Портальных Дел Мастер. Книга Третья (СИ)

— Ох, — Император закрыл глаза и принялся массировать переносицу. — Что ты несёшь? Что он несёт, а? — обратился он к Тихонову.
— Не знаю, Ваше Величество, — честно ответил глава Канцелярии. — Что-то очень странное.
— Брат Сык, — а я тем временем решил открыться нейтралу. — Дело в том, что у меня проставлена одна очень интересная именная руна…
— У тебя⁉ — опять вознегодовал Пашка.
— Ага.
— Так вы же только что рассказывали, что её какие-то там чудо-пауки на девятнадцатом уровне развития выдают! Ты что, девятнадцатого уровня развития⁉
— Нет. Я перерожденец.
— Ещё и такое есть⁉ — Пашка вскочил на ноги. — А сразу сказать никак⁉
— Ваше Величество, спокойней, — Тихонов достал из внутреннего кармана баночку с пилюлями, затем вытащил одну штучку и передал Императору. — Вот, выпейте.
— Они меня бесят! — пожаловался ему Пашка и послушно взял пилюлю.
— Я знаю, Ваше Величество. Присядьте, прошу вас.
— У меня сын младший, — продолжил Самодержец Российский, всё-таки вернувшись на место и наливая себе водички на запить. — Витька.
— Я помню, Ваше Величество.
— Фанфики пишет! — Император наконец-таки проглотил и запил лекарство; по всей видимости, от нервов. — Я как-то раз почитал. И знаешь, что?
— Что, Ваше Величество?
— Бред! Космодесантники какие-то, колонии, гиперпрыжки, грибы говорящие… Прямо вот бред бредом! Но вот такого, — всё так же глядя Тихонову в глаза, Император указал на нас пальцем. — Вот такого бреда я даже у него не встречал…
Глава Канцелярии пару секунд помолчал, подумал, а потом сыпанул себе в ладонь ещё одну пилюлю.
— Просто для нас сегодня открылось много нового, — сказал он. — А вы тонко-чувствующая натура, Ваше Величество, вас к инновациям готовить надо. Вот, выпейте вторую…
— Ага, спасибо, — вторая пошла по-пеликаньи и на сухую. — Давай ещё.
— Вы уверены?
— Уверен.
— Может, не стоит?
— Гулять так гулять, Тихонов. Давай сюда, говорю.
— Так что за руна? — наконец-таки брат Сык смог продолжить конструктивный разговор.
— Я могу скакать по рандомным мирам, — ответил я. — То есть перемещаться туда, где никогда прежде не бывал. Смекаешь?
— Хм…
— Уверен, что где-то Братство сохранилось в своём первозданном виде. И уверен, что мы сможем его найти. Ну не может же быть так, чтобы эта сраная ВСЁ завоевала всю Вселенную. Ну вот не может.
— То есть…
— То есть да, — кивнул я. — Ни в каком ты ни в тупике, брат Сык. А даже наоборот; можно сказать, что ты вырвался. Поздравляю.
— Как хорошо всё-таки, что Витька у меня младший, — внезапно разоткровенничался Его Величество. — Я бы его до управления государственными делами не допустил, не-не-не…
* * *
Не знаю, какими-такими пилюлями кормил Тихонов нашего Государя-Императора, и знать не хочу. А то ведь обязательно попробую и подсяду.
Но!
Павлу Третьему они явно пошли на пользу. Самодержец повеселел, расслабился и открылся новому прям как монашка в секс-шопе.
— Никому, — шепнул мне Тихонов на всякий случай. — Государственная тайна.
— Понял, — кивнул я.
— Он не всегда на них сидит. Просто сейчас навалилось много всего, понимаешь?
— Понимаю, — ответил я, а про себя лишний раз вспомнил, почему я так настырно сторонюсь политики. Не каждая кукуха столь крепка, чтобы выдержать всё это, далеко не каждая.
Ну да не суть…
Суть в том, что Император без тени сомнений решился шагнуть в портал, который накастовал малознакомый мутный тип из Мытищ, то есть я. Сык, Тихонов и сладоморфичка отправились следом, но вели себя неинтересно.
Зато Император…
— Баро-о-о-он Апра-а-а-аксин! — с порога заорал он так, будто бы они с батей вместе в детстве крапиву палками мудохали.
Портал вынес нас на задний двор нашего дома. За пластиковым садовым столиком сидели мои родственники — мрачные, задумчивые и лишённые новостей о том, что сейчас происходит в мире; напомню, я переправил их в Дракон-Коньячный прежде, чем добрался до портала.
