Беспощадный любовник (ЛП)

Мне холодно, потому что дневная жара наконец-то спала. Я стягиваю его рубашку через голову, чтобы провести руками по его теплой плоти. Я целую его шею, провожу языком по горлу, вниз по груди.
Я чувствую вкус соли на его коже. Кажется, что он взрывается на моем языке с видимыми искрами. Гладкость его кожи невероятна – почти как у девушки, только в Неро нет ничего женственного. Его энергия дикая, злая, мстительная, животная… но точно не женственная.
  
Он оживает в ответ. Стягивает верх моего джемпера и прижимается своей обнаженной грудью к моей, крепко прижимая меня к себе. Затем он проводит руками по моим грудям, ощущая их форму, но на самом деле не в состоянии их увидеть, как будто он ослеп.
– Черт возьми, Камилла, – стонет он. – Твое тело нереальное.
Я смеюсь. Я ничего не могу с этим поделать.
– Ты думал, что я мальчик под комбинезоном?
– Нет, – рычит он, – я видел тебя однажды в гараже. Я знал, что ты прячешь самую великолепную гребаную грудь, какую только можно вообразить.
Он берет их в рот, щелкая языком по соскам, пока они не затвердевают, превращаясь в ноющие точки плоти. Он посасывает их по очереди, переходя от одного к другому, пока ощущение нарастает и нарастает волнами.
Теперь я понимаю, почему Экстази так называют. Усиление физического удовольствия является острым и экстремальным. Даже самые незначительные вещи становятся безумно приятными – его рука скользит по внешней стороне моей руки, его пальцы переплетаются с моими. Вещи, которые уже были бы сексуальными, становятся почти оргазмическими. Я хочу, чтобы он вечно сосал мою грудь. Это так мучительно хорошо, что все, что я могу сделать, это стонать и извиваться рядом с ним, хватая его за затылок и сильнее прижимая его лицо к своей груди.
Неро полностью стягивает комбинезон, так что я совершенно голая. Затем он хватает меня за бедра и зарывается лицом в мою киску.
Я не девственница. Я уже встречалась с парой парней раньше. Но что я узнаю, так это то, что этот парень обладает навыками совершенно другого уровня. Мне казалось, что девушки бросались на него из эстетических соображений. Чего я не знала, так это того, что он мастер секса. Неудивительно, что женщины превращаются в отчаявшихся Офелий, когда он уходит – после пяти минут такого, я думаю, что стала полностью зависима. Я не знаю, как я буду жить без этого.
Он использует пальцы, губы и язык так, как я и представить себе не могла. Он нежный, но настойчивый. Выискивает все мои самые чувствительные места, затем дразнит и мучает их, пока я почти не рыдаю от удовольствия. Он лижет мой клитор, складки моей киски и даже мою попку.
Когда он спускается вниз, я пытаюсь вырваться, но он держит меня своими большими, сильными руками, заставляя меня позволить ему совать свой язык везде, куда он хочет. И та часть моего тела, которую я никогда даже не представляла себе сексуальной, внезапно, кажется, состоит из тысячи рецепторов удовольствия, которые только и ждут подходящего прикосновения. Это извращенно, непослушно и возмутительно интимно.
Он перемещает свой язык обратно к моему клитору, используя свои пальцы, чтобы слегка надавить на мою задницу. Он не проникает в меня пальцем, а просто проводит большим пальцем по тугому маленькому бутону, который стал таким же скользким и влажным, как и все остальное во мне. Это усиливает все остальные ощущения, создавая удовольствие совершенно по-новому.
Он скользит двумя пальцами в мою киску, усиливая давление своего языка на мой клитор. Я двигаю бедрами навстречу его пальцам и языку, настолько возбужденная, что у меня едва хватает дыхания, чтобы застонать.
Я смотрю в темное небо и вижу гораздо больше, чем звезды – я вижу полоски света, похожие на метеоритный дождь. Это как дождь из молнии. Я не знаю, реально это или выдумано, и я не могу спросить Неро, потому что он более чем занят. Все, что я знаю, это то, что свет, кажется, проносится по небу, когда оргазм, наконец, взрывается внутри меня. Это дуга ярко-белого сияния, такая ослепительная и яркая, что я готова заплакать.
Мои ноги трясутся, все мое тело дрожит так сильно, что у меня стучат зубы.
– Боже мой, – шепчу я. – Что, черт возьми, ты со мной сделал…
Неро снова натягивает на меня одежду, пытаясь найти в темноте мои сандалии. Он полностью одевает меня, прежде чем я успеваю спросить:
– Разве ты не хочешь продолжить?
– Конечно, хочу, – рычит он. – Я чувствую, что мой член вот-вот разорвет штаны. Но я больше ничего не буду делать, пока ты не протрезвеешь.
– Я полностью в сознании! – говорю я ему.
– Это не то же самое, что быть трезвым.
Я снова пытаюсь поцеловать его, но он останавливает меня.
– Камилла, – говорит он. – Я хочу тебя. Но не… не так, как я обычно делаю. Не для того, чтобы просто трахнуться и свалить.
Раньше я бы подумала, что это оправдание. Но я чувствовала, как он целовал меня, как он касался моего тела. Я знаю, что Неро хочет меня так же сильно, как я хочу его.
Он проявляет самоконтроль. Что-то, чего я не смогла бы сделать, даже для того, чтобы спасти свою жизнь прямо сейчас.
– Я собираюсь отвезти тебя домой. Завтра... Если захочешь позвонить мне...
– Хочу, – говорю я.
– Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя утром.
Я слишком слаба, чтобы спорить.
Он наполовину идет, наполовину несет меня к своей машине.
И я позволила ему отвезти меня домой, мое тело и мозг все еще горели от удовольствия.
 
