Эффект Грэхема

Глаза его сияют от гордости.
– Да, спасибо. Жду не дождусь, когда смогу возглавить команду. Пора уже медали завоевывать.
– Здорово звучит… – Я делаю паузу, надеясь, что он ее как-то заполнит. Молюсь, чтобы он хоть что-то мне сказал, хоть как-то намекнул, на каком этапе создания команды он находится.
Но он молчит.
Мне приходится неловко продолжить.
– Я имею в виду… то есть это, конечно, само собой разумеется, но я бы очень хотела стать одним из кандидатов для отбора.
  
Еще кивок.
– Разумеется. Мы сейчас присматриваемся к нескольким игрокам. В этом году в студенческом хоккее есть очень динамичная группа игроков.
Вранье.
Стискиваю зубы, стараясь не показать своего негодования. Я ни в коем случае не высокомерна, но знаю абсолютно всех хоккеистов в студенческой ассоциации, в том числе первокурсников, которых отобрали только в этом году. Кое-кто из новичков и правда обладает потенциалом, но по большей части среди всех программ Д1 есть лишь несколько выдающихся игроков. И я определенно вхожу в десятку, если не в пятерку, лучших.
– Что ж, отрадно слышать. Не знаю, сколько игроков из колледжа обычно входят в состав, но…
– Процентов тридцать-сорок, – любезно сообщает он, и меня это быстро затыкает.
Черт. Суровый показатель. Учитывая размер состава, там, наверное, совсем немного свободных мест, а значит, он выберет двух, может быть, трех девчонок из колледжа.
– Как я и говорил, – продолжает он, заметив мое выражение лица, – сейчас мы присматриваемся к нескольким игрокам, но ты, разумеется, одна из них, Джиджи. У тебя, конечно, есть проблемы, над которыми надо поработать, но они у всех есть.
– И какие проблемы? – тут же спрашиваю я, слишком поздно сообразив, что звучит это так, будто его критика меня обижает, так что поспешно добавляю: – Я буду признательна за любой совет. Я только рада усовершенствовать свою манеру игры.
Он поджимает губы.
– Проблема та же, что и всегда. Ты совершенно неэффективна за воротами.
Вот теперь я точно встаю на дыбы, потому что он ведет себя так, будто эта «проблема» – какая-то ахиллесова пята, которая мешает мне уже не один год и не дает добиться успеха. Просто чушь. У любого игрока есть сильные и слабые стороны.
– Хорошо, что вы об этом сказали, спасибо. Надо будет обсудить этот момент с тренером Эдли, – киваю я, после чего заставляю себя спросить: – Как дела у Эммы, кстати? Она же в Калифорнийском [23], верно? – знаю, что, если не спросила бы, он бы заподозрил неладное.
– У нее все хорошо. На Западном побережье она просто процветает. Получила небольшую роль в пилотной серии сериала.
– Круто, – вру я.
Мне не по себе, что у нее все так здорово, и я ненавижу себя за малодушие. Не хочу быть малодушным человеком.
– Я передам, что ты про нее спрашивала.
Пожалуйста, не надо, – мысленно умоляю я.
Впрочем, учитывая некоторую напряженность в его голосе, подозреваю, он в любом случае не собирался передавать от меня привет. Да… эти отношения она для меня точно отравила.
– Что ж, рад был повидаться, Джиджи. Я вижу еще кое-кого, с кем мне надо поговорить.
Он похлопывает меня по руке, а затем, к моему вящему ужасу, отправляется навстречу Бетани Кларк, капитану команды «Провиденса».
Это что – шутка? Может, сегодня Бетани и правда хорошо сыграла, но она и близко недотягивает до моего уровня. Мне будто пощечину дали. Горло сдавливает зависть и обида, и я бросаюсь на улицу. Даже выйдя на теплый влажный воздух, не могу стряхнуть ощущение холода.
На середины лестницы снова слышу, как меня окликают.
– Джиджи, подожди.
Оглядываюсь и вижу, что у подножья лестницы, слева от меня, маячит фигура Люка Райдера. Выцветшие джинсы подчеркивают длинные ноги, на нем черная футболка и кепка «Бостон Брюинз» [24], натянутая так низко, что даже глаз не видно.
Я спускаюсь на тротуар, он идет мне навстречу. Невольно хмурюсь.
