Агапи в Радужном мире (СИ)

— А координаты мира ты знаешь?
«Координаты знаю я», — лениво приоткрыл глаза Бродяга.
— Так чего сидим? Кого ждем? Пошли, родной! — обхватила я обеими руками шею кота и легонько потянула, мотивируя подняться.
«А на посошок? — вдруг заявил этот наглый межгалактический пьяница. — Там у вас не наливают, да и пить не с кем».
— А здесь с кем? — злясь на кота за каждую секунду промедления, рыкнула я.
«С тобой. Выпей со мной наливочки божественной, и пойдём. Хозяюшка, угостишь на прощание?»
Хотелось схватить за ухо скотинку и потрепать вволю, но, увидев выжидающий прищур хищных кошачьих глаз, решила, что пригублю слегка, потешу котейку и займусь построением перехода.
— Давай! — взяла свою чашу, на дне которой темнело несколько капель насыщенного бордового цвета.
«Полную!» — не согласился на такой вариант Бродяга.
Я растерянно посмотрела на Зелёную мать, надеясь на поддержку. Но богиня смотрела на нас с лёгкой безучастной улыбкой, как на возню милых зверушек.
— Кот, я не пью крепкие напитки в таком объёме. Ты смерти моей хочешь? — запротестовала, взывая к разумности.
«Ты меня уважаешь?» — ошарашил собутыльник классической застольной фразой.
— Уважаю, — буркнула я и тяжко вздохнула, разливая наливку по пиалам. — Не дойду я до дому.
Построение портала требует ясного ума и чёткого осознания происходящего. Иначе всё может закончиться крайне плачевно. Выйду в центре звезды и даже не сгорю, а испарюсь за долю мгновения. Или занесу самою себя на планету с ядовитой атмосферой. Ой, да мало ли какие неприятности могут случиться с пьяной женщиной!
«Не бойся. Я с тобой», — подбодрил Бродяга и выжидающе посмотрел на меня.
— Ты посмотри на неё! Я последние минуты жизни считаю, а она где-то пьянствовала! Уйду я от неё. Уйду! Никакой ответственности за мою жизнь. Сплошное легкомыслие и эгоизм. Как жить с такой, Инк?
Над головой громким шёпотом кто-то раздражающе зудел, мешая сосредоточиться на действительности и понять, кто я и где я.
Вопрос номер один: кто я? Почему я этого не помню? Неужели я спьяну пошла домой глючным порталом Бункера?
«Пошла»! Значит, я женщина. Самка человека. Ну, хоть что-то. Отчего такая пустота в голове? Может, умерла уже? Надо попробовать пошевелиться.
— Инк, посмотри, она рукой шевельнула! Скажи, сколько надо выпить, чтобы войти в такое состояние?
Шёпот. Как же он отвлекает. Но голос, кажется, знакомый. Что-то ещё в словах было? Инк! Да, я когда-то слышала это имя. Может, он поможет мне вспомнить, кто я? Что-то ещё важное было. Промелькнуло мимолётно, но важное. Бункер! Я там была, и там было плохо. Плохо всем. И портал там сломан. Переход памяти лишает. Мамочки! Я пропала. Понятно теперь, почему ничего вспомнить не могу.
— Туристка, ты глаза открыть можешь?
Не могу. Я же забыла, как это делать. Скоро забуду, как дышать и умру. Жалко. Хотелось ещё на Океане побывать, повидаться с Френки. Бируни для неё листочек передал. Умру и деда не увижу. Какая жалость.
— Инк, посмотри, у неё слёзы. Она плачет! Наверное, ей стыдно. Может, простим?
— Простим, обязательно простим. Агапи, сделай глоток. Будет легче.
Кто-то положил руку на затылок и приподнял голову, а к губам приложили что-то прохладное и влажное. Пить? Опять пить?! Хватит уже. Сколько можно!
Но несколько капель просочились сквозь расслабленные губы на язык, взбодрив гадостным вкусом тонизирующего напитка Инка.
— Сделай ещё глоток, — мягко попросил кто-то, и рот заполнила неприятная, но животворящая влага.
Как же я глотать её буду? Я же забыла, как это делать. Или помню? Но глотать было уже нечего. Пересохшая слизистая впитала напиток, как губка.
— Из чего делают эту гадость? — прошипел кто-то рядом.
— Инк! Она заговорила. Агуня, ты где шлялась, пьянчужка бессовестная?! — голос уже не шептал, а орал мне в ухо.
Заговорила? Это я, что ли, про гадость спросила? То есть я не утратила навыка речи. Может, всё не так плохо?
Глубоко вздохнула, и ноздри защекотал аромат свежесваренного кофе. Провела ладонью по поверхности, на которой лежала. Плотный ворс ковра из гостиной в доме Инка, если не ошибаюсь. Щёку щекочет мех подушки. Что-то не помню такой. Может, купил, пока меня не было?
 
