Ворон из пустого гроба
– А что, бывают непохотливые мужчины?!
Вспомнив, где находятся, парни развеселились.
– Да откуда у него женщина?
– Прости, Тиха́я. Ничего, мы за тебя повеселимся.
– Не держи зла!
В последний день праздника веселый квартал заполонили толпы людей. Поднявшись по лестнице, ребята увидели на площади в центре квартала сцену. Там плясуньи, отобранные из каждого заведения, исполняли отрепетированные к этому дню танцы, а позади сидели в ряд музыканты и певцы.
Сэмпаи направлялись в большое заведение над сценой, «Сёгэцуро».
– Молодые господа, воспитанники академии, добро пожаловать!
– Мы вас ждали!
Судя по всему, устраивать в веселом квартале банкет по окончанию экзаменов было традицией. В «Сёгэцуро» всегда ждали воспитанников академии.
Акэру чуть задержался и заметил, что Юкия тоже на шаг отстал от распустивших слюни приятелей и смотрел совершенно в другую сторону: не на сцену, а на публику вокруг.
– Что с тобой?
– Ничего. Пойдем скорее.
Акэру непроизвольно проследил за направлением взгляда Юкии и понял, за чем тот следил. Фонарики над сценой слепили глаза. Среди зрителей в разноцветных кимоно бросалась в глаза фигура в черном уэ.
– Что он здесь делает?
Ошибки быть не могло. Это неожиданно оживленно разговаривал с кем-то – кажется, с женщиной – тот самый Тиха́я, которого оставили убирать столовую.
– Стой!
Не слушая окриков Юкии, Акэру бросился в толпу. Расталкивая зрителей, он добрался до сцены и рассерженно крикнул:
– Тиха́я! О чем ты только думаешь?
Тот вздрогнул и посмотрел на него, и почти в это же мгновение из-за спины Акэру протянулась рука и закрыла ему рот.
– Привет! Не ожидали тебя здесь встретить, – с невинным видом поздоровался Юкия.
Акэру попытался сбросить руку друга, не понимая, зачем он это делает, однако тот даже не думал его отпускать и сердито смотрел почему-то не на Тиха́ю, а на самого Акэру. Тем временем их удивленный однокурсник молча стоял, не зная, куда деть глаза.
– Кто эти господа?
Даже сквозь грохот музыки и шум людской толпы можно было прекрасно различить красивый голосок, прозвеневший подобно колокольчику. Из-за плеча Тиха́и выглянула женщина – или, скорее, девочка. Совсем маленькая. Ручки, ножки и шейка такие тоненькие, что того и гляди сломаются. Черты лица не особо правильные, но выражение мягкое, а губы растянулись в ласковой улыбке. Опущенные ресницы бросали густые тени, а веки над выпуклыми глазами напоминали готовые вот-вот распуститься бутоны нарциссов.
«Это твоя знакомая? Это из-за нее ты наплевал на товарищей, нарушил правила и бегал в веселый квартал? Да еще и не отработал заслуженное наказание и опять пришел сюда? Я тебя недооценил!»
Акэру многое хотелось сказать, но, поскольку хватка Юкии не ослабевала, не мог членораздельно произнести ни слова. Не успел Тиха́я ответить, как послышался удивленный голос:
– Ух ты! Это же Тиха́я!
– Погоди-ка! А как ты здесь оказался?
Подошли Сигэмару и Итирю.
– Это твои друзья? – спросила девочка, держась за рукав юноши.
Вместо брата ответил Юкия:
– Да, мы его друзья: однокурсники и сэмпай. Мы вместе учимся в Кэйсоин.
Акэру не понял, почему Юкия говорит так ласково, но тот свободной рукой легонько прикоснулся к своему веку. Тогда Акэру наконец заметил: девочка рядом с Тиха́ей ни разу не открыла глаза. Она была слепая.
Девицы из веселого квартала Тюо – самые веселые. Их тщательно отбирали еще в детстве – самых красивых, лучших из лучших, – воспитывали, обучали искусствам, так что в каком-то смысле они не уступали образованным придворным красавицам. Акэру никогда не доводилось слышать, чтобы слепую девушку взяли в веселый квартал.
Он посмотрел на девочку другими глазами: ее кимоно было чересчур ярким для посетительницы, но слишком простым и не очень нарядным для обитательницы этого места. Значит, вряд ли она здесь работает.
Заметив, что Акэру начал соображать, Юкия наконец убрал руку.