– Что ты тут делаешь?
Он пожимает плечами.
– Давай словами, Райдер.
Я не в настроении для разговоров в стиле пещерных людей. Отказ Брэда Фэрли до сих пор жжет, как кислота.
Райдер снимает кепку, проводит рукой по волосам, приглаживая их, снова натягивает кепку… я наблюдаю за ним и подмечаю браслет на запястье правой руки. Сплетен он из черных и серых нитей и напоминает браслеты дружбы вроде тех, которые тебе вечно впаривают местные, когда отдыхаешь на островах, – лишь бы ты купил бесполезную безделушку. Браслет старый и потрепанный, он его, наверное, сто лет уже носит.
– Хотел оценить, как ты играешь.
– Хорошо. – Странный, но до чего забавный. Окидываю его долгим взглядом. – Ну как, понравилось?
Он вроде как снова пытается пожать плечами, но замечает выражение моего лица и замирает.
– Было куда более драматично, чем я ожидал, – посмеивается он. – И буллиты вам были не нужны.
– Думаешь, надо было закончить вничью?
– Нет, я имею в виду ровно то, что сказал: буллиты вам были не нужны. Вы могли бы выиграть в третьем периоде.
– Знаешь, другой сделал бы комплимент тому, как я принесла команде победу в серии буллитов, – замечаю я.
– Так тебе это нужно от окружающих? Чтобы тебе говорили, какая ты хорошая девочка?
От его насмешливых слов у меня между ног поднимается горячая волна. Ого.
Вот как.
Не ожидала, что мое тело так отреагирует, и мне это совсем не нравится, особенно учитывая, что прямо сейчас мне полагается рассердиться на Райдера. Он практически сказал, что из-за меня мы в принципе вышли на буллиты.
– Может, ты не заметил, – сухо откликаюсь я, – но они давили на нас как ненормальные.
Райдер не отвечает.
– Что? – ворчу я.
Снова никакого ответа.
Я бросаю хоккейную сумку на асфальт, и она приземляется с глухим звуком. Скрещиваю руки на груди и мрачно глазею на него.
– Давай. Расскажи, что ты там думаешь.
Он встречается со мной взглядом.
– Я имел в виду твою панику за воротами.
Его слова – как удар тупым ножом.
В обычной ситуации я бы спокойно выслушала его, обдумала критику и сочла конструктивной, не проявила такую чувствительность. Но Райдер будто эхом повторяет слова Фэрли, и прямо сейчас мне это нужно в последнюю очередь.
Что, уже двое мужчин говорят, что за сеткой – просто отстой?
– Когда находишься под давлением на их территории и других вариантов нет, надо сразу же переместить шайбу в заднюю часть сетки, – продолжает Райдер, когда я не отвечаю. – Вместо этого ты паникуешь и пытаешься кое-как пасовать, а противник перехватывает шайбу. Именно это и произошло у вас в третьем периоде.
Пожалуй, он куда больше мне нравится, когда молчит.
Я сжимаю челюсть так сильно, что начинают болеть зубы. Игнорируя то, как прямолинейно он оценил всю отстойность моей игры, выдавливаю:
– Так зачем ты здесь на самом деле?
В синих глазах на мгновение мелькает новое выражение, что-то сродни неловкости. Я ожидаю, что он будет тянуть время или ничего не ответит, но он, к моему удивлению, отвечает прямо.
– Вчера к нам на тренировку приходил твой отец.
– И?
Райдер снова поправляет кепку.
– Он сказал, что каждый год руководит лагерем «Короли хоккея». Я надеялся…
– Да ради всего святого! – Я точно знаю, к чему он ведет, и это страшно бесит. – Серьезно? И ты тоже?
– Что?
Я поднимаю сумку, закидываю на плечо.
– Знаешь, сколько парней каждый год приходит ко мне, чтобы подобраться поближе к моему отцу? Я все это уже проходила.
Качаю головой, пытаясь подавить злость. Что ж, по крайней мере, Райдер откровенен. Не пытается пригласить меня на ужин, а то ведь другие так и делают: держат за ручку, шепчут всякие ласковые слова, а потом просят об услуге.
Как я ни стараюсь, горечь так и поднимается. Я и без того была в скверном настроении, а теперь мне в тысячу раз хуже.