Альпинист. Книга 2 (СИ)
— Владимир Федорович…
— Лучше повторить еще раз, не ной, Генка. Повторение — мать учения! Перевал Дикий не простой, там нужно провесить веревки. К тому же занести груз — бензин для горелок, продукты, запас вещей. В некоторых места крутизна подъема до семидесяти градусов, поэтому сами понимаете. Сложный участок. Делаем и… спускаемся вниз.
— Как это? Совсем?
— Совсем. На базовый лагерь. Сидим три дня. Наблюдаем состояние, проходим акклиматизацию. Потом идем на треть точку — 6200 метров. Ночуем в палатке на снежной полке.
Я обратил внимание, что Молодов все время говорит «ночуем», «идем», «выбираем», как будто сам собирался идти с нами. Понял — тренеру трудно отпускать нас одних.
— Помните про опасность попасть в ловушку раскисшего снежного поля. Четвертый день и четвертая точка — 6700 метров и пик Важа Пшавела. Имейте ввиду, что на гребне часто бывают слоистые облака, видимость не лучшая. Фиксируем пик Важа и спускаемся. Если этого не сделать — гарантировано никто после штурма вниз не спуститься.
Все замолчали.
— Потом повторяем подъем. Запомните, чем больше работаем — тем лучше адаптация. На пике Важа Пшавела ставим штурмовой лагерь. Не переживайте, каждый новый подъем будет легче: и груза меньше поднимать, и веревки провешаны, и путь знаком. На собственном опыте знаю.
Молодов гордо выпятил грудь. Но потом вдруг замер, насторожился. По театральному выставив палец вверх, заговорщически прошептал:
— Кстати, один важный момент, практически политический. По линии «Важа — Победа» проходит государственная граница с Китаем. Маршрут у нас проходит, в целях безопасности, чтобы не обвалить смотрящие на север снежные карнизы, по южной стороне этого гребня, в 20–50 метрах от границы. То есть по китайской территории, — Молодов обвел всех взглядом. — Но китайцам об этом знать не обязательно.
Мы улыбнулись.
— На следующий день идем с лагеря на непосредственный штурм Победы. Там устанавливаем флаг СССР, делаем фото, сообщаем по рации о успешном штурме Пика и выполнении всех поставленных партией задач. Андрей, — Молодов глянул на меня. — Я тебе дам сообщение на бумажке, выучи его на зубок.
— «Это один маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества»? — попытался пошутить я.
Но Молодов взглянул на меня строго, покачал головой:
— Нет, не эти слова. Другие. Выучишь. Они будут потом транслироваться по всем городам и странам с соответствующим заявление информационных агентств советского союза.
Мне вновь стало не по себе.
— Известным человеком станешь! — сказал Генка.
В голосе его не было ни зависти, ни злости, он говорил это от чистого сердца.
— Сначала садимся на самолет — и до Пржевальского, — продолжил Марков. — Там собираем провизию, проводим необходимые административные процедуры, может быть, и на озеро Иссык-Куль на закате поглядим. Зрелище — не забываемое!
— А что за административные процедуры? — спросил я.
— Ну как же! — улыбнулся хитро Молодов. — Мы же не просто так на Победу идем. Там газетчиков знаешь, сколько будет? Не счесть! И газетчиков, и с телевидения, и с радио. Всех вас будут и фотографировать, и интервью брать. Так что подготовьтесь, ногти подстригите, причешитесь. А то вон какие все лохматые, страшно смотреть. С йети перепутают еще!
Все загоготали.
— А если серьезно, то подготовиться и в самом деле нужно. Газетчики и редакторы, конечно, красиво подкорректируют, но все же совсем мычать тоже ни к лицу будет. Тебя это особенно касается.
Молодов глянул на меня. Я хотел сказать, что не умею говорить на камеру, тем более красиво, но язык присох к нёбу. Давать интервью я не привык.
— На базовом лагере в присутствии журналистов будет дан старт марша. Именно с этого момента за вами будет наблюдать весь наш народ. И не только наш.
— Что-то даже уже мне стало не по себе, — сказал Генка. — А Андрюха вон уже и вовсе побледнел весь.
