Ночные грезы

– У меня где-то было арахисовое масло, – сказала она. – И по-моему, в одном из этих шкафчиков еще оставался мармелад. Или он стоит в кладовке?
– Мармелад?! – хором воскликнули Бо со Спенсером.
– Какой еще мармелад? – сморщив нос, спросил Спенсер.
– А обычного желе у вас разве нет? – Бо вытаращил на Джордан глаза. На лице его было написано такое изумление, словно она и в самом деле предложила ему отведать супа из кошачьих хвостов.
Джордан едва не застонала от отчаяния. Неужели у всех мам под рукой непременно должно быть желе? И разве желе и мармелад не одно и то же? Выходит, всем мамам положено знать такие вещи? Насколько она помнила, желе – это такая липкая красная масса, его продают в таких мягких пластиковых бутылках, откуда его приходится выдавливать.
– А как насчет меда? – с надеждой спросил Бо. – Меда у вас, случайно, не найдется?
– Да! Мед у меня есть! – воскликнула Джордан с таким ликующим видом, как будто только что ответила на последний вопрос и вышла в финал конкурса «Кто хочет стать миллионером?».
– Что скажешь, Спенсер? Ел когда-нибудь сандвич с арахисовым маслом и медом?
– Не-а.
– Хочешь попробовать?
– Угу, – буркнул малыш, явно обращаясь к Бо.
Заметив это, тот отодвинул стул и встал.
– Сейчас сделаю, – пообещал он.
– Давайте я сделаю, – вскочила Джордан. – А вы ешьте.
– Ну уж нет. Цыпленок подождет. Видите ли, мэм, у меня есть свой собственный рецепт приготовления сногсшибательных сандвичей с арахисовым маслом и медом, – похвастался он. – Палочки с солью у вас найдутся?
– Палочки с солью?!
– М-да… похоже, что нет. Ладно, мне нужно немного подумать. Ну хорошо, тогда что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее палочки с солью?
– Есть сухие крекеры с кунжутом и чесноком, – ответила Джордан. Открыв кухонный шкафчик, она покопалась в нем и вытащила баночку с медом и еще одну – с арахисовым маслом. От острого глаза Бо не укрылось, что это была не та большая пластиковая банка с медом в виде медведя, которую обычно покупают для детей. Джордан поставила на стол баночку из толстого стекла, на которой красовалось название весьма известной фирмы. «Дорогая штучка», – хмыкнул он про себя.
Бо вдруг обрадовался, что у нее не оказалось той хорошо знакомой ему банки в виде медведя. Прошлое умерло и похоронено. А ворошить воспоминания – все равно что копаться в свежей могиле.
«Жаль только, что они помимо моей воли так и норовят выбраться на свет», – вздохнул Бо.
Решив, что лучше всего переключиться на что-нибудь другое, он повернулся к Джордан.
– Крекеры с кунжутом и чесноком? А можно на них посмотреть?
Джордан молча сунула ему в руки пакет с крекерами. Бо несколько минут внимательно изучал содержимое, потом пожал плечами:
– Думаю, сойдет.
– Так вы что же, хотите сделать сандвич с крекером?
– Я собираюсь сделать сандвич с хлебом, – поправил ее Бо, потом сбросил свой элегантный блейзер, небрежно перекинул его через спинку стула и ловко закатал рукава. – Крекеры – это уже для другого. Так, отлично. А теперь отойдите в сторонку и смотрите.
Вскинув вверх руки жестом, как бы говорившим: «Делайте что хотите!» – Джордан уселась на стул рядом со Спенсером.
– А где хлеб? – бросил Бо.
– В верхнем шкафчике. Слева от вас.
– А вилки с ножами?
– В верхнем шкафчике. Справа от вас.
Бо достал из шкафа хлеб – не обычный батон, а нечто забавное, обсыпанное злаками, – но решил, что сойдет и это. Потом, уже из другого шкафа, он извлек два ножа для масла и ложку. Отрезав большой ломоть, Бо взял один из ножей и густо помазал хлеб арахисовым маслом. Потом зачерпнул ложку меда и полил им сверху.
