Агапи в Радужном мире (СИ)

Вот тогда и появился Альфа. Велел выдать мне кристаллы с информацией и отправить на домашнее обучение. Три раза в оборот буду сдавать теоретические экзамены и лабораторные на полигонах, — Лавиньш выговаривала новые для себя слова старательно и чуточку горделиво. Она же теперь не малограмотная богинька мира на задворках Вселенной, а студентка школы демиургов. Пусть заочница, но доступ к знаниям постоянный.
Я стояла в тени узкого прохода, слушала рассказ и радовалась тому, что Лавиньш так скоро вернулась. Значит, я могу быть свободна от возложенных на меня обязанностей. Хотя я ничего особенного и не делала, а только наблюдала за жизнью на планете, но пусть уж она сама этим занимается. А я найду для себя занятие поинтереснее.
— Где моя врио? — вдруг спросила Лавиньш, и через мгновение я почувствовала лёгкое касание к сознанию. Инк.
«Ты долго ещё прятаться будешь?» — преодолев нелюбовь к ментальным посланиям, поинтересовался Страж.
«Иду», — выдохнула и сделала шаг в салон, понимая, что пришла моя очередь рассказывать о пережитых приключениях.
— Потом провал. Хотя нет… Было что-то ещё. Кто-то причитал и ругался, а две пары страшных глаз смотрели на меня из космической бездны — огненные и жёлтые. И ожившая меховая подушка, оравшая благим матом, — я взглядом обвела притихших слушателей и рассмеялась. — Вот такие ужастики снились мне по итогам путешествия на планету Лес.
Инк, Филипп и Лавиньш внимали молча, не задав ни единого вопроса и не сводя от меня глаз. Даже неловко было. Нашли сказительницу.
— Значит, у меня есть мать? — первой нарушив тишину, едва слышно спросила богиня. — Меня не бросили, как ненужную вещь, а потеряли случайно?
Слёзы плескались в глазах женщины, дыхание сбилось, пальцы комкали салфетку, лежащую на коленях. Бедняжка. Всю свою одинокую жизнь она считала, что её бросили. Таскала груз необоснованных комплексов и в результате навсегда привязалась к единственному человеку, который случайно разделил её одиночество, проявил интерес и расширил мир, рассказав о своей жизни.
— Она помнит о тебе и очень скучает. Думаю, что в ближайшее время вы сможете встретиться. Ваши планеты по вселенским масштабам расположены по соседству. Научишься строить порталы, будете ходить друг к другу в гости, — успокаивающе погладила я собеседницу по плечу. — У вас сейчас много общего будет. Сарон, как и ты, теперь ученица. Станете опытом делиться, шпаргалки к экзаменам вместе писать.
— Что такое шпаргалки? — шмыгнула носом Лавиньш, а Инк с упрёком покачал головой: «Чему хорошему бы научила!»
— Потом расскажу, — хихикнула я. Не думаю, что сдавая экзамены магам и богам, можно шпорой воспользоваться, но тема интересна школярам всех времён, во всех учебных заведениях.
Утешая гостью, я искоса поглядывала на Филиппа, который старательно делал вид, что всё происходящее, ему неинтересно. Он лежал на ковре подле Инка, повернувшись ко мне боком, и временами широко зевал.
— Филенька, ты не хочешь поговорить со мной?
— О чём?
— Например, о том, что ты на меня обиделся без причины.
— Я не обиделся.
— Вижу. Ты же слышал, что не по своей воле я попала в другой мир. И вернуться раньше не могла. Хоть и рвалась к тебе всей душой.
— Правда? — повернулся ко мне кот.
— Правда! Я очень переживала о тебе. Это такое счастье, что дед поделился с тобой кровью и ты стал независимым. Но ты же меня не теперь бросишь? — подлизывалась я к фамильяру.
— Не брошу, — кот чёрной тенью перетёк ко мне на колени, боднул головой плечо и тихо выдохнул мне в ухо. — Я боялся не за себя.
В глазах защипало и, спрятав лицо в шёрстке питомца, я прошептала в ответ:
— Ты мой самый любимый зверь во всей Вселенной.
Постепенно всеобщее эмоциональное напряжение спадало. Лавиньш рассказывала о своих планах по улучшению планеты, Филипп улёгся у меня на коленях и громко мурчал, наслаждаясь почёсываниями.
Только Инк не проронил ни слова. Слушал, кивал, улыбался и молчал.
«Эй, ты чего?!» — мысленно «толкнула» я друга, не желая перебивать и подключать к разговору богиню, увлечённо излагающую проект модернизации.
