Желаете возвести Цитадель? (СИ)

Прикрыв глаза, Аллегри приняла сосредоточенный вид, а точки на дайсах пронзительно засветились.
После подземелья асани я действительно старался делать по броску каждый день, на вероятность какого-нибудь пустяка, так как обновлённое описание гласило, что это приближает эволюцию артефакта. Но что именно хотела посмотреть богиня? Неужели она видит счётчик оставшихся бросков?
Так и оказалось:
— Продолжай в том же духе, — сообщила она с довольным видом, возвращая дайсы. — До улучшения осталось не так уж и много.
— Сколько? — тут же спросил я. — И что даст эволюция?
— Секрет, — Аллегри показала язык. — Так что, будешь делать бросок на воскрешение?
Я кинул взгляд на трансляцию препарирования и обнаружил, что Лион уже окутала моё тело магией и на глазах восстанавливает исчезнувшие органы. Прошёл десяток секунд и, без следа затянув разрез на моей груди, Лион вытащила из саквояжа своё знаменитое покрывало для воскрешения. Ритуал должен был вот-вот начаться.
— Пожалуй, — кивнул я и поднял руку с дайсами. — Как раз сегодня бросок ещё не тратил. Вот только… А что будет, если он окажется неудачным?
— Дай подумать… — Аллегри рассеянно почесала щёку. — Даже не знаю. Твою душу развеет по Мирозданию?
Моя столь целеустремлённо занесённая рука немедленно опустилась и я жалобно спросил:
— А можно мне более безопасный способ?
  
Глава 12. Плохих девочек нужно наказывать
 
Вернувшись в тело и разлепив веки, я ожидаемо обнаружил над собой Лион, сосредоточенно бормотавшую заклинание воскрешения.
— Не утруждайтесь, мастер магистр, я уже здесь, — язвительно сказал я, глядя в стремительно расширяющиеся глаза.
Около секунды замолчавшая эльфийка стояла без движения, лишь пару раз глупо хлопнув глазами. И только после этого, изменившись в лице, шарахнулась от меня в сторону, словно от прокажённого.
— Как вы… — растерянно забормотала она. — Заклинание ведь…
— Магистр Лион, — прервал я эльфийку, садясь на кушетке и критически оглядывая свою грудную клетку без единого намёка на недавний разрез или хотя бы прокол. — Неужели вы полагали, что смерть — это неодолимая преграда для апостола Богини? Хочу, чтобы вы поняли сразу. Ваши услуги мага-воскресителя мне необходимы лишь для удобства и экономии сил. Как видите, я в силах и сам вернуться к жизни, просто это… немного хлопотно.
А ещё практически невыполнимо без магического канала, который установила Лион в самом начале ритуала. Но знать об этом эльфийке не следовало.
— Господин Нотан, — эльфийка попыталась взять себя в руки, — я…
— Должна извиниться, — я закончил за неё фразу, понимая, что сейчас творится на уме у чародейки. — Да, безусловно. И на счёт наказания вы тоже абсолютно правы.
Застёгивая рубашку, я пристально наблюдал за нервничающей Лион.
— Я пошла на поводу своей несдержанности и готова понести любое наказание за свою грубость, господин Нотан, — тихо сказала она и, видимо взяв себя в руки, твёрдо посмотрела мне в глаза. — Я не только нарушила наш уговор, но также запятнала честь Башни Университария. Я готова к любому возмездию и принесу любые извинения, даже если вы потребуете моё тело. Я прошу лишь об одном, — в её взгляде сверкнула решительность. — Не лишайте меня возможности исследовать полученные образцы.
— Исследовать образцы… — задумчиво пробормотал я, поднимаясь с кушетки. — Знаете, магистр, при всех ваших несомненных достоинствах, вы крайне грешная женщина. Ваш главный грех — неуёмная жадность. Жадность знаний. Вы купаетесь в ней и упиваетесь ею. Вы настолько несдержанны в своём грехе, что отдаётесь ему полностью и без остатка, позволяя себе опускаться даже до нарушения собственного слова и подлого убийства. Только ради того, чтобы удовлетворить сиюминутные позывы.
Говоря это, я медленно направился к столу, полностью заставленному склянками с моей требухой. Лион не пыталась возражать на мои обвинения и внимательно слушала, понимая, что у неё сейчас нет права говорить.
— Наверное, для наследницы семьи вроде вашей это прекрасная и нужная черта. Да, не надо на меня так смотреть, я прекрасно знаю вашу скрытую тёмную сторону. Даже больше скажу, в разумных пределах ваша страсть должна лишь поощряться. Но! — я остановился у стола и хмуро взглянул на чародейку. — Вы перешли черту дозволенного.
 