– Простите, что напугали вас. Просто в Кэйсоин он кричал, мол, да кто пойдет в веселый квартал! Вот мы и не думали, что он окажется здесь.
Сигэмару и Итирю, видимо, тоже что-то поняли и лишних вопросов не задавали. В ответ на объяснения Юкии девочка ахнула и неловко поклонилась:
– Очень приятно познакомиться. Меня зовут Юй. Спасибо, что присматриваете за братцем.
– Так у тебя есть сестренка? – Выпучив глаза, Сигэмару переводил взгляд с Тиха́и на Юй.
– Значит, ты и в прошлый раз ходил к ней? – спросил Итирю.
Тиха́я промолчал, а Юй ответила:
– Да. Я обычно живу в Таниай, поэтому редко вижусь с братом… Но я умею играть на биве [17] и петь, поэтому в праздник меня приглашают помогать на сцене. А раз оказалась недалеко от вас, не удержалась, стала просить братца о встрече. Мы доставили вам какие-то неудобства?
Будто сговорившись, на неуверенный вопрос девочки ребята ответили одинаково:
– Нет, вовсе нет.
– Ничего подобного!
– Правда, Акэру?
Настойчивый тон сэмпая Итирю явно означал угрозу, поэтому Акэру сдержался и ограничился простым:
– Конечно!
Ребята представились. Тиха́я продолжал угрюмо молчать, но все понимали, что он вел себя так не от недовольства, а потому, что ожидал упреков. Они долго соображали, как бы разойтись получше, но тут Итирю беззаботно сказал, указывая на «Сёгэцуро»:
– Ну что, пойдем обратно? Извини, Юй, нас там ждут, так что мы вас покинем.
– Конечно. Простите, что задержали вас.
Юй поклонилась, а Итирю тихонько, чтобы она не услышала, схватил Тиха́ю за шею и наклонил к себе, прошептав:
– Мы ничего не видели. Понял?
И добавил погромче, чтобы девочка тоже услышала:
– Что ж, мы пойдем. До встречи, Юй!
Ласково попрощавшись с девочкой, Юкия и Сигэмару ухватили Акэру за руки и, не отпуская, потащили к «Сёгэцуро». По дороге Итирю закашлялся.
– Так что вы там видели?
– Девушку со сцены.
– Такая красавица!
– Именно. Мы с Сигэмару вернулись, чтобы вас забрать, но танцовщица оказалась так прекрасна, что аж сами засмотрелись.
Уговорившись, ребята посмотрели на Акэру:
– Ты понял? Вот так все и было.
* * *Глядя вслед товарищам, Тиха́я глубоко вздохнул.
– Прости за этих надоедливых типов. Ты и так сегодня устала, наверное.
– Со мной все хорошо! Я очень рада, что смогла с ними поговорить. Не знала, что у тебя, братец, есть такие веселые друзья.
– Никакие они мне не друзья.
– Опять ты за свое! Такой упрямый! – захихикала девочка, и сердце брата сжалось.
Он хотел уже ответить, но тут Юй позвали музыканты:
– Нам пора на сцену.
Не желая расставаться, Тиха́я проводил сестру до сцены.
– С завтрашнего дня у нас длинные каникулы.
– Знаю. Ты уедешь подрабатывать и будешь там жить. Береги себя! – Улыбка Юй при этих словах стала печальной.
– Я постараюсь еще прийти.
– Когда?
– Когда смогу.
– Хорошо. Я дождусь.
– Ты тоже береги себя.
– И ты. Не делай глупостей.
Тиха́я передал Юй биву и проводил на сцену. Кивнув поджидавшим ее музыкантам, он, не глядя в спину поднимавшейся на подмостки Юй, развернулся и пошел прочь.
Кто бы мог подумать, что его обнаружат Итирю и остальные! Он не знал, насколько они честные ребята, но, кажется, пообещали никому не говорить об этой встрече. Надо было возвращаться в Кэйсоин, пока его не увидел кто-нибудь еще.
Он пошел по задворкам, избегая людских глаз: там, в отличие от праздничного переполоха, стояла полная тишина. Наверное, сюда перенесли все, что обычно находилось на главной улице: всюду вперемежку стояли вывески, бамбуковые шесты для фонарей, валялись поломанные светильники и даже тарелки. Все это мешало пройти, но зато вместе с запахом масла и специй – похоже, сюда выходили кухни заведений – на улицу попадал свет из лавок и позволял разглядеть дорогу.