Цвет мира – серый

 
Глава 3
 
Меня заточили в башню.
По-моему, это форменное издевательство. В башню обычно помещают принцесс, а не принцев.
С другой стороны, хорошо, что не в подвал. Замок старый, и в подвалах сыро. А в башне тепло, сухо и скучно.
С самого утра ко мне никто не приходил, да и утренний визит не принес ничего интересного, кроме завтрака.
Полночи я проходил по небольшой комнатке, прокручивая в голове схватку Белого Рыцаря с Гаррисом. Магия – это, вне всякого сомнения, штука интересная, но я еще никогда не слышал о магии, позволяющей жить человеку с перерезанной глоткой. Или с разрубленным надвое сердцем. Чародеи – они ведь тоже люди. И когда их рубят на куски, они умирают. Я сам не видел, но мне старшие рассказывали. По сравнению со вчерашней сценой, история о копье в грудь, рассказанная недавно лордом Вонгом, казалась блеклой и почти реалистичной.
Даже легендарные чародеи древности не могли похвастаться такими способностями. По свидетельству старых книг, к ним было очень трудно подобраться с мечом, но когда какому-нибудь великому герою это все-таки удавалось, чародеи умирали.
Вторую половину ночи я валялся на топчане и размышлял, что будет дальше. С королевством все было более-менее ясно, а что Гаррис сделает со мной? С моим отцом? С Крисом?
Утром, как я уже говорил, мне принесли завтрак. Я рассудил, что травить меня нет никакого смысла, и спокойно его съел.
Потом еще походил по комнате. Потом еще повалялся. Скучно.
Вечером пришел Гаррис.
Он был один, сам открыл дверь ключом, не стал ее закрывать, вошел в комнату и, за неимением стульев, уселся на подоконник. На императоре была белая рубашка с открытым воротом, чтобы любой желающий мог убедиться и отсутствии шрама на императорской шее. Думаю, что и от раны в груди тоже не осталось следа.
На поясе Гарриса висел короткий кинжал.
– Я пришел поговорить, – заявил Гаррис. – И, поскольку я являюсь императором, а ты – без пяти минут королем, то мы, как царственные братья, можем называть друг друга на «ты». По крайней мере, я буду говорить тебе «ты», а ты – как хочешь.
– Что вам… тебе надо?
– Много вещей, – сказал Гаррис. – Думаю, ты неправильно сформулировал вопрос. Тебе ведь интересно, что мне надо сейчас. Так?
– Да.
– Во-первых, мне надо принести тебе свои соболезнования. Ночью твой отец умер.
– Как это произошло? – Конечно, отец болел и находился при смерти, но то, что смерть настигла его одновременно с захватом крепости Гаррисом… Такое совпадение казалось мне подозрительным.
– Я мог бы тебе соврать, сказать, что твоего отца забрала болезнь, но это немного не так, – признался Гаррис. – Когда мои бравые молодчики ворвались в его спальню, твой отец схватился за меч. Не понимаю, почему у постели больного лежало оружие…
Потому что мой отец был настоящим воином… Когда-то. И даже в старости и болезни не мог чувствовать себя спокойно, если под рукой не было его верного клинка.
– У ребят не было приказа его убивать, – продолжал Гаррис. – Но и приказа брать живым тоже не было. Наверное, это моя ошибка, надо было более четко сформулировать свои пожелания. Им не удалось его разоружить, он ранил двоих… В общем, они его убили.
Значит, когда меня привели в зал и когда Гаррис разглагольствовал о своих проблемах с бывшими правителями захваченных им стран, отец был уже мертв.
И говорил Гаррис не о нем, а обо мне.
– Я этого не хотел, – сказал Гаррис. – Я поклялся бы перед тобой богами, но я не верю в богов. Просто даю тебе свое слово.
– И я должен верить этому слову?
– Не должен, – сказал Гаррис. – И убеждать тебя в своей правдивости я тоже не собираюсь. Я лгу, и лгу часто, но сейчас не вижу в этом никакой выгоды. Говоря по правде, мне наплевать, веришь ты мне или нет.
От меня до императора было всего три шага – расстояние одного прыжка. Я мог бы подскочить к нему, толкнуть в грудь и посмотреть, сможет ли он выжить после падения с самой высокой башни Тирена. Но я не стал этого делать, потому что знал – сможет.
 
