Недотрога (СИ)

А если, к примеру, представить, что какой-то мужик обидит ту же Алину, да я бы пасть ему порвал, уничтожил. Но Таю поначалу отнес к категории продажных девок, с которыми можно поступать как угодно. Но эта Оля, хлопнувшаяся на колени и вцепившаяся в член с жадностью голодной самки, как, впрочем, и ее подружки, заставила мгновенно прозреть и понять очевидное: Тая на них совершенно не похожа.
Надо быть слепым или идиотом, чтобы не заметить.
Она другая. Здесь на не на своем месте. Она не готова с радостью порхать по сцене голой и подкладываться под разных мужиков ради денег. Может, действительно у них с отцом великая любовь? И что тогда? Оправдывает ли ее любовь? И что делать мне теперь, когда вовлек ее во всю эту грязь и хочу держать рядом с собой, но вместе с тем не позволять никому другому встать между нами?
Ни отцу, которого она, возможно, любит.
Ни анониму, который купил ее за баснословные бабки.
Ни кому-либо другому, к кому она побежит за защитой.
Надо избавиться от всех, потому что не будет мне покоя, пока не заполучу недотрогу Таю в свою постель. Да, вот так вот просто, по щелчку пальцев, принял это решение. Кардинально поменял мнение.
В тот миг, когда оттолкнул шлюху от себя и понял, кого на самом деле хочу. И не вижу на самом деле особых преград.
Как-нибудь смирюсь с тем, что она спала с отцом, переживу, сделаю вид, что ничего подобного не было. Выкуплю ее лот сам, заберу к себе домой и сломаю ее сопротивление. Она явно испытывала ко мне чувства, если, конечно, не играла. И это обязательно даст мне шанс затащить ее в постель. Мысленно представляя ее на шелковых черных простынях, под покровом русалочьих волос, томную и нежную, я с трудом шел из-за каменного стояка в штанах.
Но поиски Таи не увенчались успехом.
Ночь в клубе. Окончание
Ее нигде не было. Она покинула территорию клуба, в чем я убедился, когда привлек охрану и обнаружил записи с камер и поломанную маску в гримерной. Чертова Золушка! Убежала от меня, оставила ни с чем. Ну ничего, красавица, я тебя обязательно найду…
Увез ее тот самый мужик на захудалой «пятерке», про которого узнал, что он числился водителем у отца и постоянно возил Таю. Почему она к нему обратилась? Еще предстоит выяснить. А помогал ему… неожиданно Альберт. Об этом он хотел поговорить со мной?
Куда она делась? Кровь толчками забилась где-то в горле, в ушах зашумело от гнева, и я рявкнул на притихшего охранника:
— Давай тащи сюда этого музыкального гения!
А когда испуганного Альберта привели, спросил его напрямую, стараясь сохранять спокойствие:
— Куда и с кем она поехала?
— Вы про Таю? — захлопал он глазами.
— Нет, бл*, про вашу бабушку!
— Молодой человек, не нужно сквернословить. Хотя чего я ждал от такого, как вы…
«Однако! Неожиданный поворот», — мысленно присвистнул я и озадаченно посмотрел на худрука.
— И что бы это значило?
— Зачем вам знать, куда поехала эта девочка? Что вы от нее хотите? Максим Николаевич, — высокопарно заявил Альберт, — хочу сообщить вам, что вы форменный мерзавец. Гнусный манипулятор и сутенер. И к тому же…
— Так-так, полегче, — поморщился я, даже не зная, злиться на этого чудака или выгнать к чертям. — Вы еще на дуэль меня вызовите… Чем заслужил такое лестное мнение?
— Вы ни за что обидели несчастную девочку. Обманули и заставили выйти на сцену в непотребном виде, опозорили ее…
— Она поэтому сбежала? Не вынесла позора? — прервал я словесные излияния старика, желая выяснить главное.
— Конечно! А вы думали, она будет ждать, пока окажется в постели богатого клиента?
— Не пойму, каким боком это касается вас, Альберт Романович?
— Это меня касается как человека, не понаслышке знающего, что такое честь и благородство.
— Интересно, как ваши честь и благородство позволили работать в таком неприличном месте? — с усмешкой спросил я. — Хотите положить заявление об увольнении на стол? Вперед. Подпишу прямо сейчас.
— Если бы не больная мать, ноги бы моей тут не было, — с болью в голосе признался худрук, а потом опять завел свою песню: — Вы и вам подобные никогда не поймете, что такое страшные обстоятельства, которые вынуждают людей идти на унизительные поступки.
 
