Огнев на линии любви

Стерва, а? Какая красивая. Хочу поцеловать. И хрен кто помешает.
– Ага, – бурчу, проезжаясь подбородком по хрупкой ключице. – Ты меня уже душишь…
Смотрю туда, где наши тела сливаются в одно целое.
– Ан-тон… – стонет и дрожит.
Потом сама же пугается. Моего имени, блядь, пугается.
Агрессия по венам несется.
Целую поглубже – так, чтобы обо всем забыла. Обо всех. Фиксирую шею ладонью и вколачиваюсь в ритме марша. Сам стараюсь ни о ком не думать.
  
Она свободная, я тоже обязательствами брезгую.
Мы тут никого не предаем.
И мне пиздец как нравится. И голос ее, и дыхание сбитое. И то, как губы трясутся от желания.
Хочу, чтобы минет мне сделала. Этими губами.
В идеале сейчас. Ну… может, через часик.
После подзарядки.
Пока размеренно впечатываюсь в податливое тело, прикидываю варианты, как бы добиться желаемого. Я всегда добиваюсь того, что хочу. По-другому не бывает.
Возможно, стоило бы прикинуться хорошим мальчиком и получить условную пятерку в дневник, но все идет к коту в трубу, когда я снова, как дебил, пропускаю свой же гол. Хрен знает, это что-то природное. Кончаю в нее стремительно, накрывая хрупкое тело.
Улыбаюсь.
– Огнев, – разъяренно визжит Файер, впиваясь ногтями в спину.
– Бля-ядь…
Хер тебе, а не минет, старлей! Точно не сегодня.
– Погоди, блин, – зажмуриваюсь от удовольствия.
Тесно, влажно, просто огонь! Член благодарно откланивается.
Перекатившись на кровать, не отпускаю Есю ни на секунду. Такая сразу сбежит. Умной бабе – главное, не давать думать. Тогда у нас все как по маслу будет.
По-хозяйски оглаживаю грудь. Просто оторваться не могу. От ощущений этих и мягкости ее. Слабой дорожкой прохожусь по животу и касаюсь промежности. Пальцы утопают во влаге. Внутри фейерверки взрываются. Противопожарной безопасности – ноль.
Еся вздрагивает, ей, оказывается, немного надо. Поглаживая клитор, целую острое плечо и не могу отвести от нее взгляда, когда ее накрывает оргазм: лицо вытягивается, рот приоткрывается, а глаза становятся стеклянными.
Вибрируя всем телом, она обнимает мое запястье руками и просит остановиться.
Кайф. К себе подтягиваю.
– Ш-ш-ш… Лежи, не дергайся, – морщусь, переплетая наши ноги. – Иначе еще раз получишь.
Еся замирает у меня на груди.
– В первый раз такое вижу, – шепчет, разглядывая татуировку внизу. – Можно потрогать?
Я счастливо улыбаюсь. Вот он, шанс. Один из тысячи, твою мать. Правильно начкар говорит: «Антоша в рубашке родился».
– Можешь даже на вкус попробовать… – предлагаю, подаваясь бедрами в узкую ладонь.
– Вот еще, – усмехается она. – Перебьешься, Огнев.
Блядь.
Сложно ей, что ли?
– Это ведь ужасно больно, Антон, – ведет пальчиком по полунапряженному стволу, очерчивая ключ. – Ты совсем придурок, да?
Я пожимаю плечами. Может быть.
– Надеюсь, это на спор было хотя бы? – поворачивается ко мне, внимательно разглядывая лицо.
Смущается, когда я убираю длинные, светлые пряди ей за спину. Хочу смотреть на нее целиком.
– На спор? Типа того, – отвечаю неопределенно.
Лет в двадцать было дело, встречался с одной неформалкой. Она в тату-салоне работала. Предложила набить татуировку, правда, засомневалась, что я вытерплю. Я молодой был. До хрена самоуверенный. Сказал сделать там, где больнее всего. Она предложила веки или член.
Я же не совсем отбитый. Выбрал второе.
– Я, наверное, поеду, – говорит Фюрер.
Снова свой калькулятор включила. Достала.
Отпускаю ее ровно на четверть секунды, чтобы погасить свет. Тут же подтягиваю под себя и накрываю нас обоих одеялом.
– Спи, – раздраженно произношу.
Она послушно затихает.
Улыбаюсь.
– Слезь с меня. Немедленно…
Продираю глаза и откидываюсь на подушку.
По ходу карета превратилась в тыкву.
– Я отвезу, – проговариваю сонно. – Куда ты понеслась? Ты чаю хотела…
Хрипло смеюсь, разглядывая аппетитную задницу и узкую поясницу.
– Я просто перепила. А ты и рад, – оборачивается Еся.
Сердится.
– Я не пользуюсь пьяными девочками. Никогда.
– Как благородно, – шипит Фюрер, натягивая свой шелковый фартук. – Ты вообще очень благородный, Огнев. И друг отличный…
Кровь приливает к ушам.
У нас в пожарной части товарищество – не последнее слово. И чисто технически я ни в чем не виноват. Они с Саней расстались. Однако чувствую себя так, будто в душу кошки нассали. Погано.
– До тебя никто не жаловался, – лениво произношу.
Есения вспыхивает. Злая, как черт.
– Мерзкое животное, – свысока кидает напоследок и, задрав острый подбородок, вылетает из спальни.
Спускаю руку к паху и обнимаю внушительный стояк.
Сука…
 
