Огонь в его объятиях (ЛП)

Они странного, густо-серого цвета.
Я уже видел этот странный серый цвет раньше. Азар.
Когда она снова опускает голову и возобновляет свои попытки вцепиться в крышу, я понимаю, что она охотится не за мной.
Она хочет мою Эмму. Мою пару.
«ПРЯЧЬСЯ», — предупреждаю я свою пару, даже когда бросаюсь на здание. Я должен добраться до самки. Я должен остановить ее, прежде чем она сможет подвергнуть опасности Эмму.
Я улавливаю проблеск мыслей Эммы, и она действует быстро. Я тоже. Я впиваюсь когтями в стену здания и начинаю карабкаться. Мои крылья автоматически расправляются, но они кажутся слабыми и не выдержат моего веса. Мне придется использовать свои конечности, чтобы преследовать ее, сражаться на земле, а не в воздухе. Но если она улетит, я не смогу последовать за ней.
Тогда я должен вырвать ее крылья. Мне неприятна эта мысль, но когда самка дракони возобновляет свои атаки на здание, в котором прячется моя Эмма, у меня нет выбора.
Я буду защищать свою пару.
«Что происходит? — спрашивает Эмма. — Чем я могу помочь?»
Моя пара храбрая. «Самка идет за тобой. Азар завладел ее разумом. Прячься!»
«Я так и делаю, но она сотрясает здание, Зор, — мысли Эммы полны беспокойства. — И сейчас я прячусь в горе бумаг. Если она использует огонь…»
Ужас охватывает меня, и я удваиваю свои усилия, чтобы взобраться на самый верх здания. «Я остановлю ее, — я клянусь. — Держись подальше от нее».
«Не нужно повторять мне дважды!» — Эмма соглашается. По разрозненным образам в ее мыслях я чувствую, что она ползает по полу с ножом в руке, ища место получше, чтобы спрятаться.
Я переваливаюсь через край здания, мои смятые крылья яростно хлопают в бесполезном отчаянии. Я ненавижу это. Я ненавижу, какой я медлительный, как мои когти впиваются в камень, замедляя меня, когда камень крошится у меня под ногами. В прошлом я бы подлетел к самке и в мгновение ока оторвал ей голову. Теперь я медлителен. Обремененный. Мне это не нравится.
Больше всего я ненавижу то, что это подвергает опасности мою пару. Азар заплатит за это.
Я добираюсь до верха и с грохотом падаю на поверхность крыши, издавая предупреждающий крик. У нее есть последний шанс сбежать от моей пары.
И снова женщина посылает мне свои мысли, и ее странные серые глаза вращаются. Больше всего на свете я хочу связаться с ней — или с Азаром — и сказать ему, что я знаю, что он задумал. Что я знаю о нем, что я никогда не позволю ему забрать мою Эмму. Но в моей голове мелькают воспоминания — о других, которые потеряли всякое представление о том, кто они такие, неся ненавистных салорианцев на своих спинах, когда они смотрят вперед холодными, мертвыми серыми глазами.
Только не снова. Я не помню, но я чувствую, что в прошлом я был таким же, как она сейчас. Я знаю, что не могу вернуться к этому. Мои мысли туманны о том времени, но я знаю, что это неправильно. Это плохо. Я потеряю всякое самоощущение.
Я стану таким же, как эта самка, — сумасшедшим. А я уже слишком долго был сумасшедшим.
Я сопротивляюсь ее мысленным мольбам и бросаюсь вперед, огрызаясь на нее. Смутные воспоминания о тактике ведения боя всплывают в моем сознании. О том, как обманывать своего противника ложными выпадами. О том, как уворачиваться и двигаться низко, когда она движется высоко. О симулировании травм, чтобы заставить вашего противника ослабить бдительность, а затем перейти к убийству. О тренировках среди других воинов и давно забытых упражнениях. Вспышки этих знаний вспыхивают в моем сознании, и я использую эти старые воспоминания. Когда она, шипя, бросается на меня со своими когтями, я отскакиваю в сторону, а затем наваливаюсь на нее всем телом. Я сбиваю ее с ног, и она отшатывается назад. Ее крылья расправляются, чтобы поймать себя и восстановить равновесие, и в этот момент я использую свои когти для удара.
