Огнев на линии любви

– Зай, ну хватит, – пытается остановить меня Саша. – Мы все это переживем.
– Один переживешь, – кидаю ему через плечо.
Он взлохмачивает темные волосы и потирает запястья.
– Я тебе клянусь, это только один раз было. Она таскалась за мной две недели. Достала…
– А ты чертов благотворитель, Саш, – язвительно шиплю.
– Перестань, – он повышает голос. – Ты со своей работой совсем с катушек слетела, а сегодня вроде первое сентября. Я никак не мог подумать, что ты придешь.
  
– Прости. Такое эротическое шоу никак не могла пропустить. Слава богу, билеты в первый ряд нашла.
– Так, ну все. Я тебя останавливать не буду, Есения, – он разрезает воздух ладонью.
– Прекрасно, – развожу руками, обходя его справа. – Вещи свои потом заберешь. Видеть тебя не могу…
Закусываю губу до боли. Всегда считала, что сильные эмоции не для меня, но Сашу я правда люблю. В душе́ я называла его мужем и считала отцом наших будущих детей.
В спальне с развороченной кроватью пытаюсь отыскать свою одежду: ночнушку и майку с шортами, а затем тащу объемный пакет к порогу.
Ноги моей здесь больше не будет. Я все переживу. Одна.
«Три года! Три года, Есения!» – отстукивает молоток в голове.
– Ты ведь пожалеешь, – продолжает нудить Сашка.
– Вот еще, – пыхчу, надевая туфли.
Он складывает руки на груди и подпирает стену.
– Я за тобой бегать не собираюсь, зая, – нервничает.
– Ага.
– Давай поговорим, блин. Если ты сейчас уйдешь, то больше меня не увидишь, – угрожает.
Я усмехаюсь.
– Ну что за день? Одна новость лучше другой! – вскрикиваю. – Надеюсь, сегодня еще и ЕГЭ отменят!
Выскакиваю из квартиры, ощущая слабость в теле.
– Сказал же – двинутая, – кричит Саша мне вдогонку. Слова разносятся эхом по подъезду. – Правильно Антоха говорил, на хер этих училок…
– Все правильно, – киваю, яростно ударяя по кнопке на панели лифта.
– Ты даже родить мне не можешь, – последнее, что слышится, когда двери захлопываются.
Ну это уже совсем…
Не сдерживаю слез, потому что жестокая правда задевает. Он ведь знает, что со мной все в порядке. Сам ходил со мной к врачу, утешал вечерами.
Зачем он так?
Выскочив из подъезда, быстро направляюсь к автобусной остановке. Внутри так много эмоций, что совершенно не понимаю, в какой стороне она находится.
Так. Стоп.
Резко останавливаюсь, вспомнив предпоследнюю фразу, брошенную Сашей сгоряча.
Антоха говорил?..
Его дружка и коллегу – старшего лейтенанта Антона Огнева – я терпеть не могу. Судя по всему, он меня тоже.
Мне не надо быть самой умной женщиной в городе, чтобы понять, кто именно научил моего парня трахать левых баб. При всей своей серьезности в работе Антон никогда не стеснялся многочисленных связей.
А ведь Огнев живет в соседнем доме? Озираюсь и беру курс на разноцветную многоэтажку. Тяжелый пакет не дает двигаться быстро, но я упрямая.
Пора закрыть гештальт и впервые за три года высказать этому козлу все, что я о нем думаю…
 
