со мной, ты не солжешь. Объясни ему…
Решительно шагнув к сбитой с толку Элизабет, Уитни схватила ее за руку и подтащила к бюро.
– Ну а теперь напиши Питеру и пригласи его сюда к ужину. Скажи…
Уитни поколебалась, прижав к губам палец, и весело хохотнула, восхищенная собственной изобретательностью.
– …скажи, что мы вместе задумали нечто необыкновенное. Это, должно быть, приведет его в полное оцепенение.
– Питеру не понравится, что мы собираемся в Лондон, – покачала головой Элизабет.
– Да он будет вне себя от ярости! – гордо согласилась Уитни. – Хотя я уже стала взрослой и, можно сказать, исправилась, Питер все равно вечно следит за мной, словно ожидает, что я в любую минуту выкину нечто возмутительное.
Но тут робкая, покладистая Элизабет впервые в жизни показала, что может быть упрямой.
– Если Питер не одобрит этой поездки, я ни за что не соглашусь.
Уязвленная тем, что Элизабет не приняла столь блестящий план, Уитни пояснила:
– Да ты и не поедешь. Неужели не поняла, что Питера возмутит сама мысль о том, что мы можем куда-то отправиться вместе? Он не верит, что я действительно изменилась. Все еще считает меня той же разбойницей, которая вечно норовила попасть из рогатки в старую кобылу преподобного Снодграсса.
– Ты осмеливалась на такое?! – охнула Элизабет.
– На это и на множество всяких других вещей, о которых прекрасно известно Питеру, – без малейшего раскаяния призналась Уитни. – Он попытается отговорить тебя от этой затеи, но ты ответишь, что я настаиваю. В этот момент появлюсь я, чтобы все подтвердить, и, когда Питер не сможет ни в чем убедить ни тебя, ни меня, он сделает единственное, что ему останется.