— Не волнуйтесь. Главное — думать про подъем. Все остальное — не так уж и важно. Заброска продуктов уже произведена. По рации сообщим что где. Это сильно облегчит вам восхождение. У базовой группы также будут запасные комплекты необходимого: веревки, карабины, пояса, крючья, петли, ледорубы, кошки, в общем все, вплоть до кастрюль. Так что в случае потери — сразу же обращайтесь. Организуем доставку. Но самое главное, о чем я еще не сказал.
Молодов вопросительно глянул на нас, но мы молчали, не зная ответа.
— Спуск. Это тоже очень важный этап всего дела. Он займет ни один, ни два часа. И даже не весь день. Сначала спуск до пещеры на высоте 5800 метров, либо до пещеры на высоте 5250 метров. Там ночевка. Далее — до установленной палатки на высоте 4200 метров. Если с группой все хорошо, самочувствие отличное, то можно сразу и до базового лагеря. Самый сложный этап — это конечно же штурм Пика. Там самая большая физическая нагрузка будет, имейте ввиду.
Молодов встал, давая понять, что разговор закончен.
— Завтра мы будем уже там, у подножия Победы. Сегодня же постарайтесь отдохнуть и выспаться. Все, расходимся по кроватям.
Ночь конечно же была бессонной. Я ворочался на кровати, вертелся и как ни пытался, заснуть не смог. Парни же напротив, едва легли, как сразу же засопели — за весь день вымотались и устали.
Я тихо встал, вышел на улицу.
— Не спится? — спросил Леся.
Я вздрогнул, оглянулся.
Девушка сидела на лавочке, одна, смотрела на звезды. Вокруг никого не было, и только ночь укутывала Лесю своим темным теплым одеянием.
— Не спиться, — ответил я, подходя к девушке ближе.
— Понимаю тебя, — кивнула она. — Тоже не смогла глаз сомкнуть. Все думаю про восхождение.
— Все будет хорошо, — сказал я.
— Не надо ничего обещать. Я прекрасно все понимаю.
Я сел рядом с девушкой. Леся прильнула ко мне. Мне стало хорошо и спокойно на душе, впервые за все это время. Я обнял Лесю. Она не возражала.
— И что же? — спросил я. — Думаешь, мы не справимся с Пиком?
— Думаю, что нам будет сложно. Очень сложно.
С этим сложно было спорить. Да и не хотелось. А хотелось утонуть в глазах девушки, голубых, словно небо.
Леся повернулась ко мне, и я невольно засмотрелся, смущая Лесю.
— Ты чего? — спросила она, улыбнувшись.
— У тебя красивые глаза.
— Фу-у, как банально.
— Зато правда.
— Ты мне еще за кино ответишь, негодник!
— Там такая история получилось…
— Ну хватит оправдываться!
— А я не оправдываюсь, — я замолчал, глядя на Лесю. Сказал: — У тебя и в самом деле очень красивые глаза.
Щеки девушки подернулись румянцем. Леся улыбнулась. А я, не в силах совладать с собой, притянул ее к себе ближе. Она не возражала. А потом, вдруг начав дышать глубже, чаще, девушка завела руку за мою спину и губы ее чуть приоткрылись. Мы слились в горячем поцелуе.
Нас охватил пожар. Я чувствовал, как внутри меня чуть ниже живота разливается огонь и все каменеет. Разум погрузился в туман. Я ничего не помнил, лишь ощущал страсть, окутавшую меня. Мы, наконец, добрались друг до друга и могли насладиться этим моментом. Что и делали.
Ночь прошла незаметно. Мы не обращали внимание ни на зябкую прохладу, ни на мошкару. Нам было наплевать на все на свете. И если бы кто-то нас увидел, я бы все равно остался здесь, наслаждаясь моментом. Но, к счастью, нас никто не видел, лишь звезды были немыми свидетелями нашего слияния.
Наступило утро, предвещая в скором времени большие перемены. Мы отправлялись туда, где нас ждал… что? Успех? Или полный провал? Победа? Или смерть? Я не знал. Но искренне надеялся, что все же первое, а не второе.
Мы отправлялись на Пик Победы.
Глава 17
База
Молодов не соврал ни единым словом. Самолет доставил нас на точку высадки, в город Пржевальск, где нас уже ждали журналисты. Казалось, что они собрались здесь со всех союзных республик.
Выходя из самолета на трап, я почувствовал себя какой-то рок-звездой. Нас принялись тут же фотографировать, слепя вспышками.