Огнев на линии любви
– Анто-он, – тяну на выдохе, пока он поворачивает меня к себе и мягко подталкивает к стене.
Возбуждение пронизывает, искрами роится и выходит из меня рваным дыханием. Желание сродни наваждению. И со мной такое тоже впервые.
Мощное тело нависает сверху, глаза Антона темным янтарем блестят в полумраке.
– Хочу тебя пиздец как, – бесстыдно признается, склоняясь к губам.
Первый поцелуй – словно в доказательство сказанного – до сладкой судороги безумный и обжигающий.
Током бьет.
Горячий язык толкается в меня без приглашения, об этикете и важности прелюдии Антон явно не в курсе, потому что вместе с варварским захватом моего рта, он продолжает тискать грудь. По-мужски. Даже по-медвежьи.
Я, чтобы не анализировать ситуацию, прикрываю глаза и отключаю разум.
Могу я хоть раз в жизни побыть глупым Олененком? Что здесь такого? Чем я хуже той же его Даши?
В последнее время мы с Сашей превратили секс в операцию по оплодотворению. О своем удовольствии я даже не думала. Каждый раз, когда он кончал в меня, я жалобно молилась, чтобы кто-то из сперматозоидов добежал до моей упрямой яйцеклетки и сделал меня, черт возьми, наконец-то беременной.
– Ан-тон! – вскрикиваю, взмывая в воздух.
Оштукатуренная стена неприятно царапает обнаженную спину.
Мужские руки грубовато оглаживают бедра. Между нами – пьянящий запах алкоголя и вседозволенности. От этого в промежности вот-вот рванет: окончательно себя отпускаю. Скрещиваю ноги на подтянутой заднице и доверчиво обнимаю могучую шею.
Антон, принимая капитуляцию, задирает платье и заводит ладони под белье.
– Наживую хочу. Можно? – спрашивает, на секунду прекращая кусать мои губы.
Я резко открываю глаза. Нет, конечно. Я же не дура.
– Не бойся, Есь. Без защитного костюма я давненько в пожарах не участвовал.
Не давая подумать, он дергает замок на ширинке и приспускает джинсы. Сдвинув влажное белье, толкается в меня. Вместе с удовольствием тело пронизывает животный ужас.
Другой мужчина во мне.
Другой.
Я же не думала об этом всерьез. Огнев вполне устраивал меня как порнокартинка, которую хорошие девочки обычно рассматривают и скептически морщатся.
Антон приподнимает мои ягодицы, член практически выскальзывает, и я недовольно хнычу, а вновь почувствовав приятное натяжение, слабо вскрикиваю. В экстазе задираю футболку, чтобы ощутить, как напрягаются мышцы на рельефной спине.
Подстраиваюсь под сумасшедший темп. Вспыхиваю свечой. И гасну. Звуки секса приглушаются звуками влажных поцелуев.
Боже.
Это… немыслимо так меня трахать. У стены. В полной темноте. Без всяких ухаживаний. Чтобы перейти к этому этапу с Сашей, ему понадобилось немало потрудиться. Огнев же учебную программу прошел экстерном.
Внизу живота становится все жарче и жарче, я отключаюсь, чувствуя в голове приятную легкость, накатывающую волнами и в итоге перерастающую в мощное землетрясение с потопом в промежности.
Антон прикрывает мне рот рукой, не давая пикнуть. Шумно дыша, совершает последний толчок, содрогается и замирает. Кончает в меня, придурок?!
Влагалищные мышцы все еще сокращаются, сознание спутанное, но я всячески пытаюсь вырваться.
– Ты кончил в меня? – злобно шиплю. – Совсем придурок?
– Прости. Я задумался, – отвечает он без малейшего намека на сожаление.
Между нами завязывается борьба, в ходе которой я награждаю его упругие ягодицы ударами острых шпилек. Но у Антона Спасателя Огнева оказывается не болевой порог, а целая болевая перегородка.
Бесчувственный пожарный.
– Отпусти меня, – требую всерьез.
Пытаюсь спрыгнуть на пол, но кто бы мне дал!
Крепко удерживая мое подрагивающее тело, Антон стягивает кроссовки и отправляется в спальню.
– Огнев! Отпусти меня быстро, – всхлипываю, проезжаясь пальцами по коротко стриженному затылку.
– Ага, бегу и падаю, – выдает. – Ты привыкла, что все тебя слушаются, да?
