Огнев на линии любви

Я громко вздыхаю и покашливаю, мысленно отвешивая подзатыльник Сане. Мол, давай, друг. Дожимай. Не видишь? Девочка готова.
До Зародыша доходит не сразу.
Упав на колени, он сжимает тонкую талию и лицом утыкается в плоский животик.
– Есень, ну прости дурака, – хрипит сдавленно.
Растерянно на меня взглянув, Есения неуверенно приобнимает Саню за плечи и всхлипывает.
Ну-с, хватит с меня.
  
На этом моменте выхожу на лестничную клетку и начинаю спускаться вниз. Преодолев пролет, скачу обратно.
Вежливо стучусь к соседке, игнорируя желание посмотреть на дверь напротив.
– Здравствуйте. Что там у вас случилось? Давайте я попробую исправить, – обращаюсь к Аде Львовне.
– А вы умеете? – спрашивает она строго, складывая уточкой красные губы. – Из розетки старый провод выпал. А электриков не дождешься. Боюсь, как бы не загорелось. Да вы проходите, молодой человек. Обувь можете не снимать.
– Сейчас разберемся, – ворчу, скидывая ботинки.
 
Глава 7. Есения
 
«Я рассталась с Сашей».
Мое сообщение, отправленное в чат «Лучшие девчонки ПЕДА», тут же набирает три красных сердечка и один ревущий смайл, который неимоверно раздражает. Мне не нужно заглядывать в список реакций, чтобы понять, кто именно из девчонок горюет по моей несостоявшейся личной жизни.
В чате нас семеро. Мы все в одно время постигали труды великих педагогов на разных факультетах, но общий университетский турслет, состоявшийся на первом курсе, навсегда нас объединил.
«Умничка. Я тебя люблю. Все будет хорошо», – пишет моя Ленка.
Я благодарно улыбаюсь.
«Ты просто королева, Есения», – сдабривая сообщение золотистой короной, отвечает Гульнара, учитель химии из девяносто седьмой школы.
«Спасибо, девочки». 
«Я бы бросила Саню еще после того, как ты упаковку от шаурмы в машине нашла. Дело ли – в одну каску сожрать? Я Рюмину такое не прощаю», – шутит Снежка. Она педагогом не стала. Удачно вышла замуж за своего однокурсника со спортфака и сейчас в декрете.
У Снежи и Стаса Рюминых годовалая дочка плюс четвертый месяц беременности. Это для меня лично больная тема. Я не завидую, за друзей безумно рада, но просто… Кому-то, чтобы забеременеть, надо пройти все круги ада и больнючую лапароскопию в придачу, а другие, забыв о предохранении на грудном вскармливании, получают неожиданные две полоски на тесте.
Несправедливо как-то.
«А что произошло? Я, как всегда, все пропустила, девочки», – спрашивает Настя.
«Он мне изменил».
Всхлипнув, отправляю очередной бумажный платок в мусорку и завариваю себе зеленый чай с медом. Слез с каждым часом становится все меньше, а учитывая, что квартира после экстренного сбора Сашиных вещей просто кричит, умоляя о генеральной уборке, занятие на ближайшие три часа у меня имеется.
Честно скажу, женская часть души дрогнула. Сердце чуть не выскочило из груди прямо на пороге. Жалость накрыла, захотелось все простить. Забыть. Здесь и сейчас. Но потом я вспомнила, как Саша в то утро опустился до страшных оскорблений и обвинил меня в несостоятельности как женщину.
Такое не прощают, если это не последний «вагон», а я уверена, что «поезд жизни Есении Адольфовны Файер» набирает ход. Впереди столько всего замечательного. Увиденное в ванной комнате Антона Огнева только подтвердило мои оптимистичные мысли.
Щеки вспыхивают от пережитого стыда.
Этому спасателю явно есть чем гордиться. Саша со своими сантиметрами там и рядом не стоял, как бы пошло это не прозвучало.
Горячий чай обжигает горло. Я ставлю кружку на стол и снова перечитываю сообщения.
От Женьки и Сашки – двух сестер-близняшек с филфака, укативших сразу после выпуска в Москву – никаких реакций не жду. Они давно в жизни чатика не участвуют, а вот Оксанка Королева уже две минуты что-то усиленно печатает.
Черт.
Моя заклятая подруга и староста на все случаи жизни отличается собственным полярным мнением, которое обычно вываливает без зазрения совести и при полном отсутствии такта. Натура такая.
«Ну не знаю, Есения. На мой взгляд, ты поторопилась. Александр – достойный человек, у него хорошая профессия и стабильный доход. Может, стоит поискать проблемы в отношениях? В себе? Ты сама говорила, что не всегда уделяешь ему внимание, часто психуешь по мелочам. Ни один мужик такое терпеть не станет».
Задержав дыхание от возмущения, я смахиваю переписку и иду туда, где поддержка всегда безоговорочная. …В общем, открываю другой чат.
«Самые лучшие девчонки ПЕДА без душнил».
В участниках нас трое.
Без приветствий остервенело печатаю:
«Я в шоке, девочки! Она серьезно? Или издевается?»
«Не обращай внимания, мусик» – успокаивает Гулечка.
Следом выливается сладкий мед для моих глаз от Ленки:
«У самой отношений-то толком не было, а свои пять копеек всегда надо вставить. Не слушай, Еська, ты на правильном пути. Долой Зародышей!»
На минуту расслабляюсь, а потом раз за разом перечитываю оскорбительное послание от Королевой. В душе слепящий раздрай. Вдруг я и правда во всем сама виновата?
Потоком вываливаю на Гулю и Ленку свои сомнения. Девчонки обсуждают.
«Тебе надо к моей гадалке сходить. Помнишь? Она таро раскладывает, отличный специалист. Грамотный. С образованием».
Таролог с образованием? Усмехаюсь.
«Ой, Лен. Это та, к которой ты пришла со списком вопросов про пятерых молодых людей? Она еще долго смеялась и сказала, что такой крупный опт в ее карьере впервые?» – напоминаю.
Слезы сменяются хохотом.
«Подумаешь. Зато я сразу про всех все поняла и пошла дальше, – продолжает Ленка. — А тебе надо развеяться, Есь. Сегодня суббота. В баре «Джеймс», кстати, вечеринка с бесплатным алкоголем для девочек. Пойдем, а?»
Бар, вечеринка, алкоголь – это что-то на непонятном, свободном от серьезных отношений языке. Почти иностранном. Я так давно нигде не была, что в моем гардеробе даже нарядов подходящих нет. Одни скучные платья для школы висят.
«Платье с меня. У нас один размер, правда, у тебя грудь побольше. Но ничего, как-нибудь втиснешься», – поддерживает Гуля.
Пока я пытаюсь договориться с собственной совестью и совсем капельку с ленью, подруги все решают сами:
«Сбор в семь у Еси, девочки. И готовьте вашу печень. Вечер будет жарким».
 
