Котик для сильной и независимой (СИ)

— Видишь? Это — мои предприятия. Доход я получаю за производство и разработку. Лекарства, средства гигиены, сфера интима. Много чем занимаюсь. Я не ворую, не притягиваю деньги психосилой, не убиваю и не граблю. Я работаю!
— Да, — приглушенно произнесла Клара. — Вы заставили меня подумать о воровстве и убийстве, чтобы иметь улики! На самом деле, я никогда не думала, что вы расправляетесь с подчиненными, не сообщаете канцлерам и получаете их зарплату. Просто считала, что у вас хорошее наследство.
— Клара, я сирота! Моя мать скончалась в родах, а отца никогда не было. Я воспитывалась в монастыре при Ордене. Когда меня нашла Лена, я была рабой, без кола и двора. Годы упорного труда, обучения, провалов и взлетов. Всё, что ты видишь сейчас, это результат моей терпеливой и тяжёлой работы! Я согласна, может я посообразительней некоторых, но это не повод меня обвинять во всех грехах энтропии, — Мурси посмотрела на Клару, которая с трудом ещё соображала, пережив глубокий контакт с Тёмной Материей, и от этого тупо пялилась на графики. — Ещё раз: я не собираюсь отнимать у тебя последние штаны. Не собираюсь у тебя каким-то неведомым мне способом уводить Моргана. Всё, что происходит между мной и им — его игра, не моя. Боюсь, ты много о катаре не знаешь.
— Я ему верю! — твердо ответила Клара. — Он, конечно, никогда и не говорил, что это ваши какие-то козни, но с ним явно что-то происходит.
— Его купили, вот что с ним происходит! Я рассказывала тебе про мотивацию?
— Моргана невозможно купить! Вы сейчас натравливаете меня против него, — насупилась Клара. — Мне всё понятно, можете не продолжать. Вы боитесь, вот и хотите оставить Моргана без поддержки.
— О, Разум. Да не боюсь я его! Я действительно замираю, когда он предпринимает странные попытки физического сближения, но только из-за того, что переживаю, как бы мне не пришлось его потом убивать. Переживала. Сейчас жизнь капрала ничего не стоит, по крайней мере, для меня.
— Я его предупрежу! — резко вскочила Клара.
— Именно этого я от тебя и хочу!
— Ванно понял, — ухмыльнулся вакуй, вставая с места.
— Ждать! — приказал Мурси. — Для тебя тоже есть задание.
— Вы заставите чудовище подстерегать Моргана?
— Нет. Ванно, я требую, чтобы ты испарился. Угугенил?
— О моем существовании все забудут, — произнес вакуй, направляясь к лестнице. — Только ты не забывай!
— Никогда, мой розовый поросёночек, — усмехнулась Мурси. Потом посмотрела на Клару и тихо закончила, начатые наставления: — Хочешь, рассказывай Моргану услышанное, хочешь не рассказывай. Это ничего не изменит. Не думала, что индекс доверия может перевалить за минусовую отметку. Пойду поем.
Клара осталась одна и медленно осела на кресло. Что ей было делать, она решительно не понимала. Чтобы Морган предпринял на её месте? «Тень отца» вновь всплыла из подсознания, наполняя мысли давно подавленным страхом и отторжением, неистребимой потребностью заменить родителям сына, хоть немного почувствовать любовь и принятие от них. Бесполезное это дело! Ни своими денежными переводами, ни хорошим послужным списком, ни другими стараниями Клара не добьется и толики заслуженного уважения. Вон, у капитанши, папы нет, и она сияет, держит свою жизнь под контролем, умеет завораживать одним взглядом, вызывая иногда несвойственные желания даже у Клары — глубоко гетеросексуальной девушки, между прочим. В бездну! Лучше выбросить и отца, и его требования из головы. Сосредоточиться на важном — спасении друга.
Дорн попыталась сконцентрироваться, но не смогла выудить из памяти ни слова, о чём разговаривали между собой агенты. Одно понятно — Моргану грозит опасность. Капитанша задумала его убить, расставила хитроумную западню. Настолько объемную и запутанную, насколько способен только настоящий йонгей! Другу нужно спасаться, бежать, пока не поздно. Но даже если Клара предупредит катара о серьёзности положения, этот упрямец не послушается!