Положив меня на кровать, быстро стягивает повисшее на талии платье и стринги. Сжав их в ладони, смеется:
– Все время думал, какое у тебя белье… На училку не тянет, Фюрер.
Он… думал об этом?
– Ты маньяк, – шепчу, прикладывая ладони к горящим щекам.
Двигающийся силуэт в темноте говорит о том, что Антон раздевается. Делает это, как и полагается пожарному, максимально быстро, а потом тянется к светильнику.
– Не-ет! – испуганно кричу.
Поздно, конечно.
Мягкий свет теперь красиво обволакивает наши обнаженные тела. И напичканные стыдом глаза абсолютно некуда девать, приходится смотреть на своего любовника, который с медленным, действительно маниакальным удовольствием разглядывает мое разъяренное лицо, шею и покрывшуюся алыми пятнами грудь.
– Ты охренеть какая красавица… Даже обидно, что стерва…
– Да пошел ты. Придурок!
– Истеричка-алгебраичка, – отпускает нагло, приближаясь.
– Придурок, – шепчу уже тише.
Я скучная училка. У меня фантазии ноль. Не то что у некоторых.
Тоже осматриваю обнаженного спасателя. По-новому. В прошлый раз в этой квартире не смогла оценить его по достоинству. Это как с дорогим «Мерседесом» – нравится, но всерьез не приглядываешься. Все равно никогда не купишь.
Внимательный мужской взгляд замирает на моем животе.
– Серьезно, Фюрер? Знак бесконечности?
Огнев откидывает голову и громко хохочет. Потом снова смотрит на золотую сережку в пупке. Склоняется, чтобы разглядеть получше.
Я вздрагиваю: так он близко.
Янтарный виски в темных глазах, кажется, теперь не просто плещется, а красиво горит. Мне нравится.
– Ты хоть знаешь, как он называется? – шепчу.
– Инфинити, – кивает Антон, опускаясь на кровать и нависая надо мной.
Времени даром не теряет.
– Лемниската. Садись, двойка, Огнев.
Обворожительная улыбка касается жестких губ. Я на нее залипаю, будто впервые вижу.
– Ты реально двинутая на работе училка, Еся. Кто носит знак бесконечности в пупке? Никогда такого не видел.
Легонько бью по широкому плечу. Раздражаюсь.
– Серьезно? Это мне говорит человек, у которого ключ на…
– Заткнись, – со смешком отпускает и склоняется для нового поцелуя.
Языки сплетаются в яростном танце. Тяжелое тело придавливает меня к матрасу, и это ощущается приятно, черт возьми. Соски трутся о горячую кожу. Пожар снова во мне.
– Опять? – закатываю глаза, чувствуя твердый член, упирающийся в промежность. – Тебе бы в больницу…
Антон усмехается, тянется к моей груди и недовольно ворчит:
– Ничего не могу с собой поделать. Как вспомню, какая ты сука, у меня сразу стоит.
Глава 11. Антон
– Я не сука…
Обижается. Брови хмурит.
– В хорошем смысле, – лыблюсь. – Это… типа комплимент был.
Успокаивается вроде.
– Ты чертов извращенец, – выдыхает Еся, сдавливая ногами мои бедра.
Оглаживает плечи. Ласково так. Нравится.
Надо еще посмотреть, кто из нас больший извращенец, думаю. Учитывая то, как она в коридоре усиленно протыкала мою задницу острыми шпильками. Здесь даже БДСМ отдыхает.
Возбужденно осматриваю полузакрытые веки с тонкими изогнутыми ресницами и глаза с пьяной поволокой, вздернутый носик, припухшие губы, светящуюся кожу…
Охренеть.
Как до банки с мороженым наконец-то добрался.
Склонившись, с аппетитом покусываю ярко-розовый сосок и вбираю его в рот, чтобы хорошенько облизать. Слюни скапливаются во рту непроизвольно. Пульс шпарит.
– Господи, – шепчет Фюрер, сексуально прикусывая нижнюю губу.
Пальчики бесцеремонно разгуливают у меня на голове, путаются в волосах.
Приподнимаюсь на локтях. Любоваться обнаженной Училковной хочется почти так же сильно, как отлюбить. Член быстро находит дорогу и погружается в узкую влажность, в голове взрываются порочные каскады.
Я. Трахаю. Есю.
– Кончишь в меня еще раз – придушу, – хрипит училка, выгибаясь от удовольствия. Талия еще тоньше становится.