Я хватаюсь за корень каждого крыла, царапаясь и рыча. Я знаю, как прокалывать место, где чешуя расступается, обнажая нежную плоть, точно так же, как Азар знал, где разместить шипы на моем жилете, чтобы уничтожить мои собственные крылья. Я помню, что бесчестно поступать так с другим, но моя пара в опасности, и мне наплевать на честь, когда на карту поставлена безопасность Эммы.
 
Самка издает сигнал бедствия, выпуская поток пламени в моем направлении. Она пытается перевернуться, чтобы защитить от меня свои крылья, но мои когти вцепляются в нее, и я впиваюсь в ее плоть зубами и когтями.
Она издает еще один крик боли, когда я сильнее давлю, и я чувствую, как нежные мембраны разрываются под моей хваткой. Разъяренная, она рычит на меня и набрасывается, пытаясь укусить за горло.
Я переношу свой вес, чтобы избежать столкновения с ней, и тогда поверхность, на которой мы сражаемся, крошится и падает. Крыша рушится, и мы проваливаемся в магазин. Пыль, бумага и сломанное дерево окружают нас облаком.
«Эмма!»
Я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, привести в порядок свое тело. На моей стороне атакующая самка делает то же самое.
«Я в порядке, — приходит мысль. — Береги себя! Она укусит тебя!»
Мгновение спустя самка с рычанием запрыгивает мне на спину и тянется к корням моих крыльев. Я поворачиваюсь всем телом, пытаясь помешать ей схватить меня. Снова и снова мы перекатываемся, пытаясь получить преимущество у другого. Мои когти соскальзывают с ее чешуи только для того, чтобы она сделала то же самое. Она предупреждающе щелкает зубами, ее разум давит на мой, заставляя принять ее призыв, но в ее пустых серых глазах нет узнавания, только безумие. Ее не остановить, пока один из нас не умрет.
Она тянется к моему горлу, я наклоняю голову, и затем мы снова переворачиваемся. На этот раз самка приземляется на меня сверху, и ее челюсти смыкаются на моей шее сзади. Моя шея здесь густо покрыта позолотой, но это предупреждение о том, что шкуру тут не прокусить.
Этого не произойдет. Не в этот день.
Книга пролетает по воздуху и ударяет самку по носу.
— Оставь его в покое, сука!
Потрясенный, я понимаю, что нападает моя маленькая человеческая половинка. Еще одна книга пролетает через комнату и попадает в красную самку, и она поднимает голову. Мгновение спустя она отскакивает от меня и направляется к Эмме, у которой в руках еще одна книга, и она готовится бросить ее.
Нет! Если она заберет Эмму…
Я рычу и бросаюсь на крыло самки, разрывая рану, которую сам же и нанес. Она взвывает от боли и отступает, а я встаю между Эммой и самкой, защищая пару. Она не тронет моего человека.
Я посылаю еще одну волну предупреждения через свои мысли, увеличивая их силу. «Она моя».
Самка замолкает, и серый туман исчезает из ее глаз. На мгновение они становятся черными, и я чувствую, что хватка Азара ослабла. Мгновение спустя ее глаза снова становятся серыми. Настойчивый призыв, который она посылает в своих мыслях, исчезает. Она выкрикивает мне еще одно предупреждение, хватается за воздух, а затем расправляет крылья, взмывая в небо. Я с удовольствием замечаю, что она борется, поднимаясь наверх, и я чувствую в воздухе запах ее крови.
Хорошо.
Я смотрю ей вслед с мрачным удовлетворением. Азар уводит ее, чтобы перегруппироваться и выработать новый план.
Однако сейчас моя Эмма в безопасности.
Я поворачиваюсь к своему человеку и прижимаюсь к ней носом. Ее волосы пахнут пылью, она тяжело дышит и вспотела, ее глаза широко раскрыты. От нее исходит слабый запах страха, но она кажется более растерянной, чем что-либо другое.
— Что только что произошло? Почему у нее были серые глаза?
«Азар завладел ее разумом».
Глаза Эммы расширяются.
— Я так и знала! И твоим разумом он тоже пытался завладеть?
«Возможно. Я думаю, он был больше заинтересован в том, чтобы украсть тебя и заставить меня прийти за тобой. — Эта мысль ужасна. Я обнюхиваю ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, что у нее нет ран. От нее не пахнет кровью, и это меня радует. — Тебе следовало прятаться, моя пара».