Тайный наследник Дона (ЛП)

Я хочу спросить, почему у нее еще нет кольца на пальце, учитывая, что клуб — ее второй дом, но не спрашиваю. Если спрошу, она будет часами рассказывать о том, что еще не готова приковать себя к мужчине наручниками. Мойра любит быть свободной птицей, и, как она уже не раз говорила, она не успокоится, пока ей не исполнится тридцать пять. Иногда я ей завидую.
— В клубе можно найти хороший секс, но не мужа. И уж тем более не отца. Я не для того столько лет скрывала от Доминика рождение Лукаса, чтобы какой-то тусовщик стал его отчимом.
Она не соглашается.
— Дорогая, хорошие мужчины есть везде. Тебе просто нужно найти подходящего.
— Хммм…
Запищал мой телефон. Когда я беру его в руки, приходит уведомление со страницы блога, за которым я слежу в Instagram. Сердце замирает, когда я читаю заголовок.
Миллиардер, генеральный директор Romano Enterprises, возвращается в Нью-Йорк: Шепот о возобновлении романа вызывает спекуляции о его статусе отношений. Неужели он навсегда покидает рынок одиноких отношений?
Прямо под этим постом есть ролик с Домиником в аэропорту. Он одет в темно-серый костюм-тройку от Tom Ford. Его волосы, как и у Лукаса, сверкают в свете накладных ламп и камер вокруг него. Он прижимает к уху телефон, а вокруг него — пять-шесть телохранителей. Все они в черном. Удивительно, что даже сейчас никто не знает его истинной личности. Все СМИ пишут о нем как об итальянском миллиардере.
Никто из них не видит тьмы в его мерцающих карих, почти черных, глазах. Никто из них не знает истинных глубин его существования. А если бы и знали, разве это что-то изменило бы? Я очень сомневаюсь в этом.
Воздух покидает мои легкие, а глаза не хотят отрываться от телефона. Я не должна была чувствовать себя так. Доминик больше не мой. Но при мысли о том, что он может быть с другой женщиной, меня пронзает боль. Я словно застряла в тюрьме, но на самом деле это не тюрьма, потому что мои чувства к нему не ослабевали ни разу за последние семь лет.
Мойра с беспокойством смотрит на меня.
— Все в порядке?
— Хм… — Я резко выдыхаю, передавая ей свой телефон.
Шок распространяется по лицу Мойры, когда она читает заголовок.
— Это правда? — Спрашивает она, возвращая мне телефон.
Я просматриваю остальную часть статьи. Облегчение охватывает меня, когда я узнаю, что это пока всего лишь слухи. Я не знаю, на что я надеюсь, но это заставляет меня чувствовать себя счастливой.
— Я не думаю, что это правда. Здесь написано, что это всего лишь слухи.
— В каждом слухе всегда есть доля правды, Елена, — говорит она. — Разве не лучше, если он действительно состоит в отношениях? Тогда ты будешь уверена, что он навсегда от тебя отстанет.
Я перекатываю губы между зубами. Мои мысли беспорядочны, и, возможно, я просто эгоистка, потому что еще не избавилась от своих чувств к нему, но я не хочу, чтобы он был с другой женщиной. Не то, чтобы это была его вина, но прошло уже семь лет. Я родила нашего ребенка, растила его одна и оставалась одинокой. Будет несправедливо, если он просто уйдет к другой женщине.
Боже, о чем я думаю?
— Девочка, послушай. Ты не можешь продолжать так поступать с собой. — Мойра встает с дивана и подходит к моему столу. Она останавливается напротив меня. — В какой-то момент ты должна принять решение. Либо ты хочешь Доминика, либо нет.
— Все не так просто. Есть Лукас. Я должна защитить своего сына.
— Тогда ты должна отпустить Доминика по-настоящему. Иначе ты не сможешь обеспечить безопасность Лукаса. — Она протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. — Я буду поддерживать тебя, несмотря ни на что. Но сначала тебе нужно принять решение.
Я смотрю на нее сквозь ресницы.
— Мое решение такое же, как и семь лет назад.
  
