Алая вуаль

«Я защищу тебя от любого зла, Селия».
Она бы перевернулась в могиле, узнай, что я сдалась.
Приосанившись, я обратилась к Одиссе:
– Я полагаю, ты не скажешь мне, куда мы плывем.
Она все так же была поглощена чтением свитков и даже не взглянула на меня.
– Верно полагаешь.
– Сколько нам плыть?
– А какая разница? – бросила Одисса.
Я прищурилась. Разумеется, она была права. Неважно, сколько нам оставалось плыть: пять минут или пять часов, сбежать я смогу только на суше. Словно прочитав мои мысли, Одисса насмешливо на меня посмотрела:
– Я чувствую, как от тебя исходит ореол отчаяния и глупости. Снова хочешь сбежать? У тебя ничего не выйдет.
Я вскинула подбородок:
– Откуда тебе знать наверняка?
– Я просто знаю.
– Что ты читаешь?
Она тихо фыркнула и вернулась к свиткам, всем видом давая понять, что разговор окончен. Я подавила желание спросить ее снова. Я и понятия не имела, как сбежать с корабля, когда мы причалим к берегу. Я ничего не знала о своих похитителях, об этих существах, но где-то глубоко в подсознании всплывали смутные воспоминания.
«А я рассказывала вам о Les Éternels?»
Я задумалась, и перед глазами встали образы серебряных щеток для волос, золотистых веснушек и белоснежных шарфов, холодных октябрьских ночей. В голове зазвучал голос Эванжелины: «Они рождены в земле – холодной как лед и крепкой как камень – без сердца, без души и без разума. Ими движет лишь порыв. Лишь вожделение и страсть».
Я покрепче затянула на запястье истрепавшуюся ленту, размышляя о черных глазах Михала и его твердой как сталь коже.
Наконец корабль замедлил ход и выбросил якорь. Одисса тут же взяла меня за локоть своей холодной рукой.
– Где мы? – спросила я, но она лишь вздохнула и повела меня к палубе.
Горизонт уже посерел, когда мы сошли с трапа. Взору открылась поистине неприглядная картина: скалистый остров посреди моря, темные волны, бьющиеся о каменистый берег. Я вглядывалась в волны, в морскую пену, чтобы не впасть в отчаяние. Чтобы подумать. В ту ночь Эванжелина рассказала нам далеко не все. Ее колыбельная сейчас звучала у меня в голове, но я ее толком не слышала.
Стоял страшный грохот.
Глаза у меня широко распахнулись – вокруг творилась настоящая суматоха.
Моряки сновали по гавани, их взгляды были удивительно ясны. Они отдавали приказы и звали своих близких. Даже тот матрос с колом заключил в крепкие объятия какого-то мальчонку. На душе у меня тут же полегчало – он выжил, не утонул в морской пучине, – но, когда Одисса подтолкнула меня, я снова ощутила ее нечеловеческий холод. И снова в голове раздались слова Эванжелины.
«Первая Вечная пришла в наше королевство из далеких земель. Она жила в тени, насылая на людей свою болезнь. Заражая своей магией».
Хотя бы Михала не было видно.
С трудом сглотнув, я посмотрела на маленькую девочку – та проскользнула тенью среди взрослых и стянула у какого-то моряка наручные часы. Ее кожа и волосы отливали серебром, и у нее…
Я открыла рот от удивления.
У нее были жабры!
– А ну отдай!
Матрос кинулся к девочке, но та, хихикая, проскользнула мимо него и прыгнула в море. Ее сверкающие ноги превратились в плавники, и она, игриво взмахнув ими, нырнула глубоко в воду. С ворчанием моряк бросился за девочкой, но ему на ноги наступил огромный белый волк.
– Проклятые оборотни, – прорычал он, поднимая руки и медленно пятясь. – Проклятые мелузины.
Я изумленно посмотрела на мужчину и перевела взгляд на Одиссу.
– Что это за место такое?
– Да ты настойчивая, а? – Она нетерпеливо подтолкнула меня, когда моряк зашел в захудалый трактир. – Ну ладно. Добро пожалось на L’ile de Requiem, как его метко прозвал Михал, который считает себя шибко умным. Постарайся не привлекать внимания. Местным нравится свежая кровь.
Остров Реквием.
