Скажи на милость (ЛП)

Дилан имел полный смысл на бумаге. Моя жизнь имела полный смысл.
Но я никогда не мог понять, почему это всегда казалось неправильным выводом.
Дилан ворочается в постели.
— Джулс? Ты собираешься бежать сейчас ? — говорит он хриплым голосом.
Я кусаю нижнюю губу.
 — Хочешь заняться сексом?— я спрашиваю.
 Что, черт возьми, не так со мной? 
Он смещается.
  
— Да, хорошо. — Он стягивает с себя одеяло, демонстрируя утренний лес. — Давай ложись.
 Ты мне не подходила. Есть вещи, которые я люблю делать… Ты не справишься. 
— Можешь просто, например, наклонить меня и трахнуть? — спрашиваю я скрипучим голосом. Боже, почему это так неловко?
Дилан фыркает. — Верно. Потому что это уважительно.
Сжав губы, я сердито фыркнула.
— Может быть, я не хочу, чтобы ты был почтительным, — вызывающе говорю я.
Он садится. — Джулс, иди спать.
Я качаю головой, упираясь пятками.
— Нет. Я… мы… я хочу, чтобы ты трахнул меня, Дилан. Может быть, задушить меня немного. Боже, что-нибудь, — говорю я ему, закрывая глаза.
Я слышу, как он встает с кровати и подходит ко мне.
Он кладет руки мне на лицо. — Джулс, что случилось?
 Он обращается с тобой как с обедом из семи блюд, Паркер? 
— Не знаю, — честно говорю я ему.
— Ты хочешь сделать мне минет? — спрашивает он, его губы изгибаются.
 Теперь ты собираешься вернуться туда к своему обожающему жениху. Ты собираешься спланировать свадьбу своей мечты. И ты собираешься жить долго и счастливо, да? 
Ага.
Счастливо, черт возьми.
Я падаю на колени, сдерживая слезы, которые вот-вот выльются из моих глаз. Через несколько минут, после прихода Дилана, я выхожу из комнаты и выбегаю через входную дверь, по моему лицу текут слезы. Через три квартала я должен остановиться. Я слишком сильно плачу и едва могу дышать. Положив руки на колени, я делаю несколько успокаивающих вдохов, осматривая пригородный район. Темно, но уличные фонари дают достаточно света, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Небо темно-синее, балансирует на восходе солнца. Я кладу руку на горло и плачу, пытаясь понять, что со мной не так.
Где я неправа?
Почему я не лопаюсь от счастья?
Список имеет смысл. Все это имеет смысл.
Я медленно бегу обратно к своему дому, оставляя входную дверь открытой, и поднимаюсь по лестнице по две за раз. Дилан выходит из ванной, когда я захожу в спальню.
— Куда ты пропала, детка? Я просто…
— Ты счастлив? — спрашиваю я, задыхаясь.
Он пожимает плечами.
— Ага. Почему ты спрашиваешь? — Он изучает мое лицо, обращая внимание на опухшие глаза, заплаканные щеки. — Черт, Джулс. Это из-за минета?
Я смеюсь.
— Нет, Дилан. Я пытаюсь выяснить, была ли у нас когда-нибудь та электрическая химия, о которой все всегда говорят.
Дилан открывает и закрывает рот.
— Я не думаю, что это реально. Это из-за твоей диссертации? — с надеждой спрашивает он.
Я качаю головой.
Он делает шаг ко мне.
— Судя по тому, как ты сформулировал этот вопрос, я догадываюсь, что ты никогда не чувствовала той электрохимии, о которой все всегда говорят? — спрашивает он низким голосом.
Я скрещиваю руки. — Я не знаю.
Его брови нахмурены. — Что ты говоришь, Джулс?
Я развожу руки. — Я не знаю. Я должна была быть счастлива.
— Должно быть, — мрачно говорит он.
— Ты влюблен в меня? — я спросила его. — Та любовь, которая заставляет твое сердце биться чаще? Такая любовь, от которой ты засыпаешь с улыбкой на лице?
Он усмехается. — Ты ведешь себя странно. Конечно, я люблю тебя.
— Я не спрашивала, любишь ли ты меня. Я спросила, любишь ли ты меня .
— Джулс, я не знаю, почему ты…
— Ответь на вопрос, — шиплю я, мое сердце бьется в груди со скоростью миллион миль в минуту.
Его лицо падает, но я знаю его ответ.
Потому что он такой же, как мой.
Я тихо всхлипнула, прикрывая рот левой рукой. Что напоминает мне…
Наклонившись, я снимаю обручальное кольцо. Он выглядит таким же шокированным, как и я.
— Вот твоё кольцо, Дилан. — я разжимаю его пальцы и кладу ему в руку.
— Что? Ты расстаешься со мной?
Я? Я не понимала, что я была, и что это произойдет сегодня. Но в тот момент, когда он это говорит, все, что я чувствую, это облегчение.
Облегчение, что я не застряну в браке, где ни одна из сторон не любит другую.
— Думаю, да, — тихо говорю я.
Он кивает один раз, все еще выглядя потрясенным. Но… он не борется с этим. Не отрицая этого. На самом деле, мне кажется, я вижу намек на улыбку на его лице.
— Ну, я никак не ожидал этого, — медленно говорит он, покачиваясь на каблуках. — Но я уважаю твое решение.
—Да?
Я не знаю, чего я ожидала. Может быть, он будет драться за меня? Я не уверена.
— Ага, — тихо говорит он. Оглядевшись, он вздыхает. — Думаю, мне следует съехать.
Я сужаю глаза. Это кажется почти слишком простым. Но опять же, все в Дилане слишком просто. Он милый . Это его роковой недостаток. Я не хочу красивого. Я хочу его бороться за меня, умолять меня передумать. Потому что это будет означать, что он действительно заботится.
— Я… гм… собираюсь закончить пробежку, — говорю я ему, фыркая. — Мне нужно проветрить голову. Мы можем поговорить, когда я вернусь.
Он смотрит на меня, и меня поражает, что он не выглядит грустным. — Мне тоже нужно время, Джулс. Я упакую вещи к тому времени, как ты вернешься домой.
— Хорошо, — шепчу я.
Это было… что это было? Мы только что отменили помолвку? Неужели это могло быть так просто?
— И Джулс, — говорит он, когда я поворачиваюсь к двери спальни. Я поворачиваюсь лицом к нему. — Может быть, ты права.
— В чем? — я спрашиваю.
— В том, чтобы не любить. — Он пожимает плечами, и твердость в моем животе — та самая, которую я носила с собой уже несколько недель — полностью рассеивается. — Я надеюсь, что мы все еще можем быть друзьями. Я не хочу тебя терять.
Я киваю, совершенно ошеломленный. — Конечно.
Я спускаюсь по лестнице и вытираю уже высохшие щеки. Это было… самое легкое расставание.
Я должна что-то чувствовать, верно? Мне должно быть грустно. Я должна плакать. Вместо этого все, что я чувствую, это облегчение. Я выбегаю через парадную дверь — ту, которую бросила и оставила открытой всего несколько минут назад, — и бегу на квартал легче, чем за последние месяцы.
 
