Огнев на линии любви

Сжимаю зубы от злости. Невыносимо больно становится.
Уже собравшись в бар, долго сомневалась… Это тот случай, когда платье тебе идет, а ты ему – вроде как не очень. Слишком уж я скованная. Такой образ надо носить уверенно и дерзко, а мне парень изменил с Крошкой-картошкой – и самооценка стремительно пробивает дно.
Лена дожидается, пока диджей закончит проигрывать очередной сет и в перерыве продолжает:
  
– Где взять, где взять… «Тиндер» не предлагаю. Такого добра, извините, в каждой поликлинике. Только языком чесать умеют. И вовсе не в тех местах, где полагается…
Мы с Гулей переглядываемся и прячем улыбки.
– Ты, главное, как встретишь кого, сразу проверяй, – наказывает Лена.
– А как? – удивляюсь.
– Ну всему тебя учить надо… Самое главное у мужика нынче что?
– Хм… Член? – смущенно уточняю, заговорщицки придвигаясь к центру стола и облизывая пересохшие губы.
В груди что-то вспыхивает и жжется. Ленка ошарашенно округляет карие глазищи.
– Матерь Божья, Пресвятая Богородица. А ты горячая штучка, Адольфовна… Кто бы знал?
– Сама спросила, – невозмутимо отпиваю шампанское.
– Это тоже, Есения. Но я про другое…
– Опять про натальные карты, Лен? – спрашивает Гуля, хихикая.
– Ой, я вас умоляю. Натальные карты – вчерашний день, девочки. Мужики научились и тут обманывать. Они сейчас прошаренные пошли. Янку с нашего филфака помните?
Одновременно киваем.
– Так вот. Вышла замуж за рака, а он, гад…
– Изменил? – спрашиваю испуганно.
– Умер? – прикрывает рот рукой Гуля.
– Хуже, девочки! Близнецами оказался.
– Лена, блин…
Я умру от смеха. Ленка не унимается:
– А Яночка уже и совместимость, и ректификацию времени рождения сделала. Кучу бабок в этого козла вложила.
– Разве она не видела дату рождения в паспорте?
– Ай, видела, конечно, – машет рукой подруга. – Июнь с июлем спутала…
Мы снова хохочем. Так заливисто, что парни за столиком справа оборачиваются. Один из них, тот, что помоложе, – долговязый блондин – с тех пор как мы пришли, все время пялится на меня. Это раздражает. Ему и двадцати, наверное, нет. Что с ним делать? Результаты ЕГЭ обмусоливать?
– Так что главное-то в мужике? – сонно спрашивает Гуля. – Ты так и не сказала.
– Главное, девочки, в двадцать первом веке – когда нет проблем с ФССП.
– Боже. Это что-то из эзотерики? – выдыхает Гуля.
– Да если бы, – закатывает глаза Ленка. – Это Федеральная служба судебных приставов. Покруче всяких астрологов расскажет, подходит тебе мужчина или нет. Если у него долги там или алименты – на фиг надо.
Бедные мужики. Со всех сторон обложили!
Мы заказываем еще по бокалу шампанского и гуськом отправляемся на танцпол. Двигаться в такт под современные песни непросто. К тому же я глазами стыдливо ищу своих выпускников. Нервничаю, все время проверяя бретельки на шее.
Подрыгавшись минут десять, возвращаемся за столик.
– Девчонки, привет! – тут же окликает мужской голос.
Подняв лицо, вижу того самого долговязого с другом значительно старше. Лет так на пятнадцать.
«Как мило, – улыбаюсь в бокал. – С папой пришел знакомиться».
«Папа» качает головой в такт негромкой музыке и подмигивает мне, хлопая по плечу не сводящего с меня глаз «сыночку»:
– Вашей маме зять не нужен, девушка?
Лена, быстро оценив бесперспективность странной «семейки», выдает:
– Мы еще прошлого не зачмырили.
– Понял-принял, – сдается мужик.
Я с облегчением вздыхаю. Ленкины глаза загораются новой идеей:
– Вообще, тебе надо переключиться, Есень. Так ты быстрее забудешь своего заморыша.
– На кого? – оглядываюсь, разводя руками.
Пока мы предавались разговорам и шампанскому, народу в зале поприбавилось. Я по привычке бегло прикидываю количество людей. Профдеформация не дремлет.