Готовя свой фирменный сандвич, Бо старался не отвлекаться. «Думай о том, что делаешь, – твердил он себе. – Прошлое умерло. К нему нет возврата. Нет ничего, кроме этой кухни и незнакомого маленького мальчика. Для чего ворошить то, что было?» Но жестокая память неумолимо возвращала его к тому, как когда-то, в другой жизни, он так же стоял на кухне и готовил сандвич для другого мальчика – и тоже с арахисовым маслом и медом…
  
– Интересно, а что он собирается делать с крекерами? Как ты думаешь, Джордан? – услышал он вдруг за спиной взволнованный шепот Спенсера.
– Понятия не имею. Подожди. Сам увидишь, – ответила она.
Джордан?! Бо слегка удивился, услышав, что малыш назвал мать просто по имени. Впрочем, ему уже доводилось сталкиваться с таким в некоторых знакомых семьях. Может быть, у «этик северян» так принято, однако как добропорядочный джентльмен с Юга в душе Бо счел это дурным тоном.
Он вдруг поймал себя на том, что пытается представить, что у него за отец, у этого малыша. Андреа ни словом не обмолвилась о семейном положении Джордан. Разведена? М-м… скорее всего. А может быть, вдова? Насколько Бо помнил, о том, что у нее есть ребенок, тоже не было сказано ни слова. Впрочем, ничего удивительного – скорее всего Андреа благоразумно решила умолчать об этом обстоятельстве, решив, что вряд ли он заинтересуется женщиной при наличии у той такого «багажа», как ребенок.
«Что ж, разумно», – подумал он. Знай он о существовании Спенсера, наверняка дважды бы подумал прежде, чем звонить ей, а тем более приглашать на обед. Ему до сих пор было мучительно видеть детей, особенно мальчиков. А они, как назло, то и дело попадались ему на глаза: с воплями носились по детской площадке, когда он подъезжал к дому, весело щебетали за столиком в кафе, когда он обедал, или нетерпеливо тянули куда-то за руки родителей, когда он останавливался под фонарем.
Казалось, дети были везде. Куда бы он ни бросил взгляд, ему опять попадался на глаза какой-нибудь малыш, и в сердце снова вспыхивала знакомая боль. Ведь каждый из них напоминал ему о сыне, и эту ноющую пустоту в сердце Бо ничем нельзя было заполнить.
Он не знал, что у Джордан есть ребенок, и, заметив малыша, выглядывающего из-за ее спины, почувствовал себя так, словно его застигли врасплох. Однако что-то в этом мальчугане привлекло его внимание. Мальчишка показался ему странно и трогательно одиноким. Может быть, поэтому… а может, по какой-то иной причине, но сердце Бо внезапно дрогнуло и потянулось к нему. Ему вдруг отчаянно захотелось помочь этому малышу, сделать что-то такое, отчего исчезла бы эта непонятная тоска в его глазах, делавшая его похожим на испуганного зверька. И вот вместо того, чтобы повернуться и уйти, Бо неожиданно для себя самого напросился на ужин.
И теперь он здесь.
Ну вот, сандвич готов. Поставив тарелку перед Спенсером, Бо сел на свое место.
– Ух ты! Лодка! Настоящая лодка!
– Ну как? Нравится?
– Здорово!
– Здорово! – с улыбкой повторила Джордан, залюбовавшись творением Бо.
Разрезав квадратный сандвич по диагонали на две половинки, он срезал затем острый угол у одной из них, и получилось два треугольника – большой и поменьше. Поставив их рядом друг с другом на тарелку так, что образовалось нечто вроде паруса, Бо воткнул между ними хлебную палочку, из которой вышла неплохая мачта. А оставшийся кусок хлеба, придав ему форму лодки, подсунул снизу под «парус».
– Классно! И где ты только научился так делать?! – восторженно воскликнул Спенсер. Накинувшись на сандвич, он откусил огромный кусок и с наслаждением принялся жевать.
Бо молча пожал плечами, чувствуя, как в горле встал комок.
– Бо архитектор, – объяснила малышу Джордан. – Держу пари, он умеет мастерить и не такие штуки. А теперь, может, дадим и ему поужинать? По-моему, он это заслужил. Только, наверное, все уже остыло.
– Не думаю. По-моему, вес отлично, – успокоил ее Бо. Есть ему расхотелось – нахлынувшие чувства в значительной степени притупили его голод. Он вдруг живо вспомнил те счастливые дни, которых уже не вернуть… сколько он смастерил тогда таких вот сандвичей! А как они смеялись, поедая их! Тогда их было трое, и это было так здорово!
– Могу разогреть все в микроволновке, если хотите, – предложила Джордан.