Забытые на обочине
- Интересно, друг мой... Очень интересно, если вы собрались подергать за вымя господина Шаратарова. Сам понимаешь, что в этом деле я тебе не помошник. В натуре не помошник. Но буду рад посмотреть, как старый медведь запрыгает, когда его примуться кусать молодые волчата. Очень смешно. Но, сам опять же понимаешь, я от тебя ничего такого не слышал. Ну, если потребуется небольшая сумма...
- Не надо, Оскар Борисович. - тут же вежливо прервал Заваров. - Всё есть. Деньги, бригада, дело раскручиваем.
- Везучий ты, дьявол. - с непонятной улыбкой сказал Оскар Борисович. - И я почему-то тебе брюхо не прострелил в ту ночь, и Шаратаров сегодня на день рождения моей дочери опоздал. Может это знак судьбы?
- Может быть, - обмирая ответил Заваров, только на миг представивший себе, чтобы было, если б Шаратаров оказался в кабинете.
Оскар Борисович слегка сдвинул брови, произнес задумчиво.
- Я не знаю точно, что задумал сейчас этот мудрец, но, судя по некоторым признакам, Шаратаров вышел на какое-то большое дело.
- Я знаю, что он задумал.
- Хорошо. Держи свои знания при себе. И... Я дам тебе свой прямой телефон.
Он открыл двери, вернулся в кабинет и наступил миг великой славы Заварова, миг, котрого он ждал быть может, долгие года.
- Присаживайтесь. - указал Оскар Борисович Заварову на свободное кресло, а затем спокойно, но значительно представил его своим гостям. Господа, это мой молодой друг. Прошу любить и жаловать, господин Заваров...
- Виктор Владимирович, - скромно подхватил тот, хотя в душе его гремели литавры и грохотали духовые оркестры.
Он оказался равным в кругу тех, кто были хозяевами жизни, кому принадлежал наступающий двадцать первый век! Появилась мощная опора в собственной жизни - пусть пока не материальная, а духовная. С такой опорой можно было вершить уже любые дела. Уже никому в голову не придет даже подумать, что он - Заваров, лазит по пустым дачам, обирает пьяных или как тупой придурок с пистолетом в руках грабит убогие пункты обмена валюты.
Но он знал, что зарываться нельзя и - выдержал стиль. Скромно не встревал в беседу, выпил рюмку ликера, запил его чашечкой кофе и вежливо сослался на дела - распрощался с полным уважением к каждому. Это понравилось. Он знал, что его здесь запомнили.
Климов так искренне обрадовался благополучному возвращению Заварова, так прыгал вокруг него и визжал от радости, что на мгновение Заваров даже подумал, что имеет дело не с предательской шкурой, которая продаст кого хочешь в любой момент.
- Ты уж и живым меня не мечтал увидеть?
- А как же, Витя?! - Климов прижался к плечу Заварова и зашептал. Ничего удивительного не будет, Витя, если за этим заборчиком дюжина-другая трупов закопана!
- Может быть. - ответил Заваров и спросил неожиданно. - А ты сам землю копать умеешь?
- Если надо, я все сумею! А в чем дело?
- Да так. Потом поговорим.
Заваров запустил мотор и принял окончательное решение - Климова надо упрятать надежно, но с пользой. Пусть выполнит первое, испытательное задание, а там видно будет.
глава 14. Ярославские робята. Продолжение.
Марка Семеновича Лурье вызвали в милицию где-то около полудня. На следующий день он уже числился уволенным с работы и потому поехал в городской отдел без особого энтузиазма. Он предполагал, что, как всегда, его призывают на месте определить, куда отправлять какого-нибудь разбушевавшегося хулигана - в камеру предварительного следствия, или сразу на экспертизу.
Но знакомый полковник Краснопольский повел разговор сразу о другом и через минуту стало понятно, что речь идет о Григории Нестерове. Лурье спросил испуганно.
- Нестеров вернулся сюда? Зачем?!
- Мы его разыскивалди, Марк Семенович. Парень догадался явится самостоятельно.
- Я так и знал, что у него буду всякие приключения! Так и знал! огорченно сказал Лурье. - Надеюсь, Константин Василдьевич, что не Григорий убил нашего санитара Кислова?! Они были, можно сказать, друзьями.
