Скованные одной цепью (СИ)
— Опять буду провожать тебя, — с улыбкой шепнула она, а потом покосилась на культю. — Может прозвучит по-свински, но… малая цена за успех операции, — женщина постаралась сказать это максимально мягко. — Тем более, что ты сам лекарь.
— Жвайг, Клаврог — доложите Дуфу, — уверенно говорил капитан. — Да и ещё: Галентос — как закончишь со своими, сразу мчись к Логвуду, ты будешь нужен для пояснений ситуации с восставшим трупом. Фолторн — со мной, возможно будут вопросы по части боя или магии.
— Так ведь Галентос всяко лучше знает, — возразил ученик.
— Мнение держишь при себе, — отвернулся Маутнер. — Отвечаешь, когда спросят.
— Есть, сэр… — вздохнул парень.
— Подождите, — в затуманенном болью разуме возникла мысль. — Капитан, Даника, на два слова.
— Сейчас? — неприятно поразился он, но, секунду подумав, кивнул.
— Мы тогда к своим, — Дутус Клаврог махнул рукой и, вместе с Морсом Жвайгом, покинули наше общество.
— Мы столкнулись с таинственными помощниками, капитан, — негромко произнёс я, баюкая культю. С каждой секундой волны боли всё сильнее резали плоть. По хорошему, мне стоило бы снова обезболить и начать восстановление, но… — Даника, ты ведь видела?
Девушка непонимающе на меня посмотрела.
— Пехотинец, — коротко дополнил я. — Который хотел тебя убить.
— Разве это не ты его прикончил?
— Нет. Ему в горло прилетел нож.
— Я… думала это осколок камня. Темно было. Не разобрала.
Я снова взглянул на Маутнера.
— Кто это был, капитан? Люди архонта Гуннара? На лезвиях ножей имелись руны, как у имперцев. И потом мы наткнулись на порезанные трупы сайнадов. Их убили точно также, только забрали оружие. Ты должен понимать: это были не наши.
Капитан стоял, как громом поражённый. Его глаза широко распахнулись.
— Это ведь не горячечный бред, Изен? — шагнул он ко мне ближе, внимательно заглядывая в глаза.
— Моя попытка колдовать закончилась неудачно, — глухо хмыкнул я, взмахнув остатком левой руки. — И ты, выходит, ничего не знаешь. Замечательно.
Маутнер сплюнул.
— Логвуд о ситуации не в курсе, это точно, — проговорил он, качая головой. — Если ты уверен в том, что видел — а я тебе верю — комендант должен об этом узнать. Сейчас же.
— А лечение…
— Потом.
* * *Впервые за всё время, что я его знал, Логвуд выглядел ошарашенным. Он замер совершенно неподвижно, словно не был уверен, что за спиной не стоит кто-то невидимый, готовый в любой момент нанести смертельный удар своими клинками. Из горла Гаюса раздалось низкое рычание.
— У тебя от боли всё в голове перепуталось, Сокрушающий Меч.
— Я видел то, что видел, — спокойно ответил я. — Ты можешь отрицать это, а можешь принять.
Последовало долгое молчание, воздух в шатре был спёртый и недвижный. Всё переигралось после моего общения с Маутнером и теперь я находился здесь, «радуя» остальных своей окровавленной культёй (и обрубком пальца), с обломком кости, свисающим мясом и капающей кровью.
— Ладно, чёрт с ним, — проворчал Эдли. — Всякое случается. Лично меня куда больше поразил факт «оживления» мертвеца.
Вошёл Вешлер и Торкон, вождь Серых Ворóн. На миг они остановились на пороге и Логвуд пронзил их взглядом. Плечи колдуна сгорбились, словно он больше не мог нести бремя, которое волок на себе все эти месяцы. У глаз его залегли усталые тени. Торкон выглядел не лучше.
— У нас будут к тебе вопросы, перерождённый, — произнёс Лодж, предпочитающий стоять, а не сидеть. Его глаза смотрели точно на Вешлера, как на главу магов Серых Ворóн — самого знающего, умелого и сильного.
— Даника всё рассказала мне, так что ответы найдутся, — проговорил колдун. — Но вообще я хотел навестить Изена.
— Другие вопросы, — с мрачной ухмылкой бросил ему бригадир, а потом кивнул в мою сторону.
— Обезболил сам себе, — проговорил я. — Но кровь всё ещё сочится.
