Панцири

И уехал, словно бежал с поля боя.
Наши взоры сошлись на семействе Дампьер.
Граф привстал в стременах, его глаза сверкали, будто у дорвавшегося до любимой игрушки мальчишки. Сказал Диане так громко, что даже мы услышали:
– Ну, разбирайся тут, сестрица!
Махнул Медному лбу, который уже был в седле, крикнул задорно:
– Рыцари, за мной!
Грохочущий поток умчался в сторону дальнего поля. Командир стрелков Терний, оставшийся не у дел, потоптался на месте, но не решился повернуться спиной к вышестоящему начальству.
Впрочем, про него все забыли – мы остались наедине, молодая графина и тяжелая пехота.
Скажу честно, то был странный момент. Перед нами, утопая в чужих доспехах, сидела перепуганная девчонка, всеми силами старающаяся казаться больше и значительнее. Перед ней – мы, еще не остывшая от битвы стальная стена, колючая и неприветливая. А неловкая пауза все затягивалась и затягивалась.
Графиня украдкой пожевала пересохшие губы, совсем по-детски заморгала, будто собираясь заплакать. Потом тряхнула головой, вобрала в грудь воздух… Да так и замерла, не в силах произнести даже слово.
Боже праведный, как она будет нами командовать?
Положение спас Мертвец.
– Госпожа! – прохрипел он, напрягая пробитую стрелой гортань. – Отряд королевской тяжелой пехоты к вашим услугам!
Девушка кивнула.
Наладив хоть какой-то контакт, капитан продолжил:
– Численность отряда…
– Панцири! – вдруг выпалила девушка звонко. – Вас ведь так называют?
Мы переглянулись.
– Панцири? – недоуменно зашептал Пикси.
Я лишь дернул бровями, словно пытаясь развеять этот дурной сон.
– Мы – тяжелая пехоты, – осторожно напомнил Мертвец.
– Панцири! – радостно закивала графиня. – Я изучала военные науки, я знаю!
Всё же Мертвец не зря получил капитанское звание. Он каким-то чудом смог сдержаться и деревянным голосом произнес:
– Как пожелаете, госпожа.
И вновь наступила пауза, на сей раз прямо какая-то издевательская.
Но наша магнус таки набралась решимости, уперлась взглядом куда-то в горизонт за нашими спинами и громко прокричала:
– Я счастлива находиться здесь, среди таких достойных мужей! Я уверена, что мы совершим множество подвигов, пройдем вместе множество приключений…
Ариф тихо застонал.
– Во славу короля! – закончила девушка, вскинув вверх худую руку.
Мы дружно взревели, опасливо наблюдая, как гарцует под графиней встревоженный конь.
– Госпожа, разрешите обратиться, – вновь взял слово Мертвец. – Разрешите убыть в гарнизон для отдыха и починки обмундирования? День был тяжелым, люди устали.
– Да-да, конечно! – торопливо закивала девушка. – Но прежде я должна вручить вам свой герб!
Мы перестали дышать.
– Я изучала, так положено, – объяснила Диана Дампьер.
– Так точно, госпожа, – капитан всё еще являл мастерство самообладания. – Какой герб нам выпала честь носить?
– Мой брат – Рыцарь Розы! – торжественно объявила девушка. – А я буду…
Она завозилась в своем седле, пытаясь выудить что-то из-под луки седла. Потом довольная собой вскинула руку с чем-то зажатым между пальцами:
– Вот! – широко улыбаясь объявила она. – Я буду рыцарем фиалки, символа верности и целомудрия!
Должно быть, мы слишком долго молчали, застыв будто соляные столбы. Графиня еще раз помахала цветком.
– Спасибо, госпожа, – по слогам произнес Мертвец. – Разрешите убыть в расположение?
– Разрешаю. Хорошего отдыха, господа солдаты!
Мы вяло откликнулись. Наш магнус ускакала в сторону ставки.
Капитан повернулся к нам, и по его лицу было видно, что сейчас никому крайне не рекомендуется не то, что задавать вопросы, а даже слишком громко дышать.
– Чтобы к утру у всех на броне был герб магнуса! – прорычал он. – В лагерь шагом-марш!
– Ну что, панцири? – обреченно прогудел Пикси, подхватывая копье. – Нам конец.
 