 
 18. Неро 
Высадить Камиллу у ее дома – это самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать.
Я почти никогда не отказывался от секса. И определенно не от того, кто мне действительно нравился. Но раньше мне никто особо не нравился.
Это пугает меня.
Я знаю, как секс может искажать эмоции. Как это вызывает боль и конфликты.
Впервые я действительно чувствую связь с женщиной. Я в ужасе от того, что все испорчу, если буду вести себя так, как всегда. В ужасе от того, что я разрушу эту хрупкую вещь между нами, как я разрушаю все остальное.
Боже, Камилла выглядит сногсшибательно. Она одета в этот милый маленький наряд, который, я знаю, она, должно быть, надела для меня. Тот факт, что она сделала что-то настолько выходящее за рамки нормы, когда она обычно такая практичная и упрямая... меня это пронзает.
И вдобавок ко всему, ей это очень идет. Синий цвет прекрасно смотрится на ее коже. У нее дикая грива кудрей, щеки раскраснелись, губы распухли, а глаза кажутся больше и темнее, чем когда-либо, с расширенными, как у кошки, зрачками.
Она прислоняется спиной к дверце моей машины, выставляя напоказ свою гладкую смуглую шею и верхушки этих сочных грудей. Черт возьми, жаль, что я не мог увидеть их при свете.
Но думать об этом сейчас бесполезно. Мой член все еще бушует в джинсах, болезненно прижимаясь штаниной к бедру, непрерывно пульсируя.
Боже, вкус ее киски... все еще чувствую ее запах на своих пальцах и лице. Это опьяняет. Я хочу большего.
 Нет, блядь, нет. 
Я отвезу ее домой, и я не собираюсь использовать ее в своих интересах, пока она не в состоянии.
Камилла кладет свою руку поверх моей, где я держу рычаг переключения передач.
Она смотрит на меня своими темными глазами.
– Я имела в виду все, что сказала, – говорит она мне.
В груди становится тесно.
– Я тоже.
 Не могу поверить, что рассказал ей о своей матери. Я никогда никому этого не говорил. Никто этого не знает. Ни мои братья, ни сестра. Даже мой отец.
  
После смерти моей матери я почти час лежал и смотрел на нее. Затем, наконец, я коснулся ее руки. Она больше не была потной. Она была прохладной и сухой.
Это, казалось, разрушило чары. Я скатился с кровати и выбежал из комнаты. Побежал на чердак и прятался там, пока Данте, наконец, не нашел меня. Он сказал, что папе пришлось отвезти нашу маму в больницу. Но я мог видеть по выражению его лица, что Данте уже знал, что она мертва. Они просто не знали, что я это видел. Что я наблюдал, как это происходило. И ничего не сделал, чтобы помочь.