 
Страж сделал успокаивающий жест, но ничего не ответил.
— Я поживу у вас, — заявила Лавиньш, когда все устали от обмена новостями и начали подниматься с пушистого ковра.
Она не спрашивала. Она ставила нас в известность.
— Живи, — равнодушно пожал плечами Инк. — Комната, где сейчас отдыхает Бродяга, свободна. Думаю, что вы друг другу не помешаете.
— Бродяга здесь?!
— Да. Вы неожиданно появились в салоне, он тут же улёгся спать. Свернулся клубком около твоей головы и уснул. Мы с Филькой тебя пытались в чувство привести. Влил тебе в рот немного бальзама. Знаю, как неприятен его вкус, но ты отреагировала странно. Посмотрела на нас с ужасом, а потом схватила Бродягу за шерсть и начала тянуть себе на голову. Словно укрыться хотела. Бродяга спросонья заорал от боли и начал вырываться, но ты крепко держала. Я едва разжал твои пальцы. Звёздный, кажется, обиделся. Сказал, что не будет больше таскать пьяных дур через космическое пространство, и ушёл наверх спать, — обстоятельно доложил Инк.
Ой, лучше бы он и дальше молчал! Стыд-то какой. Спьяну приняла глаза рес Плоя и фамильяра за чудовищ неведомых, а Бродяге чуть шкурку не попортила. Всё, больше не пью!
Наши затянувшиеся посиделки разогнал спор у крыльца. Кто-то подъехал и шумно расплачивался с возчиком. Инк замахал на нас руками:
— Всё, уважаемые, мне работать пора. Идите на… хм, на веранду. Не мешайте.
И точно. Через несколько секунд за дверью послышались громкие хлопки и вопрос:
— Мастер, у тебя время свободное есть?
Мгновенное превращение собранного подтянутого Стража в расхлябанного манерного Инкитариума, гнусавым голосом затянувшего в ответ:
— Всегда найду для такой ослепительной, как ты, госпожа!
Пока лучший куафёр Радужного мира отпирал дверь и раскланивался с поднимающейся по ступеням клиенткой, мы с Лавиньш споро собрали наш импровизированный дастархан и шмыгнули на кухню. Там я сварила кофе, разлила по двум пиалкам и увлекла богиню на веранду.
— Попробуй.
На тёплом, прогретом светилом полу, прислонившись спинами к стене дома, сидеть было покойно. Я мелкими глотками прихлёбывала любимый напиток и рассматривала внутренний дворик. Пустыня, если не считать традиционной растительности вдоль глухих оград. Хорошо бы здесь фонтанчик устроить, разбить клумбы с пёстрыми цветами. А на террасе стол поставить, чтобы не на полу ютиться. Вон, даже у Зелёной матери стол есть, пусть низкий, но стол. А мы как зверушки на полу питаемся.
Мои размышления об обустройстве быта прервал вопрос Лавиньш:
— Какая она?
— Кто? — не поняла я.
— Моя мать.
Вопрос, конечно, интересный. Что бы я ни сказала, ответ будет неточен. Ибо я оцениваю Правительницу бункера со своей точки зрения, через опыт моей жизни. Не хочу влиять на будущие отношения матери с дочерью. Значит, никаких эмоций. Только факты.
— Знаешь, я когда её увидела в первый раз, то подумала, что это ты. Даже спросила, что она тут делает. Забавно вышло, — совсем не весело усмехнулась я, вспомнив обстоятельства нашего с Сарон знакомства. — Вы очень похожи. Внешне. А вот характер у вас разный. И ещё она волосы стрижёт очень коротко.
— Как это? — округлила глаза собеседница.
— Понимаешь, она взвалила на себя огромную ответственность. Не до причесок ей, — минуя объяснения печальных первопричин потери прекрасных кос, сказала я.
— Хочу её увидеть.
— Вы обязательно встретитесь. Вот подучишься немного, освоишь технологию построения порталов, и увидитесь.
— Ты права. Пойду заниматься.
Лавиньш легко встала, и через несколько секунд я услышала, как её босые ножки стремительно прошлёпали по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж. Пиалка с кофе, к которому богиня не прикоснулась, сиротливо остывала на полу террасы.
Жизнь потекла размеренно и относительно спокойно. Звёздный Бродяга, с которым мы объяснились и помирились, не простившись, исчез. Богиня с головой погрузилась в учёбу, редко выходя из своей комнаты. Инк, виртуозно изображавший в течение дня стилиста, вечером был молчалив и мрачен. Я вела хозяйство и помогала в Деревеньке развивать запущенные с моей лёгкой руки проекты.