Рысюхин, налейте для храбрости! (СИ)

Этот звон словно привёл в себя рабочих, которые встрепенулись и начали расходиться по своим местам. Я решил немного отдохнуть — больше от умственного напряжения, формировать и удерживать достаточно сложную матрицу, одновременно с этим создавать кристаллическую структуру металла и обеспечивать нужное состояние поверхности — твёрдость, шероховатость, допуски — было очень сложно и утомительно. Настолько, что я делал это поэтапно, постепенно «отпуская» матрицу, но и так, по выражению Олега Осинкина, «мозги вспотели, через уши течёт». Переведя дух, начал формировать новую матрицу.
Через некоторое время заметил, что один паренёк из числа подсобников всё время косится в мою сторону. Ждёт нового представления? Но потом заметил одну особенность, такую, что не сразу поверил своим глазам: я переместил недоделанную матрицу — и взгляд паренька тоже сместился! Я, если честно, настолько был сосредоточен на своей работе, что только минут через пять понял, что это может значить. А он, как на зло, перестал ходить мимо. Пришлось звать бригадира:
— Тут парень бегал, лет восемнадцати, кучерявый такой. Ещё рукав левый синим чем-то измазан.
— Всё-таки помешал? Я его специально на другую работу направил, чтобы он вас не отвлекал, ваша милость!
— Во-первых, титуловать меня так не надо — я ещё не барон, а обвинений в самозванстве мне не нужно. Во-вторых, не помешал он мне, а заинтересовал. Можешь его ко мне направить, как освободится, только вежливо, он ни в чём не виноват.
Бригадир ушёл озадаченный, бормоча себе под нос:
— Вежливо, ишь ты! Буду ещё со всякой соплёй реверансы разводить!
Буквально через две минуты прибежал взъерошенный парень — видимо, бригадир профилактически выдал-таки ему «воспитательное воздействие».
— Здравствуйте. Ваше благородие! Если я чем помешал…
— Нет-нет, не помешал, дело в другом. Ты вот здесь вот, — я указал на место, где висела матрица, — видишь что-нибудь?
— Конечно! Красивое, синеньким сеточка, а там ещё красненькие узелки. Оно же светится, как его не увидеть можно?
Я заметил, как кто-то рядом, за перегородкой, «греет уши», но пресекать не стал — ничего секретного обсуждать не планировал. А слухи парню только на пользу пойдут — меньше вероятность, что отец решит «не лезть в господские дела» и оставит парня без образования и профессии.
— Как раз не увидеть её, матрицу — это нормально. Светится она только для тех, чей дар относится к той же стихии, что и у создателя.
— Какой дар⁈
— Дар богов. Одарённость, магия — называй, как хочешь. На ладони у меня что?
Я создал простенький конструкт.
— Зелёненькое такое, с лепестками.
— Угу, «зелёненькое». Для меня он жёлтый, ближе к охре. Ну что ж. Поздравляю — у тебя пробудился дар, который относится к стихии Тверди, раз уж ты мои конструкты видишь, причём достаточно подробно, с лепестками. Но не Металл и не Кристалл, раз цвет другой. Одно могу сказать: дар достаточно сильный, раз без обучения смог нити силы увидеть. Точнее узнать — а Оракулу нужно, причём к нормальному. В Червень ехать надо.
— Так там ить три рубля потребують!
— Пять. Три это так, ерунда — есть-нет, уровень плюс-минус лапоть и первичная стихия, мы это всё и так знаем.
— Не, дорого. Ещё доехать надо…
— Так. Твоя семья — вы люди барона Клёнова?
— Так на его земле живём…
— Жить на его земле и быть его людьми — разные вещи. Твои родители или другие старшие ему клятвы какие-то приносили? Служения там, или ещё какие?
— Этого я не знаю.
— Ладно, в любом случае — не по-соседски это, людей втихаря сманивать. Тебя как зовут, чудо природы?
Я уже для себя кое-что решил и достал мобилет, разыскивая в нём контакт барона Клёнова.
— Алесь. Алесь Кудрин.
— Ну, Кудриных тут половина баронства. Отца как зовут, где живёте?
— Батя — Лёня, ой, Леонид Кудрин. На выезде из Курганов в сторону Клёнова направо на отшибе немного. Хутором не считается, но всё ж наособицу. Батя бортник, пчёлы у нас…
— О! А вот это уже отличная примета!