«Я слишком пьян для всего этого дерьма», — пронеслось в голове, и я прикрыл глаза, потирая пульсирующие от боли виски. Витиеватые речи худрука одновременно и раздражали, и били по живому. Он как будто стал олицетворением моей совести, с которой я вовсе не хотел встречаться лицом к лицу. Уж точно не сейчас.
— Так вы скажете, куда она уехала или мне давать команду своим людям? Вы ведь прекрасно понимаете, что я ее найду. Но ваша помощь ускорит процесс.
— Только она сама должна принять решение, хочет видеть вас или нет. Я не имею права давать ее адрес. Скажу лишь то, что она не дома, а под защитой надежного человека.
— Ну, узнать его адрес не сложно. Дело техники. Как я уже сказал, я все равно ее найду. Так что не задерживаю. Можете уйти, раз я вам настолько противен.
Красноречиво махнул рукой, сделав вид, что Альберта нет в кабинете, и отвернулся к окну. Но за спиной опять послышалась нудятина:
— Вы мне не противны, Максим Николаевич. Вы просто запутавшийся молодой человек, испорченный деньгами и вседозволенностью…
— Если мне понадобится психолог, я вам сообщу, — поморщился я, выпроваживая надоедливого худрука, а потом, когда его шаги стихли, вышел следом и увидел ожидающую меня девку. Подпирая стену, она задумчиво курила, выпуская дым в потолок. Пьяные глаза, растрепанные волосы, размазанная помада и сбившееся блестящее платье-лоскуток. Ну и видок.
— Подслушивала, что ли? — спросил без особого интереса, беря ее за руку и таща в сторону выхода из клуба на парковку для персонала.
— Да, есть немного, — пьяно хихикнула она. — Вознесенскую обсуждали.
— Ты ее знаешь? — резко остановившись, притиснул нализавшуюся шлюху к стенке и навис сверху.
— А что? — она облизнула губы и выпятила немаленькую грудь.
— Расскажи всё, что знаешь.
— А что мне за это будет? — промурлыкала она томно, шаря руками по пуговицам рубашки. Поймав ее дерзкие пальцы, сжал их в кулак и снова повторил:
— Рассказывай!
— Да нечего рассказывать, — пожала она плечами, обиженно скривив губы. — Заучка, одевается как монашка, никуда не ходит, друзей нет, любовник привозит на учебу, встречает. Обычный парень, из простых. А она заносчивая, мнит о себе много. Думает, что лучше других. Что все с ней так носятся? Не понимаю… Ну-у, Макси-и-м, мы поедем к тебе? — заныла она, хватая меня за ворот рубашки и прижимаясь ближе.
— Да отстань ты уже! — вскипел я, взбешенный ее настырностью. — Достала! Где вообще твоя гордость, дешевка? На одного мужика, женатого, кстати, села, к другому липнешь, третьему продалась. Такие, как ты… Ой, всё. — Взъерошив волосы, я кинул ей: — Сама доедешь, — и пошел к охране.
У меня были дела поважнее.
  
Глава 19
 
Слава не переставая уговаривал и уговаривал выйти за него замуж. Убеждал, что его план гениален, прост и надежен. Что он всех чуть ли не облагодетельствует, и без него мы с мамой пропадем. Спаситель чертов…
Конечно, если бы она запротестовала, я бы ни за что не решилась на фиктивное замужество. Но мама так беззаветно доверяла Славе, что я задумалась, не от нее ли унаследовала наивную веру в человечество. В общем, план маме понравился, и она нас благословила.
Разговор в СИЗО вышел коротким, но мне и этого времени хватило, чтобы успокоиться и настроиться на лучшее, потому что мама была жива и невредима. А это самое главное. Помимо того, что из моей жизни исчез Максим Суворов со своим адским клубом. Он больше в ней не присутствовал, но от мыслей о нем я не избавилась. Постоянно чувствовала, что не конец это, не отступится он так просто, часто хваталась за телефон — посмотреть, нет ли от него звонков, сообщений, хотя занесла его имя в черный список. Но ведь он мог позвонить с другого номера. Разве его остановит хоть что-то на пути к мести? Я не верила, что свободна, что могу спокойно дышать и не оглядываться через плечо, не подстерегает ли меня где-то опасность.