Я вздохнула ещё раз и с трудом приподняла веки.
Из полумрака на меня не мигая уставились две пары светящихся глаз. Жёлтые и тёмно-вишнёвые с алыми всполохами.
— Жуть какая! — ахнула я, крепко зажмурившись. Ухватив меховую подушку за плотную шерсть, я потянула её на себя, чтобы спрятать голову от чудовищ.
Подушка дернулась из рук и противно заорала:
— Мяяяяяяяяяяааауууууууу!
Сознание, напоследок вспомнив про пушного зверька из тундры, позорно ретировалось, оставив моё беспомощное тельце на съедение живым подушкам и монстрам с разноцветными глазами.
  
Глава 20
 
Для того, чтобы ступени под ногами не скрипели, ногу нужно ставить на внутренний край лестницы. Прижавшись щекой к тёплой стене, я аккуратно кралась из своей комнаты вниз. Туда, где слышались приглушённые голоса.
Почему я крадусь? Я же в доме Инка, где мне ничего не угрожает, спрашивала я себя в который раз. Сама себе в ответ недоумённо пожимала плечами и продолжала спуск, таясь.
Вообще-то я направлялась в купальню, локтём левой руки прижимая к боку свёрток с чистым бельём и сменной одеждой. По пути планировала посетить туалет, а на кухне выпить большую чашку воды.
Именно жажда вынудила меня проснуться. Немного полежала с закрытыми глазами, вспоминая удивительные приключения, пережитые во сне, и участников сновидения.
Даже Косрока приплела, посмеялась над ночными фантазиями подсознания. Вздохнула о Бродяге, которого не видела уже очень давно. Улыбнулась образу любимой подруги, тоска по которой трансформировалась в образ Разумного Древа из мира Лес. Хихикнула, что вновь заделалась крёстной.
Сцепив пальцы в замок, я сладко потянулась и открыла глаза. А потом и рот. Вытянутые руки были облачены в рукава форменной куртки мышиного цвета.
Дотронувшись до нагрудного кармана, нащупала небольшое уплотнение стазиса, в который завернула лист Бируни.
Это не сон! Я констатировала сей факт, спуская ноги на пол и слегка покачиваясь в гамаке. Но как же я вернулась в Радужный мир?
Напрасно мучительно напрягала память. После слов кота: «Пей до дна!» в воспоминаниях обнаружился провал.
Лестница закончилась, и я быстрой тенью скользнула в бытовое крыло дома.
Похоже, головой я всё же повредилась — от людей шарахаюсь и прячусь по тёмным углам. К такому неутешительному выводу я пришла, зачерпывая большой кружкой прохладную колодезную воду. Какое счастье, что она не из преобразователя, а натуральная.
Расслабившись в булькающей время от времени воде узкого бассейна, я вдруг поняла, почему боюсь встречи со своими друзьями. Мне стыдно.
Стыдно за внезапное исчезновение, стыдно за то, что вернулась в пьяном беспамятстве. Филипп подумал, что я сбежала. Оправдывайся теперь и доказывай, что «не виноватая я» и вляпалась не по своей воле, а похитили меня. Причины дурацкие — самой смешно. Смешно, но всё равно стыдно.
— …получилось, что в группе я самая старшая, но самая бестолковая. Демиурги своих чад ещё дома магии созидания учить начинают. Видели бы вы, что они творят! Я только ахала от удивления. Да ещё шарахалась от шариков огненных, которыми они швырялись. Юбку прожгли во многих местах. Пришлось переодеваться в форму, которую всем ученикам выдают. Из ткани специальной сшита — не горит, не промокает и удары задерживает. Должна признать, что в штанах намного удобнее заниматься на полигоне. Да и бегать за сорванцами, чтобы уши надрать, тоже.
Но демонят этих трудно поймать, и сладу никакого с ними нет. Наставники одёргивали на занятиях, ректор обещал отстранить от практики особо ретивых, воспитатели розгами грозили. Притихли на день, а потом за старое принялись. Им зазорно показалось, что я не демиургового рода, но учусь с ними на равных. Чуть до бунта дело не дошло. А я причина всему.