Фальшивое счастье (СИ)

— Следи за прессой и интернетом. Этого не должно быть в сети, — бросаю начбезу и еду домой. Ума не приложу, как Рите об этом сообщить.
Звоню Камиле, кратко объясняю, что произошло и прошу провести ее этот день с Ритой. Андрей заберет ее через пару часов и привезет к нам.
Должен признаться делаю это скорее ради себя, чем ради Риты. Боюсь один я не справлюсь, мне нужна подмога.
Добираюсь до дома и впервые трушу. Предстоящий разговор будет сложным, тяжелым и болезненным не только для нее. Это открытие вводит меня в ступор. В груди саднит и это чувство такое новое, давящее. Я не хочу быть тем человеком, который разобьет ей сердце, сообщив ужасную новость.
Дома совсем тихо, даже Алиса Витальевна еще не пришла. Тихо прохожу в комнату, за окном уже светло. Моя юная и до безумия красивая жена спит. Эта картина завораживает. Я столько раз будил ее по утрам поцелуями и ласками, но до сих пор ни разу не разглядывал ее спящую. Мне не хватало терпения, похоть всегда была сильнее.
Снимаю пиджак, обувь и ложусь рядом, она лежит на боку, обнимает вторую подушку руками и стройной ножкой. Дыхание размеренное, ночная сорочка задралась, оголяя бедро, лямка свисает на предплечье. Но вижу, что сон беспокойный, ей что-то снится. Ресницы подрагивают, а красивое личико хмурится.
Аккуратно накрываю ее одеялом. Пусть поспит еще немного.
Спустя время она ворочается, сонно приоткрывает глаза и дергается в сторону. Успеваю схватить Риту до того, как она свалится с кровати.
— Не уж-то я так страшен? — усмехаюсь.
— Просто не ожидала тебя увидеть, — бубнит мне в грудь, когда прижимаю ее к себе. — Да и в общем-то немного жутковато ты на меня пялился, — хихикает она.
— Я вообще-то любовался тобой.
— Когда ты вернулся? — выныривает из моих объятий и встревоженно смотрит на меня. — Мальцев опять что-то выкинул? Навредил твоему бизнесу?
— Иди, пока прими душ, потом позавтракаем и я тебе все расскажу, — выдавливаю из себя и спешу скрыться из спальни. Спускаюсь на кухню и с облегчением вижу своего повара.
— Алиса Витальевна, срочно приготовьте сытный завтрак и можете быть свободны. Обед готовить не нужно. Мы закажем доставку. — говорю строго. Обычно на мою резкость она отшучивается, совсем не боится меня эта женщина, но сейчас видимо у меня настолько грозный вид, что лишь растерянно кивает в ответ.
— Конечно, Костюш. Каша уже готова, сейчас оладушки испеку и салат нарежу.
Рита спускается через двадцать минут. Она вглядывается в мое лицо, чувствую ее тревогу и настороженность. А я не могу ей в глаза смотреть.
Андрей отзвонился и сообщил, что уже подъезжает вместе с Камилой. Жена в это время расправляется с завтраком, делает последний глоток кофе и выжидательно смотрит на меня.
— Пойдем, — беру за руку и веду в малую гостиную, усаживаю на диван, а сам устраиваюсь на журнальном столике напротив нее. Наверное было бы лучше сесть рядом, чтобы согреть ее в объятиях. Но у нее могут возникнуть вопросы или претензии ко мне, в этом случае глаза в глаза будет удобнее.
— Костя, прекрати! Говори уже! У меня сейчас будет разрыв сердца, — шепчет она жалостливо.
— Рита, — делаю вдох, — твоя мама… она… — блть, это гораздо труднее, чем я себе представлял, — она покончила с собой. Она оставила тебе записку, — вкладываю в ее руку лист бумаги сложенный вдвое.
Рита бледнеет, хватает воздух ртом, но не выходит, задыхается. Из-за шока начинается нехватка кислорода, и вследствие паника, как у утопающего. Подсознание сумбурно выдает какую-то давно забытую информацию, действую скорее интуитивно.
— Дыши, — хватаю лицо ее лицо, — дыши, моя маленькая, — размеренно и шумно втягиваю воздух, показываю ей, как дышать. Помогает. И по мере того, как дыхание выравнивается, ее глаза наполняются слезами.
Мгновение спустя они текут ручьем, а сама она начинает, нет, не рыдать, а выть. Утягиваю ее к себе на руки и укачиваю, убаюкиваю как ребенка.