Глава 8. Есения
 
Вкусное шампанское в «Джеймсе» сегодня льется сбивающей с ног рекой.
«Главное, берега видеть, Есения», – рациональный мозг напоминает. Работа педагогом накладывает свои отпечатки: чуть зазевался – и твои фотографии уже в городском новостном паблике, а добрые люди рассуждают на тему того, что для учителя такое поведение неприемлемо.
Бр-р-р. Будто мы не люди вовсе. И не умеем отдыхать, любить…
И нам никогда не изменяют.
– За тебя, Есения Адольфовна, – Ленка произносит тост и поднимает мерцающий в полумраке бокал. – Любви тебе крепкой, горячей. Больше никаких зародышей, только сильные, оформившиеся во всех местах самцы.
Я смущаюсь.
И почему на этих словах сразу вспоминаю не какого-нибудь известного голливудского актера, а одного пожарного с замочной скважиной на спине?..
– Скажешь тоже, Лен, – коротко поглядываю по сторонам и поправляю бретельки, сцепленные сзади на шее. – Где бы их взять? Оформившихся…
Подруга смотрит на меня так, будто оценивает стоимость для перепродажи. Я отчего-то даже спину выпрямляю.
Взгляд Лены одобрительный. Наряд мне правда к лицу.
  
Облегающая шелковая юбка цвета молочного шоколада плавно переходит в квадратик ткани, прикрывающий живот и грудь. Спина и плечи, о ужас, полностью обнажены. Лифчик под такое платье не вписывается, но я же не Сашина крок-мадам, могу себе позволить.