— Как только Морган покинет мой отряд, его сразу прикончат. Поэтому, я не давала ему отставку, — словно прочитав мысли Дорн, спокойно произнесла Мурси. Она с кружкой шла в свою каюту. — Ловушка, которую он расставил сам себе. Ему стоит поторопиться и действовать.
 
У Клары опять полились слезы. Маленькая и слабая по сравнению с йонгеем, она ничего не может сделать. А если самой, пока никто не видит, прикончить капитаншу? Но как? Та только руку протянет и задушит. После того, как Клара испытала подобное на себе, не слишком-то ей и хотелось повторения. К тому же, Дорн просто не сможет. Она неважный боец. Что обыкновенная смертная девушка может противопоставить могуществу йонгейки? Нет никакой управы на эту самодовольную ухмыляющуюся капитаншу.
Единственный выход четко вырисовывался в голове Клары — друг сам должен убить йонгея! Пусть капитанша говорит, что хочет, но Морган может с ней справиться. Только нужно его как-то убедить! Пусть подсмотрит код на двери, прокрадётся ночью или скажет на следующем задании, что пойдут без Ванно, и пристрелит, пока никто не видит. Но делать нужно что-то и срочно!
***
— Расставила силки? — ехидно поинтересовалась Лена, как только Мо приняла её входящий вызов на пад.
— Если главные действующие лица Инквизиции используют меня для мнимого расследования, отводя глаза регулярным войскам от своих нечистых дел, то я раскрыла все наши зацепки. Мы докопались достаточно глубоко, чтобы меня посчитали опасной, попытались убрать и назначить на это место следующую ничего не подозревающую жертву. Тем более мы упомянули контроружие. Это должно их хорошенько шугануть. Иначе, я не понимаю, зачем за мной следить?
— Согласна. Деваться им некуда. Осталось найти истоки хренотена и, считай, дело раскрыто.
— У Моргана нет вариантов. Либо он меня убьёт, либо одно из двух. Его нервы сдадут, тем более, что Котик не воспользовался моим даром, пока я была ещё благосклонна к нему, а значит эмоционально нестабилен.
— А что красавица? — осторожно поинтересовалась Лена.
— Очень странные дела с этой красавицей. Всё хуже, чем я предполагала. Глубокий анализ показал, что она видит во мне отца. Дуристика какая-та. Там такой страх в душе, такая смесь чувств от ненависти до преклонения, что воспоминания Боббьера о матери кажутся цветными мультиками. Даже если ей вложить в руки оружие и предоставить возможность убить — она не сделает этого. Не сможет.
— Надеюсь, ты не «помогла» ей? Не забрала на себя её боль?
— А мне-то что? У меня-то и отца нет, а значит и проблем с этим, — беззаботно пожала плечами Мурси.
— Ага, и к мужчине который тебя воспитывал, ты не испытываешь противоречивых чувств, — причмокнула Лена.
— Ты не понимаешь! Это — другое!
— Мо! Я как раз всё понимаю! Сколько раз тебе говорить. Ты можешь применять Исход, можешь заставить людей заниматься самоанализом и переосмыслением жизненных приоритетов, но видеть их внутренний мир способна тогда, когда сама имеешь подобный опыт!
— Не говори ерунды! Я просмотрела всех в этом отряде. Тёмная Материя либо видит, либо нет.
— Ага, ага. Что ты увидела у Боббьера. Только честно.
— Страх никогда не стать такой же выдающейся личностью как мать. И её отторжение, — Мурси махнула рукой. — Все имеют те или иные проблемы с маман. Это просто совпадение!
— У Ирки?
— Не важно, — быстро пробормотала Мо.
— Что ты увидела у Ирки? Отвечай!
— Неприятие обществом, — тихонько прошептала Мурси. — Отсутствие поддержки у «нормального» большинства.
— Джеймисон?
— Комплекс неполноценности, взращенный на каком-то внешнем изъяне, — уж совсем тихо промямлила растерянная Мо.
— Возможно, ты не можешь видеть Котика, потому что его тараканы в голове не перекликаются с твоими!
— Нет, у нас с ним точно не это, — оживилась Мурси, с удовольствием переходя на другую тему. — Дело в шерсти, которая на самом деле не шерсть в привычном понимании. Она имеет особую полую структуру. Тёмная Материя не может пробиться сквозь неё. Я вызнала, что даже катары-проводники не слышат Зов, а действуют по наитию.