Время от времени она кричит «почему?», «мама!», «мамочка!».
Мне кажется проходит целая вечность прежде, чем ее покидают силы и лишь поэтому истерика прекращается, трансформируется в обреченность и апатию.
 
— Теперь я одна. Совсем одна, — шепчет Рита в пустоту.
— Я рядом. Ты не одна. Я с тобой, — прижимаю крепче и целую макушку.
Я совершил ошибку, когда сразу не обратился к Зауру Муртазаеву. Не хотел пачкать руки, не хотел быть в долгу у криминала. Хотел обойтись малой кровью. Так и вышло. Поплатился жизнью Екатерины. Моя оплошность. Моя вина.
32
Константин
Похороны прошли тихо и скромно. Рита не захотела никого видеть кроме соседки бабы Вали и Камилы, также просила отказаться от неуместной помпезности. Еще приехали папа с Лилей. Галя тоже изъявила желание прийти. Само собой были еще Антон и несколько ребят из охраны. Поминки провели дома.
С того дня Рита не плакала. Но проблема в том, что она вообще не выдает никаких эмоций. Сейчас она похожа на красивую, но грустную живую куклу. Она отвечает на вопросы, пытается есть, при этом глаза пустые, а голос тихий, словно в ней не осталось ни капельки души. Движения механические, точно робот.
На работу не ходит, с учебой я тоже вопросы решил. Жена целыми днями сидит в комнате, либо гуляет в саду. К психологу идти напрочь отказалась. Ее подругу я устроил к себе в холдинг. Сначала Камила пыталась отказаться, но я объяснил ей, что делаю это для Риты. Ей сейчас нужна подруга. Работая в моей компании ей не придется крутиться, как белка в колесе, у нее появится возможность зарабатывать себе на жизнь, но при этом будет время для подруги. Этот аргумент был беспроигрышным.
Мне пришлось честно рассказать Рите о причастности Мальцева и моем промахе.
— Он сейчас в больнице, ему стало хуже. Сергей понимал, что ему остались считанные недели. Но в любом случае с рук ему это не сойдет!
— Не надо ничего делать. Маму это не вернет. Не хочу, чтобы ты брал грех на душу, — блть, ее голос такой тихий и безжизненный, что меня корежит. Даже сейчас она думает не о себе. Рита за мою и без того грешную душу беспокоится.
Сажусь перед ней на карточки, беру ее руки в свои. Они как всегда холодные. У нее вечно ледяные руки и ступни.
— Я возьму отпуск и мы с тобой куда-нибудь поедем. Тебе надо развеяться. Куда ты хочешь?
— Никуда. Спасибо, Кость. Я хочу побыть одна. Прости.
Мне ничего не остается кроме, как поцеловать ее в макушку и покинуть комнату. Я бы хотел быть более чутким, но я исчерпал весь свой запас сочувствия. И не знаю, что еще должен сделать, чтобы облегчить боль потери.
С другой стороны не хочу на нее давить и угнетать своим присутствием. Вполне возможно, что она винит меня, просто пока не готова предъявить мне претензии и обвинения.
По вечерам она запирается. Неужели думает, что я стану настаивать на близости в такой момент? Но намек ясен. Поэтому максимально освобождаю ее от своего общества.
— Сергей Александрович очень слаб. У вас пять минут, — недовольно поджимает губы главврач больницы, в которой лежит Мальцев. Бить лежачего естественно не собираюсь, но я должен увидеть своими глазами, что смерть действительно уже держит его за руку.
— Какие люди, — ухмыляется жуткой улыбкой. — Как жизнь молодая, Кость? Вот только не надо на меня так смотреть! Не строй из себя святошу! Признай, в глубине души ты мне благодарен. Я преподнес тебе подарок.
Ничего не отвечаю. Внимательно его осматриваю. Врач сказал, что скорее всего к концу недели старый барыга отправится на тот свет и это мысль успокаивает внутреннего демона, жаждущего жестокой расправы.
— Моя жена очень расстроена. А ты, Серега, — обращаюсь уже без отчества, — доволен? Легче стало?
— Если пришел добить, то давай уже, — скалится он. Значит месть не принесла ему облегчения.
— Зачем мне это? Ты и так не жилец. Я лишь хотел сам в этом убедиться. Смерть Екатерины не принесла тебе должного удовлетворения. Остаток своих дней ты проведешь в одиночестве, и умирая будешь думать лишь о том, что единственный виновный в смерти твоего сына — ты сам. Паршиво наверное это осознавать?