Без тормозов (СИ)

Захлопываю за собой дверь, делая внезапный вдох, и сразу же готовлюсь сдерживаться, чтобы прямо тут не вырвать, а потом вдруг понимаю…
… понимаю, что воздух вокруг меня не пахнет… совсем ничем…
Останавливаюсь и принюхиваюсь. Надеюсь, что никто сейчас со стороны за мной не наблюдает. В противном случае — человека ждет изумление: я словно собака верчусь вокруг своей оси, втягивая носом воздух.
  
Хм… странно…
Может, у меня вообще какие-то глюки?
Не могла же мажорка мне привидеться. Или могла?
Покачав головой, иду по коридору. Подхожу к арене, сбрасываю защиту с лезвий и встаю на лед. Так непривычно ощущать себя после целой недели отсутствия катания в моей жизни.
Чувствую себя каким-то расколотым на части. Ноги впервые за долгие-долгие годы ощущаются чужими. К счастью, только пару минут, но всё же…
В сердце тотчас приходит страх — боязнь потерять возможность будущего, если потеряю всё, что у меня есть сейчас. Хоккей для меня слишком важен. Слишком…
Делаю пару кружков по арене, прежде чем подъехать к ребятам. Мне нужно это. Нужно привести себя в чувства, напомнить ногам о том, что ничего не изменилось.
И эта скоростная пробежка по льду разжигает во мне адреналин, которого мне так не хватало.
Промчав еще кружок, я улыбаюсь.
Ничего не потеряно, ничего не забыто. Я — всё тот же я. Пусть и немного помятый.
Подъезжаю к ребятам, сбившимся в кружок около Ландо. Каждого приветствую клюшкой по клюшке.
— Дружище, не передать, как мы рады, — хлопает меня по плечу Джек.
— И не говори, — вторит ему Томас Андерсон.
— Наконец-то, Рай, — закатывает глаза его брат. — Я тут чуть не сдох со скуки.
— Верю, Тейлор. Аналогично, — хмыкаю, ощущая, как внутри меня топит радость от того, что я нахожусь в родной среде.
— Хватит зубы сушить, — прикрикивает тренер. — Сейчас к нам присоединится мистер Рочестер.
— Кто это? — тихо спрашиваю у Ника.
— Тот мажор, с которым ты тогда сцепился, — так же негромко поясняет друг. — Он вчера тоже здесь был.
Ругаюсь про себя, осознавая весь идиотизм ситуации — меня мистер Ландо выпустил на лед только сегодня (и то — если вспомнить, как именно выпустил…), а этого козла вчера приглашали.
— Только не впечатай его, пожалуйста, — сразу предупреждает Ник, — тут будет пресса.
— Ты мог мне раньше сказать? — я разворачиваюсь к нему всем корпусом и гипнотизирую взглядом. Через шлем плохо видно лицо друга, но его глаза, которые он виновато отводит в этот миг, я вижу отлично.
Ник оставляет мой вопрос без ответа.
Я отъезжаю подальше, пытаясь сдержать внутри всю горечь, которая полностью вытеснила присутствующую здесь радость от катания.
А потом начинается цирк.
Самый настоящий.
На лед высыпают какие-то люди. Нас с парнями начинают расставлять в каком-то, только им понятном порядке. Буквально: «поставь ногу сюда», «а ты чуть наклонись за клюшкой», «так, шайбу сюда давайте».
А потом выбегают фотографы, ослепляющие бесчисленными вспышками.
— Что за черт? — начинаю звереть понемногу.
— Рай, потерпи, — советует стоящий рядом в нелепой позе Лео. — Зато у нас будет возможность попробоваться в НХЛ*. По крайней мере, нам так пообещали.
Кривлю губы, заставляя себя остаться на месте. Так вот почему Ландо не хотел выпускать меня на лед. Тренер-то меня прекрасно знает. И по чьей-то указке я действую весьма неохотно. Весьма и весьма.
Убеждаю себя, что такая возможность выпадает один раз в жизни (и то, если повезет), и стою на месте. Нога, правда, нервно дергается, но этого на фото, наверное, не будет видно.
— Всем привет, — на льду появляется тот самый мажорчик. Его тоже ставят как цирковую собачку. И щелкают со всех сторон.
Потом его заставляют делать крагой нечто, напоминающее воздушный поцелуй.
Прослеживаю направление этого диво-движения и с удивлением обнаруживаю за стеклом на зрительском сидении вонючую мажорку.
Значит, не глюки.
И теперь я, кажется, начинаю понимать, какого Энди она искала.
Отворачиваюсь от этой тошнотворной сцены.
— Эй, не шевелись, парень! Номер седьмой стань на место! — сразу же орут мне сразу несколько голосов.
Да пошли вы.
Я в массовку не нанимался.
И всегда был особо нетерпеливым.
— А мы вообще катать сегодня будем? — срываюсь. Плевать мне на это шапито.
Погнал промчу пару кружочков.
* * *
*НХЛ (Национальная хоккейная лига) — это профессиональная спортивная организация, объединяющая хоккейные клубы США и Канады. НХЛ стала одной из первых профессиональных хоккейных лиг в мире.
  