Глава 12. Есения
 
В понедельник с самого утра зарядил такой сильный дождь, что пришлось отправить свою природную экономность в бан и заказать такси через приложение. Поэтому осталось время на завтрак с подругой в кафе неподалеку.
Взяв с прилавка свой капучино в картонном стаканчике и горячий сэндвич с лососем, иду к столику у окна. Ленка не спеша потягивает чай и смачно откусывает бургер.
– Так и знала, что вы переспите, – говорит она так громко, что девчонка за стойкой тут же вытягивается струной.
– Лена! – хмурюсь.
– Прости, – она снова оттяпывает кусок бургера зубами.
– Чтобы никому!..
– Ты че! Могила, – жует с наслаждением.
Я закатываю глаза, понимая, что вряд ли она кому-то расскажет. Ленке всегда можно было доверять. Она взбалмошная, громкая и вообще немного странная, но при этом честная. Я считаю ее самой близкой подругой.
– А как там…
– Я ничего не помню, – тут же ее предупреждаю.
– Как? Совсем ничего?
– Ничегошеньки, – зажмуриваю глаза и краснею.
В голове тут же проносятся горячие порнокартинки: Антон нависает надо мной, гипнотизирует своими глазами, облизывает грудь, потом жадно трахает.
Дважды. Каждый раз кончает.
У меня такого никогда не было. Я думала, так только в любовных романах бывает.
– Еся, – негодует Ленка. – Ты что, больная? Как можно было ТАКОЕ не запомнить?
– Значит, ничего там особенного, – фыркаю. – Как меня вообще угораздило? Я в шоке.
– А я знаю почему!..
– Знаешь? – пугаюсь.
– Конечно. Это элементарно, подруга. У тебя же Луна в Водолее!.. Тебе пить категорически запрещено. Ты под этим делом… как бы это сказать…
– Что-о?..
– Скажем так, твоя социальная ответственность под воздействием алкоголя стремительно падает, – хихикает.
– В смысле? – нагибаюсь к Ленке. – Типа я шлюха, когда выпью?
Это, конечно, многое объясняет. Я в гороскопы эти не верю. Никакая астрология не наука, одно шарлатанство и выкачивание денег.
– Почему сразу шлюха? Какая ты грубая, Есения Адольфовна. Просто ты становишься распутной… Держишь нефритовые ворота незапертыми… Выгуливаешь кормилицу… Отправляешь шубку в химчистку…
Ленка серьезно округляет глаза.
– Понимаешь, о чем я?
– Господи, слава богу, дело не во мне, – выдыхаю с облегчением, приступая к остывшему сэндвичу.
Мне начинает нравиться астрология!
Первый урок в седьмом «А», как обычно, пролетает быстро. Ученики сонные, полуживые, поведение идеальное. Мой родной восьмой «Б» на этой неделе не дежурит, поэтому короткую перемену провожу, забившись с телефоном в самый темный уголок в учительской.
Пропущенные звонки от Саши решительно удаляю. А вот в мессенджере меня ждут целых три сообщения, отправленные утром с незнакомого номера. Заметив, что он заканчивается на сто двенадцать, качаю головой.
Очень оригинально, конечно!
«Привет».
  
«Как ты?»
«Все хорошо?»
Подумав, печатаю ответ:
«Вы ошиблись номером. Если что-то продаете, я все равно не куплю».