Глава 3. Есения
 
Мой отец – Адольф Файер – родился в Сибири в начале шестидесятых. Как я знаю, он рос добрым и умным мальчиком, с раннего детства отдавая предпочтение точным наукам и естествознанию. Окончив политехнический институт, по распределению папа очутился в нашем славном небольшом городке, где и познакомился с моей мамой – заслуженным учителем русского языка и литературы Антониной Ивановной Добровинской.
Так родилась наша семья.
Более непохожих людей я вряд ли когда-нибудь встречу, но мои родители уже тридцать восемь лет живут в счастливом браке и в ус не дуют.
Я тоже еще с утра мечтала о счастливом браке…
Мне двадцать пять. У меня… часики тикают. Причем так громко, что очередного козла в своей жизни я не заметила. А вот его дружка на принадлежность к мелкому рогатому скоту сразу определила. Еще во время знакомства.
В гостях у Огнева я тоже, естественно, не бывала. Саша много рассказывал, что квартира его дружку досталась на третьем этаже и в третьем подъезде. Еще и номер примечательный – сто тридцать три.
Везунчик чертов!
Оказавшись у новенькой двери, вспоминаю все, что в этой жизни до скрежета зубов терпеть не могу, – это чтобы разозлиться как следует. В голове яркими картинками проносятся: отросший трехнедельный маникюр, заседание педсовета, Сочи в разгар летнего сезона, теорема Ферма и… скользкие большие улитки. Последних не пробовала ни разу, но почему-то хочется и о них сейчас вспомнить.
Завершаю парад самых мерзких вещей по версии Есении Файер новым стоп-кадром – мой любимый Саша между жирных ляжек молодой девицы. Во всей красе.
Теперь я точно готова к встрече с Антоном Огневым.
Постучавшись три раза, терпеливо жду.
Работают парни в одной смене, то есть чисто теоретически старлей должен быть дома. На то, что он под монотонный звук стирающей БОП машинки готовит себе вкусный, питательный завтрак и смотрит «Модный приговор», не надеюсь. Я не такая наивная, а Саша болтал, что у Антона есть помощница в годах, которую он ласково называет своей няней-гувернанткой.
Классовая разница добавляет внутренней злости несколько очков. Самых нужных, потому что пальцы теперь сжимают ненавистный пакет еще более остервенело.
Снова стук и долгое ожидание. Спит он, что ли?
Дверь распахивается, и я удивленно округляю глаза.
– Здравствуйте, – лепечет миловидная брюнетка, заглядывая куда-то за меня.
Она сладко улыбается и гладит блестящие волосы.
– Доброе утро, девушка, – строго здороваюсь, будто со своей восьмиклассницей. – А вы как здесь оказались? – Прохожу в квартиру, по-хамски ее отодвигая.
Мельком озираюсь, отмечая современный ремонт в серых оттенках и белоснежные двери. И когда Огнев успел? Только ведь заехал. Саша сменить убранство от застройщика в следующем году планировал.
– А вы кто? – проигнорировав мой вопрос, допытывается брюнетка. Тихо-тихо.
Я оборачиваюсь, чтобы рассмотреть ее получше. Стройная спортивная фигура и короткая джинсовая юбка наводят на мысль, что это очередная дама младшего сердца самого Огнева. Про себя вздыхаю. Если бы Саша изменил мне с такой красавицей, я бы его простила. Клянусь, мы бы пережили, как он выразился.
– Вы, наверное, помощница Антона? – предполагает наивная Бэмби.
– Как кто? – усмехаюсь. – Я – жена. А вы?
Видя, как она нервно сглатывает, понимаю, что сила мести начала действовать.
– Жена? – откашливается она.
– Ага. Огнева… Есения.
Чисто технически даже не вру. Не прикопаешься. Файер переводится как «огонь».
Кинув взгляд на дрожащие тонкие руки девушки, подмигиваю:
– Здороваться не будем. Я пойду на стол соберу чего повкуснее.
– А… как…
– Вас как зовут? – оглядываюсь, скидывая туфли и пиджак.
Пакет с собой забираю.
– Даша, – шокированно выдыхает Олененок.
– Красивое имя… Редкое.
Чисто интуитивно угадываю помещение, отведенное в этой квартире под кухню. За дверью ванной комнаты слышится звук льющейся воды. Чтоб ты там поперхнулся, старлей.
Глядя на обалденный глянцевый кухонный гарнитур, снова удивляюсь. Заработная плата у пожарного нынче неплохая, кроме того, многие из ребят постоянно подрабатывают. График один через три вроде как позволяет.
Огнев, например, занимается ремонтом и перепродажей мотоциклов. По всей видимости, вполне успешно.
– Будем чай пить, Даша, – проверяю количество воды, щелкаю кнопку на белоснежном чайнике и иду к столу.
– Я немного не понимаю, – она падает на стул и переводит озадаченный взгляд на дверь в ванную комнату.
Наращенные ресницы подрагивают.
  
– Нормально все, – отмахиваюсь. – Вы не переживайте. Антоша у меня золотой. Все будет хорошо.
– Же-е-есть, – тянет Даша, прислоняясь к стене. – Вы извращенцы, да? Какие-нибудь свингеры?
– Попрошу не выражаться. Я педагог, – гордо заявляю, чтобы она осознала абсурдность своих грязных мыслей. – Мы с Антошей вполне традиционная пара.