Глава 15
 
Кобра — The Hardkiss feat. Monatik
Ева
Мои зрачки непроизвольно расширяются, а взгляд сам собой приклеивается к фигуре, что рванула по арене.
Сердце внутри начинает неистово колотиться, едва понимаю, что мой неугомонный одноклассник совершает этот променад по собственной воле и желанию. Окрики тренера его, похоже, не волнуют. Обалдевшая пресса также.
Легкие отточенные движения завораживают плавностью и четкостью. Я во все глаза слежу за ним, не в силах оторваться. Затаив дыхание, застынув на месте.
Мне бы отвернуться или хоть не так откровенно пялиться на совсем чужого мужчину. У меня здесь где-то жених, а я буквально пускаю слюни на крепкую спортивную фигуру, лихо рассекающую лед.
Но я, как приклеенная, стою, вцепившись в бортик ледовой арены.
Не могу сделать ни шагу, ни движения. Всё, что мне подвластно — это гулко бьющееся внутри грудной клетки сердце. Вот только оно вместо того, чтобы успокоиться, только разгоняется сильнее.
Я ощущаю покалывание в напряженных ладонях. Скорость хоккеиста завораживает похлеще дудки заклинателя. Я веду головой за Райаном словно змея, что танцует перед своим факиром.
В момент понимаю это и мотаю головой, прикрываюсь волосами. Исподтишка рассматриваю телевизионщиков. С них станется снимать мою реакцию на всех и на всё.
К счастью, обалдевшие люди с камерами не обращают на меня совершенно никакого внимания.
Все они словно попали на какое-то профессиональное шоу, где одинокий парень на коньках выделывает такие штуки, что всем и не снилось.
Я прикрываю веки и пытаюсь вытянуть себя из такого откровенного созерцания — ведь взгляд против воли снова тянется к одинокой фигуре. Ощущаю, что щеки пылают. Судорожно вздыхаю.
— Эй! Куда⁈ Да куда вы все собрались⁈ — громкие выкрики организатора сегодняшнего «мероприятия» цепляют слух, заставляют распахнуть ресницы.
В первую секунду я не понимаю, о чем вообще речь. А потом вижу… еще одну фигуру приближающуюся к выписывающему свои петли Райану. Второй хоккеист разгоняется, толкая перед собой шайбу, кивает Фьюри и… я внезапно узнаю в этой фигуре… Энди.
Мой жених на всей скорости несется к Райану. Тот, на мгновение замешкавшись, резко меняет траекторию и через удар моего сердца уже несется навстречу Энди.
Я еще сильнее вцепляюсь в бортик. Пальцы белеют.
Дыхание замирает где-то в горле. Я превращаюсь в статую. Не могу ни пошевелиться, ни вдохнуть.
— О, смотрю мальчики развлекаются! — раздается у меня над ухом высокий приятный голос.
Мои глаза расширяются в момент. Губы сжимаются в тонкую нить. По телу прокатывается едва заметная дрожь. Мышцы деревянеют. Захочешь — от бортика не отдерешь.
— Привет, кстати, Ева! — продолжает дружелюбно тот же голос. — А я ожидала увидеть тебя здесь, моя дорогая! — фамильярничает.
Короткий резкий вдох, выносящий мне легкие — и я усилием воли вытягиваю себя из нынешнего состояния. Цепляю на замороженные губы подобие улыбки.
— Здравствуйте, Агата! Очень рада вас увидеть, — откровенно вру ведущей-пиранье, которая каким-то образом незамеченной подобралась ко мне.
Впрочем, в моем теперешнем состоянии я бы и запуск Фалькона Маска под носом пропустила — слишком увлечена была нарезающим круги по льду Райаном.