Тот же день. Поздний вечер
 
Солдатская жизнь быстро приучает смотреть на мир рационально, с долей здорового фатализма. Ты просто в какой-то момент понимаешь, что у всего есть причина и следствие, что не стоит беспокоиться из-за того, на что не можешь повлиять, что никто тебе ничего не должен и за свою судьбу отвечать лишь тебе одному.
 
Но порой бывают ситуации, с которыми приходится мириться, но о которых нет сил молчать!
Девчонка во главе отряда тяжелой пехоты – что может быть комичнее? Просто вдумайтесь – девочка, еще вчера игравшая в куклы, сегодня будет приказывать людям идти на смерть. Нам, конечно, не привыкать к дурацким решениям командования, но хотелось бы более осмысленного распоряжения своей жизнью.
Вечером мы сидели у костра в лагере, задумчиво попивая слабое яблочное вино и вытянув усталые ноги к огню. Состояние у нас, прямо скажем, было пришибленное.
– Может, это шутка? – с надеждой предположил Руни. – А, мужики? Ну как такое возможно?
– Нас засмеют, – сокрушенно выдохнул Пикси.
– Панцири, – повторил Ариф, словно пробовал на вкус новое название. – Я что – краб?
– Точно засмеют, – согласился Пикси.
– Лучше думайте, где будем искать символ верности и целомудрия, – сказал я. – Кто пойдет цветочки собирать?
Пикси трагично уронил лицо в ладони.
– Слышал я историю, – сказал Ариф. – Как в одном кавалерийском отряде магнусом собачку назначили. Командовала вполне успешно.
– Это как? – удивился Руни.
– Очень просто. Пока отряд воевал, ей ордена вручали. В отставку вышла полным кавалером Золотой Стрелы. Ведь в командире главное что? Чтобы не мешал. А наша вертихвостка дров, чую, наломает.
– Надо к капитану сходить, – предложил Руни. – Пусть прояснит что к чему.
– Сходи, – я прекрасно знал что именно и в каких выражениях скажет Мертвец. – Прям интересно послушать.
– Конечно! – обиделся Руни. – Тебе то что! Ты через несколько месяцев домой. А нам тут… С фиалками на гербе!
Пикси тоскливо завыл в свои ладони.
– Это мне за ту гробницу, – сокрушенно вздохнул Ариф, который каждый раз пытался найти догнавшие его грехи. – Видать, всё же проклятой оказалась.
– А фиалки найти все же придется, – напомнил я.
Ближе к полуночи мы сошлись на том, что игнорирование приказа магнуса чревато внеплановой вязкой с капитаном. А раз уж делать, то нужно делать хорошо и надолго.
Тут Руни очень кстати вспомнил, что пока был в карауле, заметил в адъютантском обозе панталоны розового цвета. План созрел сам собой и мы с Руни провернули всё в лучшем виде, умыкнув чужое исподнее и не попавшись ни интенданту Каркару, ни патрулю.
– Чисто технически, они голубые, – задумчиво произнес Ариф, разглядывая трусы.
– Чисто технически, предложение со сбором цветов еще в силе, – парировал я.
Ариф спорить не стал. Подтянулись остальные товарищи, и вскоре над беззащитными шелковыми штанами блеснула сталь.
– Я тут до белошвеек сходил, – сообщил между делом Пикси. – Узнал кое чего. В общем, магнусы наши – дети некоего графа Дампьера. Причем, парень – родной сын, а девка – падчерица. И в общем, граф этот пытался какую-то авантюру провернуть со своей серебряной шахтой, что-то там в обход казны состричь. Но был пойман и поставлен на вид. И уж коль над ним зависли грозовые тучи, решил граф своё имя слегка отбелить. Собрал что мог, купил должности и отправил своих детей под армейские знамена. Ведь покуда они служат, никто его имение тронуть не имеет право – чай, теперь родовое поместье не абы кого, а защитников короны!
– Так это он что, девчонку сюда за свои долги послал? – переспросил Руни.
– А что такого? – хмыкнул Ариф. – Давно ли у нас продавать детей за долги считается зазорным?
– Ей еще и наследство не положено, – добавил я. – Все достанется Августу по праву крови.
– Потому он ее сюда и засунул, – кивнул Пикси. – На бесприданницу охотников немного, а тут королевское жалование само в карман идёт. Авось, приглянется кому из благородных рыцарей.