– Что будет со страной?
– А как ты думаешь? Она станет провинцией моей Империи.
– Зачем тебе Тирен?
– Из принципа, – сказал Гаррис. – Я ведь сказал, что хочу владеть миром. Всем миром.
– Владеть всем миром невозможно. Это аксиома.
– Это мы еще посмотрим, – сказал Гаррис. – Я дико не люблю, когда кто-то выносит суждение о вещах, в которых ни черта не понимает. Ты воин, Джейме? Ты правитель? Что ты вообще знаешь о власти? А о мире? Только то, что твои учителя посчитали нужным вложить в твою голову за семнадцать лет. А я знаю больше тебя. Гораздо больше. Тебя учили быть королем маленькой сказочной страны. Меня никто ничему не учил. И аксиом подобного рода для меня не существует.
Он, наверное, умный парень, раз сам всему научился.
– Наш мир мал, – продолжал Гаррис. – И с каждым годом он становится все меньше. Это парадокс: горизонты расширяются, а мир становится меньше. Тысячу лет назад мы не подозревали о существовании другого материка.
Пятьсот лет назад мы верили, что где-то может существовать и третий. Теперь мы знаем – океан велик и пуст, если не считать нескольких десятков островов, слишком маленьких, чтобы принимать их во внимание. И я вижу, к чему катится наш маленький мир. Рано или поздно он будет лежать под чьей-то железной пятой. И я решил, пусть это будет моя пята.
– Вот так просто? – спросил я. – Взял и решил?
– Ты спросил, зачем мне Тирен. Маленькая страна, живущая по сказочным законам. Страна, где все женщины прекрасны, все рыцари благородны, все крестьяне довольны, страна, которой правит мудрый и справедливый король… Даже если это не соответствует действительности, именно так думает о вашем государстве весь остальной континент, – сказал Гаррис. – И людям становится легче жить, когда они знают, что есть в мире такое место, как Тирен. Я скакал слишком быстро и не успел рассмотреть подробностей, но то, что я все-таки увидел, мне понравилось. Твоя страна – это обломок древнего мира. Кусочек сказки па фоне реальной жизни.
– И ты решил все испоганить?
– Наоборот, – сказал Гаррис. – Я решил все сохранить. Тирен недолго бы остался таким, каким я его нарисовал. Мир становится меньше, поиски места под солнцем все актуальнее… А вы совершенно не умеете воевать. Вам просто повезло – вы далеки от основных дорог континента, не обладаете большими сокровищами, не лезете в политику других государств. Очень долго Тирен просто никому не был нужен, и войны, сотрясающие Срединный материк последние века, прошли мимо вас. Вы даже умудрились не заметить войну с норнами – они предпочитали жить под долинами, а не под горами.
– Неправда. Мы посылали рыцарей…
– Не сомневаюсь. Но сто – сто пятьдесят человек, которых мог выделить Тирен, ничего не значили в той войне. Умение гарцевать на коне и поражать врага на скаку не сильно помогало, когда приходилось воевать под землей. Древний мир умер, теперь войны ведутся по-другому. И в мире не осталось чудовищ, которых герой-одиночка может убить хорошо поставленным выпадом своего клинка. Вчерашний эксперимент вашего Белого Рыцаря наглядно подтверждает мои слова.
– Ты – чародей.
– Конечно. Я никогда этого не скрывал и не верю, что в вашу глубинку не доходили слухи о моих талантах. Ваш парень повел себя по-рыцарски. Это было очень символично – он весь такой из себя белый, и я – в черных одеждах и с черной душой… Напомнило мне сказки о борьбе света и тьмы, добра и зла.
– В сказках добро побеждает.
– Наверное, мне повезло, что мы не в сказке.
– У Белого Рыцаря не было против тебя ни единого шанса. И ты с самого начала это знал.
– Знал, – согласился Гаррис. – И что с того? Ты пытаешься обвинить меня в нечестной игре? Он бросил вызов, я его принял… Если драться честно, рано или поздно ты проиграешь. Как ты успел заметить, я не великий фехтовальщик. Хороший, но далеко не великий. Ваш маркиз Тирелл был великим, хотя это его не спасло. А все потому, что у нас разный подход к жизни. Для рыцаря главное – благородство, благородная жизнь, благородная смерть… Мне важнее просто победить.