Тем временем вызываемый абонент ответил, и я переключился на него.
 
— Доброго дня, ваша милость, вас сосед беспокоит, Рысюхин Юра.
— Вижу, вижу. Давайте тогда по-соседски, без чинов.
— Как скажете, Артур Феликсович, без чинов, так без чинов. Я тут находку одну сделал, и счёл соседским долгом поделиться с вами найденным.
— Клад, что ли, откопали? Так если на своей земле, то он ваш, а если на моей — то тут уже интересно, зачем копали без меня. На заводе на вашем, разве что?
— На заводе, но не в земле, и не совсем клад. У вас на выезде из Курганов в сторону Клёнова бортник живёт, Кудрин. Его сын ко мне на завод устроился, подсобником. И у этого сына, Алеся, пробудился дар.
— Повезло. Но я тут при чём?
— Ну, мне бы одарённый пригодился, у него дар как-то с твердью связан, он мои конструкты видит, так и выявил. Но сманивать у вас ваших людей — не по-соседски, да и просто неприлично.
— Ну, полноте вам! Бортники у меня на правах арендаторов, люди вольные. Был бы он природник или жизнюк — я бы с вами за него потягался, пожалуй. А так… Строек я больших не веду, рудных промыслов не имею, а потому и видов на парня тоже нет. В общем, как с грибом в лесу: вы нашли — вам и достался.
Алесь мялся рядом. Из-за особенности мобилетов, которые передают только слова собеседника и только владельцу, если он не включит громкое вещание, парень слышал только мои реплики, а от того нервничал. Нужно успокоить.
— Так, Алесь. Судя по пробуждению силы без родового перстня или ритуала — тебе уже есть полные восемнадцать?
— Да, двенадцать дней назад исполнилось.
— Значит, по закону можешь сам решать свою судьбу. Ты у отца главный наследник?
— Если бы! Я к тогда не здесь мешки носил, а с батей на пасеке тонкости ремесла узнавал. Четвёртый сын я, да ещё две сестры есть, я самый младший вообще.
— Тогда давай так. Вот тебе пять рублей на оракула, вот рубль на дорогу, сдачу возвращать не надо. От работы я тебя сегодня и завтра освобождаю, с сохранением оплаты, поскольку по делу отсутствовать будешь. Съездишь в Червень, получишь справку об уровне дара и потенциале, проси до второго знака, и о склонности к стихиям, привезёшь мне. В оставшееся время — подумаешь, хочешь ли ты получить магическое образование и профессию.
Парень выглядел ошарашенным.
— А какую профессию⁈
— Это видно будет из уровня и из стихии. Твердь — она многогранна. У меня, например, две вторичных стихии, к ней относящиеся — металл и кристалл. А первичное — нет, с землёй и камнем работать не могу, точнее, могу — но с диким расходом сил и очень грубо. Мне нужен и мастер по ремонту оборудования, и строители — этих вообще толпа требуется, и на торфозавод с торфоразработкой в Викентьевке, и на песчаный карьер, если его строительство одобрят. И человек, который будет следить за сохранностью дорог и мостов, тоже строитель, но особенный.
— Так это ж каких денег стоит, выучиться!
— Оплату обучения беру на себя. Магуч стоит, в зависимости от училища, специальности и твоего уровня — тебя просто не станут учить тому, что ты никогда не сможешь использовать — стоит от трёхсот пятидесяти до семисот рублей в год, но это без проживания и кормёжки. Потом отработаешь — заключим договор лет на пять или десять, смотря по расходам. Отработаешь — и можешь искать другое место.
— Это надо подумать…
— Думай, потому и даю на поездку и размышление два дня. Завтра меня не будет, я в Минск еду, послезавтра покажешь результат обследования и обсудим варианты учёбы.
— Это же бригадиру сказать надо…
— Да он и так в курсе уже. Правда ведь? — Я повысил голос, и из-за загородки появился неумело изображающий смущение бригадир. — Я ещё Архипу Сергеевичу скажу, чтобы по бухгалтерии всё провёл, как положено. Ах, да! Раз уж это командировка — то положены командировочные, на пропитание, вот тебе ещё рубль.
— Да не надо, у меня с собой же есть на обед…