Моего появления, — и уж тем более появления венценосных особ, — они особо не ждали и как раз собирались пить чай. Этого сраного чая мы в последнее время обпились до одури: Роман Романович заявил, что гриль-яйцо — чушь, блажь и непонятная западная хренотень, а после затребовал себе новую игрушку. Родную чтобы, да покондовей.
  
Самовар то есть.
— Кого я ви-и-и-и-ижу!
Батя так и застыл на месте рядом с самоваром. В трениках с оттянутыми коленями и с сапогом в руках.
— Кого? — спросил он, а затем начал неловко оглядываться.
— Рома-а-а-ан Рома-а-а-анович! — Павел Третий уверенным шагом подошёл и обнял батю.
— Ох***ь, — одними губами шепнул батя, глядя мне прямо в глаза.
— Ну как ты⁉ — Император отпустил его.
— Да ничего, вроде бы.
— Ты прости, что я тебя не лично в дворянство определил. Занят был, понимаешь?
— Понимаю.
— Что хотел сказать-то? Отличные у тебя дети, Роман Романович! — крикнул Величество, а затем вдруг посерьёзнел. — Надежда Империи! Свежая кровь! И… э-э-э… молодцы вообще!
— Спасибо, Ваше Величество.
— Золотой ты человек, Апраксин! — сказал Пашка и похлопал батю по плечу. — Тебе и дождь такой же нужен! — а потом заржал.
— Так, — Тихонов поспешил оттащить Самодержца от моего родителя. — Ваше Величество, соберитесь.
— Я собран, как никогда!
Короче говоря, третья, — или четвёртая? — пилюля антидепрессантов оказалась лишней. Но именно эта лишняя пилюля, как мне думается, сыграла огромнейшую роль в истории всей Вселенной.
Ведь именно благодаря ей Павел Третий спокойно понял и принял все те изменения, которые происходили вокруг него. Достойно перенёс все эти тектонически-исторические сдвиги и тряску реальности.
Благодушный и настроенный исключительно на позитив, он понял в чём сейчас заключается основная миссия Российской Империи в грядущей битве. А именно — в сдерживании портала от прорыва разумных, которые на поверку оказались хуже хаоситов.
Понял он и многое другое.
Например то, что пока наши силы свежи, нужно бросить их на эвакуацию сладоморфов. Но не только из человеколюбия. О, нет! Это нужно было сделать ещё и за тем, чтобы лидеры других стран тоже поверили в происходящее и не сочли Пашку поехавшим, который вещает с берега Пироговского водохранилища про говорящие печеньки.
Звучит так себе, но нам нужно было больше сладоморфов для… демонстрации. Не в клетках, конечно, но их нужно было возить и показывать. Морально-этическая составляющая в данном конкретном случае пускай проследует в жопу, потому что на кону стоит очень многое.
Так же Император понял и мою роль в грядущем спектакле.
Его решением семейство Апраксиных стало неприкасаемым. Но только не по-индусски неприкасаемым, — «фу-фу-фу», как выразилась бы София Романовна, — а в том смысле, что не смейте трогать.
Отныне ручки у нас были развязаны. Мы могли делать всё что угодно, не согласовывая это с дюжиной инстанций, поскольку, цитата: «помыслы и стремления семьи Апраксиных лежат в плоскости… э-э-э… Тихонов, в какой плоскости они лежат? Указ оформи, короче, а я подпишу».
Короче говоря, мы молодцы, а все остальные должны слушаться и оказывать нам посильную помощь. Если таковая, конечно, потребуется.
Всё-таки времени мы зря не теряли и, — напоминаю, — в Дракон-Коньячном сидела уже готовая и вполне себе слаженная армия. С которой Павел Третий тоже успел познакомиться.
— Чунга-Чанга, синий небосвод! — пел Император Российский, потешно пританцовывая перед строем лагертов.
— Он не такой, — в сотый раз убеждал меня Тихонов. — Просто что-то пошло не так.
— Я понимаю, — в сотый раз кивал я.
— Чунга-Чанга, лето круглый год!
Как же всё-таки здорово, что Рагнар и его соплеменники не просто не знали нашего языка, но ещё и были вне нашего информационного поля. А то вполне себе могли бы и обидеться, когда Павел Третий начал кричать: «Йоу-йоу-йоу!» и изображать из себя рэпера. Хотел было спустить брюки до колен, но тут уж глава Канцелярии не выдержал, и мы повели Величество к колодцу с целью окатить буйную монаршую головушку из ведра.