Забытые на обочине
"Убегу я."
"А я?"
"Вырвусь, выручу."
"Тебе на меня начхать."
"Побожусь." - при этом сообщении Рогожин залез за пазуху и показал небольшой медный крест - не ювелирная подделка, а грубый, кустарного изготовления. Таких крестов пижоны и вертихвостки не вешают на шею, когда подходят к микрофонам эстрады на музкальных тусовках. Этот - настоящий. Им не похваляются на сиськах, а носят поближе к сердцу. Чем черт не шутит, если Гриша успеет упаковать Рогожина в мешок, а тот вырвется на свободу, то потом добраться до ближайшего отделения милиции для любого человека не составит труда. Для любого - кроме бомжа, который оказавшись в своем обычном мире, тут же забудет про все, ничего не возжелает, кроме бутылки. К тому же, ещё одна поправка: едва обнаружится, что Рогожин сбежал, все работы тут же будут ликвидированы из осторожности. Как, впрочем, ликвидируют и второстепенных участников этих работ. И третья поправка: Рогожин просто не сумеет указать место своего заточения! Они до сих пор не знали, где находятся: в Америке или на Луне? Гриша решил прозондировать эту проблему, начав издалека.
"Как тебя взяли?"
"Бухого."
"Где?"
"На вокзале."
"Каком?"
"Не помню."
Вот именно. И так же ты ничего не вспомнишь, едва выберешся отсюда начхать! Но выбирать было не из чего, и приходилось руководствоваться извечным принципом: "хуже не будет".
"Беги ты. Принято." - написал Гриша, а ответ шарахнул оглушительный.
"TO BE OR NOT TO BE!" - Гамлетовское "быть иль не быть", да ещё выданное в английской транскрипции! Пока Гриша хлопал глазами, пытаясь вникнуть, что ж тут, собственно говоря, происходит - Рогожин завалился на бок, повернулся задом, явно прекратив всякие переговоры.
Гриша поднялся и внимательно обследовал запертую дверь, через которую они входили в тоннель. За ней сейчас, в боковом коротком ходу, следовало полагать, шла отгрузка грунта. Дверь не показалась чересчур прочной. Охрана более рассчитывала не на нее, а на то что забойщики, умаявшись в смену, да плотно покушав - спят. Выбить дверь шансы были. Тем более, что Рогожин тоже был не из хиляков.
Шанс есть, но и риск велик. В случае неудачи никто здесь в живых не останется.
... Но что правда, то правда - ясный рассвет застал Маслакова в пути. За час до того ему развязали глаза, высадили на большой поляне и указали нужное направление. В дорогу паломнику, кроме уже упомянутой буханки, дали требуемую бутылку водки, сигарет и зонтик. Печатая твердый шаг, он был ясен и светел духом. Он твердо и убежденно отринул прежнии заблуждения. Принципиально рассуждая, люди ошибались считая его за "психа". Он был человеком всепоглощающей Идеи и не более того. Для окружающих он был придурком, как всегда кажется для людей практических - странным, диким и не совсем в уме своем, скажем, - коллекционер самоваров, собиратель дохлых бабочек - так и Маслаков был "психом". Отсутствие Идеи было для него смерти подобно. А в остальном он был вполне разумным и даже зело прогматичным человеком. И эта строна сознания Маслакова подсказала ему правильное решение, касательно последних недель событий - сие надо забыть, будто того и не было.
Такое решение идейного человека угадали организаторы строительства тоннеля. Поначалу было, что уж тут скрывать, было предложение всадить на прощанье в спину странника крупнокалиберную пулю из ружья, но потом пришли к разумному выводу, что трупов на этой стройке уже и так достаточно. А Маслаков, в неизмеримой наивности своей, в быту человек безопасный. Тем более, что в странствии своем Маслаков неизбежно даст изрядный крюк - шагал он сейчас не в сторону Михайловского, а как раз в обратном направлении. Так что, скорее всего, если паче чаяния не одумается, то через много недель упрется в Кавказские горы. Повернет назад - если не будет осенен очередной Великой Идеей и отправится в Китай, чтобы поклониться праху Конфуция отцу не менее великих Идей. Остается ему только позавидовать...
глава 7. Три выстрела снайпера.