- Ну, есть факты, что дружба это была своеобразной. Однако, убийство Кислова Нестереву в вину не ставится. Это однозначно. Как у него вообще-то с головушкой?
- Он нормален! - поспешно ответил Лурье. - Я хочу с ним поговорить! Парень может оказаться напуган, в состояние стресса. Вот в этом случае, я не гарантирую, как он его переживет.
- Конечно, поговорите, но поначалу почитайте вот этот документ. Будет хорошо, Марк Семенович, если вы сможете что-нибудь мне пояснить.
Лурье принял развернутый лист из школьной тетрдаки, заполненный неровными каракулями. Он надел очки и принялся читать.
Господу Богу Христу Начальнику милиции.
От Кислова Н.Д.
ПОКАЯНИЕ.
Мой сын, Олежек Кислов, и бабка Раиса потонули за мои грехи.Пишу это Покаяние, кару приму от своей руки. Получил я уже наказание, которому нет равного. Я - убил своим грехом сына своего. Я во всем виноват. Когда Григорий Нестеров выходил из нашей больницы я подставил его на то убийство сторожа на ярмарке. Никого выдавать не хочу, это мой грех, имен наших Ярославских робят не узнаете, я сам перед всеми за всё отвечу. Они, эти робята, хотели свой грабеж и убийство откинуть на Нестерова. Потому что он вышел из психушки. И это грех. Я за него плачу. А ещё грех пять или четыре года назад. Я задушил в палате старика Покатилова. За сорок тысяч рублей, которые мне дали его родственники. Они хотели поиметь квартиру Покатилова единолично, и я его задушил в ночную вахту. Виноватым нарисовал опять Гришу Нестерова, потому что он псих. Он не псих. Он хороший парень. Родственики Покатилова заплатили мне эти деньги и за них потонул мой сын Олежек. На этом я расписываюсь здесь и пусть покарает меня Бог и все кому надо. А Гриша не виноват и Ярославские робята тоже не виноваты, все сделал я.
Кислов Николай.
Лурье отложил письмо, не зная, как на него реагировать. Потом сказал тяжело.
- По-моему, Кислов писал его пьяным. Я хоть и специалист, но в этом бреду разобраться сразу не могу.
- Само собой. - кивнул Краснопольский. - Но факты, как я понимаю, сходятся. Насколько я помню, лет пять назад назад у вас в больнице, действительно, задушили старика прямо в палате.
- Да... - заколебался Лурье. - Темная история. Но теперь все это предстает в другом свете. Хотя...
Лурье примолк, а Краснопольский не торопил его и терпеливо ждал, пока Лурье не продолжил.
- Обстоятельства смерти старика Покатилова были таковы... Его нашли мертвым поутру. Во время дежурства Кислова. Поначалу решили, что старик Покатилов тихо преставился во сне. Но вскрытие дало совершенно оглушительный результат - задушен!... Ну, в палате было кроме Покатилова ещё шесть человек в том числе и Григорий Нестеров. Все тихие, в сумеречном состоянии. Буйные и опасные находились, как всегда в изоляторе. На руках Нестерова обнаружили слабые царапины и, долго не думая, обвинение в убийстве пало на него, на Григория.
- Как это - "долго не думая"?
Лурье виновато улыбнулся.
- Вы припомните - это девяносто четвертый или девяносто пятый год. Наше заведение то закрывали, по недостатку средств, то снова оставляли. Везде такой бардак, что не приведи Господи. Главным врачом у нас в то время был не я, а покойный Долинин Иван Федорович. Убийство в нашей больнице! Ничего себе рекомендация! А поскольку Нестеров толком не мог ответить ни "да", ни "нет", то убийство прилепили ему. Долинин обьяснил это тем, что в ту ночь у Нестерова был острейший приступ помешательства и он придушил первого, кто ему не понравился. То есть, соседа по палате старика Покатилова. Такое бывает. С другой стороны, не совсем теперь понятно, зачем такое деяние потребовалось тому же санитару Кислову! Он был более чем хороший работник!
- Это уже моя сфера деятельности. - усмехнулся Краснопольский. Смерть Покатилова могла принести какие-то выгоды его родственникам. Они и заказали, предположим, тому же Кислову, это убийство.
Лурье подумал и ответил нерешительно.