Я внутренне содрогнулась – какое жуткое название. И все же я с удивлением оглянулась на оборотня, на женщину, одним взмахом руки исцелившую ранки на шее моряка. Ведьма. Я изумленно открыла рот. Ведьмы, оборотни и мелузины жили на одном острове. Я о таком месте никогда и не слышала.
 
Мой отец был виконтом и часто посещал далекие земли, но, разумеется, никогда не позволял нам с Пиппой присоединиться к нему. Я заучила каждую карту в его кабинете – Цезарина, Бельтерры, всего материка – и запомнила все интересные места, все озера и реки.
На востоке от Бельтерры не было ничего, кроме моря.
– Это просто невозможно.
Я озиралась по сторонам, желая увидеть все на этом острове, которого не должно было существовать.
– Я ведь… я изучала географию. У отца в кабинете все стены были завешаны картами. И никогда не…
– Конечно, никогда! Этого места нет ни на картах, ни в книгах. – Хотя Одисса пыталась говорить равнодушно, в ее голосе послышались резкие и напряженные нотки. Она крепко сжимала мне локоть. – Дорогая, если хочешь, можешь быть трудной, вот только глупой быть не надо. И ради всего святого, прекрати ты уже пялиться!
Она бросила взгляд через плечо и кивнула двум мужчинам позади нас. Они не были людьми. Вечные. Судя по их крепким телам и нашивкам на плащах, они были чем-то вроде… стражи. Странно. Одисса и сама была очень сильной и быстрой, зачем ей нужна была охрана?
– Кто они? – Я искоса поглядела на мужчин.
– Никто.
– Тебя немного отпустило напряжение, когда ты увидела их.
– Напряжение никогда меня не отпускает.
Я невольно снова украдкой поглядела на наших сопровождающих. Когда они подошли к нам еще ближе, я нахмурилась. На нас смотрели не только ведьмы, оборотни и русалки. Теперь уже из теней к ним присоединились и Вечные. Их глаза жутко и странно поблескивали в свете уличных фонарей. Одисса же шла, вскинув голову и не обращая внимания. Однако когда кто-то из Вечных оскалился на меня, один из стражей практически уперся грудью мне в спину.
– Мне здесь… ничего не угрожает? – неуверенно спросила я.
Глупый вопрос.
Одисса потянула меня вперед, и два наших провожатых молча пошли за нами.
– Скоро взойдет солнце, так что времени осматривать город нет, – сказала она.
Она шла уверенно и целеустремленно, но все же краем глаза поглядывала на Вечных.
– Жаль, понимаю. Реквием прекрасен, один из древнейших городов в мире. Здесь кто только ни живет… Ох, поторопись уже!
Она потянула меня подальше от какого-то заведения, чьи балюстрады были украшены бархатом, а из-за черных с золотом дверей лилась жуткая мелодия и доносился смех. Эти звуки леденили душу и завораживали одновременно, и я невольно остановилась и вслушалась.
Раздался крик, и внутри у меня все похолодело.
Пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах.
Я уже метнулась было к дверям, но Одисса схватила меня за руку и остановила.
– Ай-яй-яй, – усмехнулась она, когда крик женщины оборвался в такт музыке. От внезапной тишины волосы у меня встали дыбом. – Любопытство на Реквиеме погубит кошку, и уже никакое удовольствие ее не воскресит.
– Но ведь ей…
– …уже не поможешь, – завершила мысль Одисса и потянула меня дальше. – Идем. Или ты пойдешь по собственной воле, или тебя понесет один из стражей. Ивану, кстати, такое вряд ли понравится.
Она указала на поджарого темнокожего мужчину. Смотрел тот очень недружелюбно.
– Но выбирать, разумеется, тебе.
«А какая это была магия?»
Голос Эванжелины снова зазвучал у меня в голове, когда мы с Иваном встретились взглядами.
«Страшная и отвратительная магия, милые мои. Очень мерзкая. Магия, которая требует крови. И смерти».
Он медленно обнажил клыки.
«Все понятно».
Я с усилием сглотнула и пошла дальше, стараясь не обращать внимания на странные ощущения. Нужно сосредоточиться. Ведь не мог же этот жуткий и мрачный остров очаровать меня, правда же? И дыхание у меня вовсе не перехватило… Мне просто стало нехорошо – того и гляди упаду в обморок. Да, точно упаду. Если бы Эванжелина была рядом, она бы посоветовала мне собраться с мыслями и не терять голову.