Было без четверти одиннадцать сырого и ветреного вечера, когда Геннадий Нестеров вышел из клуба "77". Он ждал выстрела в спину. Был уверен, что тот прозвучит ещё до того, как ему удастся дойти до своей машины.
Дойти удалось. Он остановился перед капотом и замер. Бежать было бессмысленно - от таких врагов, как у него, не убежишь. А убежишь - не спрячешся. В него все ещё не стреляли. Или все же приказ не был отдан?
Геннадий чувствовал, как мокрая сорочка под смокингом прилипла к спине. Страясь, чтоб в движениях его не было ни тени поспешности, суеты, он принялся искать в карманах ключи от зажигания. Нашел в заднем кармане брюк. Он никогда не клал туда ключей от машины. Медленно добрел до дверцы водителя и вставил ключи в замок.
Выстрела все ещё не было. На автостоянке не было видно охраны. Промозглый ветер выгнал с тротуаров всех любителей вечернего моциона.
Неужели успели подложить в автомобиль взрывное устройство?!
Геннадий медленно повернул ключ в замке.
И услышал за свой спиной неторопливые шаги. Даже почувствовал облегчение - правильно, убийце сподручней работать здесь ножом или кинжалом. Это бесшумно и даже надежней. К тому же, пока соберется толпа, можно успеть забросить труп в багажник и скинуть его в Яузу. Или закопать в Тимирязевском парке. Геннадий заставил себя обернуться.
Откровенно пьяненький старичок под зонтиком волочил свои хилые ноги мимо Геннадия, что-то напевал себе под нос, шнурки старомодных ботинок были развязаны и волочились за ним, словно хвостики.
Геннадий сел к рулю. Взорвут или нет? Мотор мягко принял обороты, Геннадий выжал сцепление. В зеркале заднего обзора вспыхнули фары ещё одной машины на стоянке - тронулась следом.
Можно было рвануть свою машину в кусты бульвара, вывалиться из неё и скрыться в темноте. И что? Если приказ отдан, то тем, кто его получил назначен гонорар. Исполнители - профессионалы, из тех кто зря денег не берет и берегут свою рабочую репутацию.
Двигавшийся позади автомобиль набрал скорость и рывком обошел Геннадия. Исчез за поворотом.
Геннадий продолжал плавно катиться по мокрому тротуару со скоростью чуть выше пешехода. Достал из кармана смокинга мобильный телефон, на память набрал номер. Апппарат запищал, послышался треск, потом прозвучало вопросительное:
- Ну?
- Заваров?! Мигом за руль! Без разговоров! Гони по Ярославке мне навстречу. Рандеву на пятнадцатом километре от Москвы!
- Что случилось, Гена?!
- Заткнись! За руль!
Он отключил связь. Плавно набрал скорость. Достиг разрешенных шестидесяти в час и, не повышая её, докатился до выезда из Москвы.
Прошел эстакаду МКАД и через километр остановился, выключил фары и мотор. Надел перчатки и вышел из машины.
Под передним бампером автомобиля был устроен маленький тайник, из которого Геннадий вытащил пистолет "беретту". Привинтил к стволу глушитель и вставил обойму.
Потом снова покатился по шосссе, нырял из освещенных мест (когда проезжал населенные пункты) в темные. Все с той же плавной скоростью остановился на пятнадцатом киломметре.
И через полторы минуты ожидания увидел приближающийся "сааб" Заварова.
Трижды мигнул ему фарами и тронул машину с места. Открыл окно. Махнул рукой, приглашая следовать за собой. Скорости не повышал, пока не убедился, что Заваров развернулся и следует за ним. Опять плавно набрал скорость до восьмидесяти, миновали несколько населенных пунктов и на первом же второстепенном перекрестке Геннадий ушел вправо, прокатились мимо пустых полей киломметра три и остановились в перелеске.
Геннадий вышел из машины, быстро открыл багажник, покопался в нем и нашел большой мешок, в котором перевозил на дачу вещи.
Заваров уже вышел из "сааба" ещё издали возмущенно выкрикнув:
- Генка! Что случилось?
Геннадий шагнул навстречу и пистолетом, зажатым в руке, ударил Заварова под челюсть. Тот рухнул на землю, тут же попытался вскочить, но от второго удара по затылку ткнулся лицом в землю.