Подо мной уже накапала маленькая лужа. К лечению я не приступал, хоть и хотел. Не дали. Может и правильно. Состояние у меня паршивое, голова кружится несмотря на обезболивание. Даже его я провёл ДО того, как сообщил о нём, получив словесную выволочку.
Вешлер торопливо прошёл ближе и сразу принялся за работу.
— Объясни по поводу воскресшего мертвеца, Галентос, — мрачно потребовал Логвуд, обратившись к ещё одному волшебнику.
— Он не воскрес, — тут же опроверг его слова юноша, наблюдающий, как работает старший товарищ. Галентос и сам зашёл сюда несколько минут назад.
— Не воскрес, — согласился я.
— Того же мнения, — кивнул Маутнер, успевший, как оказалось, осмотреть труп сайнадского кавалерийского вождя. Капитан сидел на складном походном стуле в углу, вытянув ноги и заняв наиболее удобную из возможных поз. Поймав мой взгляд он подмигнул.
— Есть старый ритуал, который был запрещён ещё со времён Великой Войны, — поведал Галентос. Он помолчал, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Говорят, что тот, кто ему следует, остаётся в этом мире. Его душа остаётся заперта в теле, не уходит к богу или богам, в которых он верит. Она вынуждена вечность бродить по земле, не в силах сделать ровным счётом ничего. Постепенно она… просто стирается. Обращается в ничто.
— А тело? — уточнил Гаюс.
— Сгниёт, — пожал маг плечами. — Поэтому и холод.
— Никто не предполагал подобное, — поддержал его Вешлер. Он не стал выращивать мне конечность или хотя бы палец на правой кисти, просто закупорил все сосуды и натянул сверху тонкую кожицу. — Ритуал начинают колдуны, тут без них никуда, но далее их участие не требуется. Достаточно поддерживать…
— Он сможет продолжать командовать налётами? — оборвал его Логвуд.
— После того, как его растерзали чарами и уничтожили голову? — слабо улыбнулся Вешлер. — Нет. Не сможет.
— Если тело осталось человеческим, — подключился я, — то он него мало что сохранилось. Даже если оно ещё живо, то что сумеет без головы? Сомневаюсь, что череп соберут из того месива. Тут нужно несколько умелых целителей высшего уровня — да и то не факт, что получится. Я думаю, его шевелящиеся останки просто сожгут.
— Сайнады суеверны, — согласился Лодж. — Вряд ли они станут терпеть рядом с собой порождение чёрной магии.
— Я слышал, что в некоторых странах нашли решение этой проблемы, — добавил Галентос. — Один торговец рассказывал, помнишь, Вешлер? Торкон?
— Это просто байки, — отмахнулся вождь клана.
— О чём он? — насупился Гаюс.
— В республике Аспил, — поморщившись, начал объяснять Торкон, — вроде как, есть несколько мертвецов. Дескать, живые, но не управляются некромантами.
— Ритуал обращения в нежить, — Вешлер поднялся на ноги, кивнув мне, а потом развернувшись к остальным. — Тело продолжает разлагаться и умирать, хоть в нём и обитает живой дух, навсегда привязанный к плоти. Однако, когда плоть окончательно перестанет поддерживать хотя бы смутное подобие жизни… — он пожал плечами, — наступает конец. Вот только купец, который торговал с нашим кланом, проезжая пустыню Сизиан, поведал, что в республике разработали рунную цепочку неизменности. Вещи, на которую её наносят, не подвержены влиянию времени. Поэтому обращённые таким образом в мертвецов будут…
— Вечными, — усмехнулся Логвуд. — Занятное… наказание.
Я моргнул, рассматривая культю и обезображенную ладонь. Дело поправимо, но… будет неудобно. Дерьмо.
Слова коменданта, однако, заставили задуматься. Условно-вечная жизнь, но в виде мёртвого… Лишённого всех человеческих радостей. Зачем… зачем такое нужно? Просто чтобы жить? Ради чего?
— Ладно, сдох так сдох, — после недолгого молчания произнёс Лодж. — Значит двенадцать наших парней не за так душу отдали.
Твою-то мать. Я только сейчас узнал число жертв. Конница Коуланда сработала не в сухую. Оно и логично. Редко когда боевая стычка проходит без жертв, даже если нападение внезапно. И плевать, что потери врага, даже не считая клятого вождя, наверняка будут выше. Сайнады могут позволить себе жертвы, а мы нет.