ГЛАВА 3
 
ДОМИНИК
Я кручу бокал, глядя на город из своего здания-небоскреба, наблюдая за машинами, мчащимися по улице, и другими небоскребами, пытающимися пронзить голубое небо.
"Башня Романо" — самый высокий небоскреб в городе. Я провел последние семь лет, вдыхая воздух его существования и ожидая того дня, когда взойду на него, как боевой жеребец. Уезжая из Нью-Йорка семь лет назад, я поклялся вернуться только после того, как дострою это здание, и теперь, когда я это сделал, пути назад нет.
 
Я намерен править этим городом и сделать все в нем своим. Я научился властвовать с тех пор, как научился ходить. Мой отец, Алексей Романо, всегда учил меня, что ходить недостаточно.
— Послушай, мальчик! — всегда говорил он. — Если ты хочешь твердо стоять на ногах, тогда беги.
Десять лет после его смерти я жил именно так. Никогда не отступал и не сдавался. Никому не позволял управлять собой. Если быть честным, то не только из-за того, что отец жестоким способом готовил меня к власти над итальянской мафией. С самого рождения меня окутывала неутолимая тьма. Внутри меня затаился монстр с огромной жаждой крови и контроля. Монстр, которого на миг укротила единственная, кого я когда-либо любил.
Елена Маркони.
Но все закончилось так же быстро, как и началось, потому что она выпустила зверя на свободу в ту ночь, когда ушла от меня.
Я делаю глоток виски, наслаждаясь тем, как он обжигает горло. Интересно, как она живет. Если она решила уйти от меня, значит, она нашла счастье где-то еще.
Кто знает? Возможно, она даже замужем и живет вдали от тьмы, которая бродит вокруг меня.
Моя челюсть сжимается, и в этот момент я понимаю, что мои пальцы крепко сжимают бокал. Ревность пылает как вулкан при мысли о том, что другой мужчина может прикоснуться к тому, что когда-то было моим. После того как она порвала со мной, я принял решение отпустить ее ради ее же блага. Я мог бы претендовать на нее, сделать ее своей, независимо от того, нравится ей это или нет. Но я не такой, как другие идиоты в мафии, которые относятся к женщинам как к игрушкам, с которыми можно обращаться как угодно.
Нет.
Я люблю, чтобы мои женщины были готовы.
— Посмотри, кто у нас тут!
Я поворачиваю голову к двери, чтобы увидеть Данте. Это высокий парень с вьющимися каштановыми волосами под цвет глаз. По какой-то причине он считает себя моим лучшим другом, и я не могу от него избавиться. Иногда он может быть не в духе, но это единственный человек, которому я доверяю. Когда я вижу его снова после его последнего визита в Италию год назад, в моей груди возникает странное ощущение тепла. Я не радуюсь встрече с ним, но и не испытываю отвращения.
Он пересекает комнату и обнимает меня прежде, чем я успеваю ответить.
— Рад снова видеть тебя, мой друг.
Я отстраняюсь и опускаю взгляд, чтобы проверить, не помялась ли моя рубашка. Костюмный пиджак наброшен на вращающийся стул, обнажая белую рубашку.
— Не могу сказать того же.
Его глаза блестят, а по лицу расползается улыбка.
— Ты ничуть не изменился.
— К сожалению, ты тоже, — говорю я, проходя к своему креслу и садясь на него. — Как идут дела?
Данте знает меня как свои пять пальцев. Он знает, что я спрашиваю не о бизнесе.
— Все хорошо, — отвечает он, подтаскивая к себе мой бокал и наполняя его. — Последняя партия поступила сегодня утром, и детективы тоже.
Я скрещиваю руки.
— Интересно.
Для широкой публики Romano Enterprises владеет несколькими клубами, алкогольными брендами и отелями на трех континентах. Но за кулисами все по-другому. Мы занимаемся всем незаконным, кроме торговли женщинами и детьми.
Моя душа настолько темна, что я едва вижу свет, но причинение вреда невинным людям — это то, где я провожу черту.
Что возвращает меня к обсуждению.
— Кто предатель?
Я трачу приличные деньги на то, чтобы оградить свой бизнес от неприятностей. Если копы шныряют по моему бизнесу, это может означать только то, что есть крот, который проболтался о том, о чем не следует.
— Он не был очень хитрым, — говорит Данте, наполняет стакан, и выпивает содержимое одним глотком, затем морщится. — Я держу его там, где он должен быть. Что нам с ним делать? Выбросить или пусть страдает до тех пор, пока его тело может выдержать?