Отвернувшись от неё, я принялся разглядывать склянки с органами. На каждой обнаружилась аккуратная бумажка с моим именем, датой и названием органа. Лишь большим усилием я смог подавить навязчивое желание вздрогнуть. Смотреть вживую на собственные потроха — то ещё удовольствие.
— Пока вы кромсали меня, я долго думал над тем, какую кару вы должны понести за содеянное. И знаете, я понял, что нечто банальное тут не годится. Казнить вас, едва очнувшись? Вроде бы логично, жизнь за жизнь. Но я не настолько злобен, — сказав это, я, само собой, оставил без упоминания тот факт, что ещё мне нужен целитель и воскреситель под боком, даже если не для меня, то на благо города. — Бросить вас в темницу? Вариант ничем не лучше. Стоит горожанам узнать о произошедшем — и вас не спасёт ни сила и статус магистра, ни железная решётка.
Я придвинул к себе склянку с левым лёгким, пристально осматривая его. Я, конечно, не доктор, но на вид выглядит вполне здоровым.
— Кроме того, с вашей смерти я не получу никакой выгоды, кроме морального удовлетворения. Это же касается и пыток.
— Если вам нужно золото… — начала Лион, расценив это как намёк.
— Нужно, — охотно кивнул я. — Но не от вас. Я думаю, вы не так уж сильно привязаны к презренному металлу и, учитывая статус и связи, быстро восполните потери. А какое тогда это наказание? Что до вашего тела… Оно весьма соблазнительно, отрицать не буду, — Лион на это, хоть и слегка, но гордо повела плечами, чтобы подчеркнуть свою грудь. — однако в чём смысл подобной кары, если вы будете получать удовольствие? Нееееет, обычные наказания тут не годятся.
Да, посиделки с Аллегри дали мне время немного остыть и осознать некоторые вещи. Что материальная или телесная месть не даст, ровным счётом, никакого эффекта. Маньячку вроде неё это ни капли не всколыхнёт. А значит, бить надо по чему-то более дорогому, самому ценному для неё. И этим была её одержимость.
— Поэтому я решил наказать ваш грех. Вашу неуёмную жажду знаний. Истоптать её своими грязными сапогами до такой степени, чтобы даже при малейшем позыве пойти на поводу своих низменных желаний, вы сразу вспомнили, чем закончилась ваша сегодняшняя попытка. Вспомнили, как самые желанные и ценные для вас вещи сгорают дотла!
Подцепив пальцами парящее в клубах газа лёгкое, я резко выудил его наружу и пропустил сквозь орган высоковольтный разряд, мгновенно превративший нежные ткани в обуглившийся скукожившийся ошмёток, упавший на пол кабинета.
Глаза Лион широко распахнулись и она чуть дёрнулась вперёд, но сразу же подавила свой импульс броситься на защиту едва добытого ценнейшего материала для исследований. Глядя на это, я лишь хмыкнул.
— Знаете ли вы, мастер магистр, для чего живым существам нужны лёгкие? — я придвинул склянку со вторым лёгким и задумчиво подцепил его пальцем. — Они позволяют нам дышать. Но знаете ли вы, что есть дыхание в сути своей? Это весьма сложный процесс. Если пояснить совсем кратко, то когда мы вдыхаем воздух, лёгкие поглощают из него особый газ, кислород. Он нужен для окисления и переработки различных веществ, поддерживающих нашу жизнь и развитие. В процессе окисления организм вырабатывает тепло, что греет нас изнутри, а также отходы в виде углекислого газа, который выходит из нас вместе с выдохом. Как-то так.
Лёгкий треск и второй обгорелый ошмёток упал на пол, рассыпая вокруг чёрную пыль.
— Сердце. Хотя оно считается важнейшим органом, его функция в организме, пожалуй, самая простая и незамысловатая. Это насос, что позволяет крови циркулировать по нашему телу и доставлять до каждой живой клетки необходимый ей кислород и другие вещества.