Бесплатный алкоголь сделал свое дело: процентов восемьдесят присутствующих в зале – девушки. В носу весь вечер стойкий аромат разнообразных духов. В женский туалет – очередь до завтра.
Пристально высматриваю тех, кого бар сегодня радует исключительно за деньги.
Мужчин немного, но они есть. Высокая фигура на стуле у барной стойки кажется мне знакомой. Я присматриваюсь.
Взгляд фокусируется, распознавая Антона Огнева. Темные глаза, утром сумевшие пригвоздить меня к полу, сужаются.
Он здесь один.
Следом вспоминаю Сашу и то, как он умолял простить его. Моя несостоявшаяся свекровь перед приходом девочек полчаса втирала по телефону, что «Сашенька все осознал и такого больше не повторится. Бедняжка места себе не находит».
Это сбивает с толку. Мучает сердце.
Не сказать, что Антон долго собирался. Обычные синие джинсы и белая футболка. На ногах модные кроссовки. Темные волосы в беспорядке, будто их кто-то только что вспахал пальцами. Голым он выглядит сильно наряднее.
Не мужик, а «Киндер-сюрприз» для девочек, ей-богу.
Огнев нагло усмехается и, взяв с барной стойки одну рюмку из шота, салютует ею. Я медленно перевожу взгляд на свой бокал и.... высокомерно отворачиваюсь.
Вот еще.
Пытаюсь вникнуть в смысл разговора между Гулей и Леной, но барабанные перепонки словно лопнули. Мозг стекает по желобу. Все ниже и ниже.
Когда диджей объявляет медленную композицию и просит девушек пригласить кавалеров, внутренне возмущаюсь. Что за манера все перекладывать на женские плечи?
– Мы в туалет, – разочарованно произносит Ленка, наблюдая, как мужиков, словно горячие пирожки, разбирают. – Ты с нами?
Отказавшись, провожаю их глазами, чтобы снова посмотреть на Огнева, но его и след простыл. Ну конечно, его уже похитили.
Как самый сладкий пирожок с тарелки.
Пытаясь справиться с разочарованием, вздрагиваю, когда что-то касается плеча.
– Воу-воу, – убирает Огнев ладонь. Наклоняется, чтобы я услышала. – Не вели казнить, Файер. Я с миром…
– Привет, Антон, – растерянно произношу.
Смотрим друг на друга в мелькающем свете прожекторов. Меня от этого ведет, значит, пора домой?
Огнев первым отводит взгляд и мрачно усмехается, будто решаясь.
– Пойдем-ка потанцуем, – он хватает меня за руку и поднимает с узкого дивана.
Я послушно тащусь за широкой спиной и врезаюсь в нее, когда Антон останавливается. Смущаюсь, как школьница. «Это второй знак», – думаю, обнимая тугие бицепсы.
Мужские пальцы медленно пересчитывают мои позвонки, но дистанция соблюдается.
– Не простила, значит?
Игнорирую.
– Знаешь, что такое белый танец? – вскидываю на Огнева пылающее лицо.
– Думаешь, я такой тупой, Училковна?
Он совсем немного придвигается и тянется к моему уху, не переставая поглаживать поясницу. Его дыхание обжигающее, словно Антон только что вышел из очередного горящего дома.
Колючая щека нагло царапает мои личные границы в районе виска.
– Белый танец – это как белый флаг. Только мокрый…
Выдохнув весь воздух из легких, пораженно качаю головой и прикрываю веки.
Он… извращенец.
А я в той стадии, когда мне такое надо…
 
Глава 9. Есения
 
Тоскливая песня, под которую мы осторожно касаемся друг друга, заканчивается как-то быстро. Больше не разговариваем. Я закрываю копилку с эмоциями на замок и стараюсь ничего не чувствовать.
Иначе можно сойти с ума.
Одновременно с этим дико злюсь на певицу. Не могла повыть подольше?..
Диджей включает фоновую музыку. Мы с Антоном замираем посреди танцпола и около минуты не двигаемся.
– Пойдем? – не сводя с меня глаз, спрашивает он.
Я неловко отступаю.
Моя рука утопает в сухой, теплой ладони и я снова, как легкая бумажка на ветру, плыву через толпу за широкой спиной, обтянутой сверкающей от софитов белой футболкой.
  
«Господь Всемогущий, что я творю?» – в голове только один вопрос.
«Ты творишь глупости!» – вопит придавленный харизмой спасателя математический склад ума.