 
Я должна была взять выходной, но у меня вдруг появилось желание полностью погрузиться в работу. Когда я вернулась домой после десятимильной пробежки, Дилана уже не было. Обычно я не бегаю так далеко, но я хотела дать ему время собрать вещи — не то чтобы у него их было много. Он приехал с чемоданом, когда въезжал, как будто этот дом был временной остановкой между квартирой, которую он снимал с друзьями, и нашим будущим домом. Другие его вещи были на складе.
 Я такая идиотка. 
Все признаки были налицо. Они были там в течение многих лет. Я была так убеждена, что моя жизнь идеальна со всех сторон… кроме той, которая имела значение.
И когда я принимаю душ и одеваюсь, я чувствую себя более уравновешенной, чем за последние месяцы. Он никогда не был в меня влюблен. Я никогда не была в него влюблена. Может быть, мы были когда-то, но я не могу вспомнить время. Это всегда было так легко. Легко. Но теперь мне интересно, должна ли любовь быть такой — или, по крайней мере, той любовью, которой, как мне кажется, я хочу. Потому что я не могу отрицать, что Чейз заставил меня чувствовать. То, как реагировало все мое тело, как пели мои нервы, когда он был рядом со мной.
  
Я еду в университет, все время сижу в тишине. Через двадцать минут я захожу в свой студенческий кабинет. Сегодня у меня снова рабочие часы, так что это будет легкий день, когда я помогу людям — в основном старшекурсникам — выполнить их курсовую работу. Я открываю свой рабочий компьютер и размышляю над тем, как открыть банку Google с червями, но все равно решаю сделать это. Сегодня уже было дерьмовое шоу.