Новая жизнь темного властелина. Часть 2 (СИ)

— Можешь в этом не сомневаться.
Лука ухмыльнулась. Хлопнула меня по плечу — по-приятельски.
— Я и не сомневаюсь, — сказала она. — Успела тебя неплохо узнать. И вот это… меня нисколько не смущает. Особенно после того, что ты устроил на площади в день моей несостоявшейся казни. Тогда… действительно было жутковато. А почему ты не убил вот этих? Я вижу: они ещё дышат.
Она указала на троицу спавших неподалёку от входа змеих.
— Мне они понадобятся в Бригдате, — сказал я.
* * *
Луку я оставил в столовой Мужской крепости — охранять спавших пленников и пленниц. Сам отправился в первый квадрат столицы Кординии. Там предстояло завершить начатый в игровом зале ритуал.
Хранительница меня не встретила. Хотя я и готовился к новому удару в грудь: отдельные личности бывали очень непонятливыми. Бросил «обнаружение жизни» — поблизости от дерева никого не обнаружил.
Пропитанная кровью верёвка не успела подсохнуть. С её витков то и дело срывались и падали на землю тёмные капли, шуршали опавшей листвой. Аромат коры меллорна плохо сочетался с запахом крови.
В прошлой жизни я рассказывал о священных эльфийских деревьях своим подругам и ученицам. С одной из них — с той, что потом стала бабушкой короля — у меня однажды завязался спор. На тему: так ли неуязвимы меллорны, как мне всегда казалось.
Рассказывал о том, что коллективный разум священной рощи способен отражать магический и физический урон. Пробить его заслон непросто — такое под силу лишь сплочённой группе архимагов или толпе опытных шаманов. И при условии, что сами меллорны не станут огрызаться.
Ведь для любых мудрёных коллективных плетений требовалось немало времени. А духи и обитатели инферно не откликались на призыв шаманов мгновенно. Но много ли нужно времени гигантским деревьям-стражам, чтобы смять любую оборону и раздавить, словно блох, и архимагов, и тех же шаманов?
Мы долго обсуждали способы борьбы с меллорнами — из простого интереса, с точки зрения специалистов по тёмной магии. Просчитывали вероятности как физического уничтожения деревьев, так и способы магического истощения рощи. Тогда в одной из версий моей подруги и промелькнуло выражение: «гаситель разума».
В тот раз вариант с «гасителем разума» мы отбросили, как малопригодный. Нам сложно было представить, что дерево разрешило бы противнику приблизиться к себе с проклятой цепью, да ещё и позволило бы обмотать ею свой ствол. Любого, кто попытался бы такое проделать, стражи мгновенно превратили бы в отбивную.
Проклятая цепь лишь ненадолго всплыла тогда в нашем разговоре. Мы тут же позабыли о ней, переключившись на обсуждение других способов борьбы с разумными рощами. И не только по причине того, что не придумали, как донести саму цепь до меллорна: лишив разума одно дерево, всей роще большого урона не нанесёшь.
«Но это в том случае, если в священной роще не одно взрослое дерево», — подумал я, перебирая вчера в памяти все способы, что родились тогда при нашем споре.
«Гаситель разума» — проклятая вещица, которую на моей памяти в нескольких мирах использовали, чтобы избавиться от надоевших правителей, от конкурентов или для получения наследства. Изготовить её несложно. Нужен лишь простенький, но кровавый ритуал призыва существ инферно.
Тот, что я проделал в Мужской крепости.
Вот только для создания «гасителя разума» я решил использовать не цепь — сомневаюсь, что даже с магическим усилением мышц смог бы переносить с места на место металлическую цепочку нужной длины. Для моей задумки отлично подойдёт и верёвка. Хватило бы ей только длины.
Плетением припечатал кончик зачарованного шнура к коре дерева. Насколько понимал, Старшее дерево предков не умело развеивать магические плетения — иначе не избавилось бы от боярышень. Не спеша зашагал вокруг меллорна, обматывая вокруг ствола пропитанную магией и кровью жертв верёвку.
Ливень боевых заклинаний обрушился на меня внезапно и сразу в полную силу — всё те же недоработанные «огненные шары», «воздушные кулаки» и «ледяные шипы». Похоже, дерево предков почувствовало исходившую от шнура эманацию тёмной магии, заметило следы инферно. И сделало правильный вывод.
 
Созданный на основе шнура «гаситель разума» не убьёт меллорн. Моей целью была вовсе не смерть дерева — ведь тогда умрёт и роща, пусть убогая и неполноценная. Но то, что не имело смысла в нормальной священной роще, вполне годилось для этой — я лишал разума конкретное дерево.
«Алмазная броня» позволила мне не отвлекаться на потуги меллорна. Короткий наговор на древнеэрийском и чётко рассчитанный ритм шагов — в момент завершения ритуала шнур совершил полтора оборота вокруг ствола. Я прокусил запястье левой руки, брызнул своей кровью на верёвку — ритуал завершён.
Шквал ударявших в мою защиту заклинаний иссяк.
Окровавленный шнур неторопливо, но неумолимо разрезал кору, погружался в древесину. Скоро верёвка полностью утонет внутри дерева — к утру на стволе меллорна останется лишь похожая на шрам полоса. А через пять-семь дней исчезнет и она.
Я подобрал с земли охапку листьев, вытер ними руки. Визуально, никаких изменений в квадрате не произошло. Всё так же шелестела листва, всё так же в воздухе витал запах сырости и коры меллорна.
Однако я чувствовал: всё изменилось.
Первый квадрат остался без привычного хозяина и защитника.
Разум древнего дерева погрузился в пучину забвения.
Глава 65 
Хранительницу я нашёл на узкой дорожке, примерно на полпути к Главному храму предков. Она лежала неподвижно. Издали похожая на куклу, брошенную капризным ребёнком. С открытыми глазами (фонарь освещал её лицо) — смотрела на древесную крону, что заслоняла небо. Грудь её ровно вздымалась: живая, но с мёртвым разумом — в точности, как теперь и её бывший хозяин.
В моё видение будущего Старшее дерево предков не вписалось. Хорошо понимал его изуродованную временем и одиночеством философию, в чём-то разделял её. Но сделал вывод, что двум таким беспринципным и эгоистичным уродам, как мы, на острове места нет. И раз уж я решил здесь остаться, старому дереву-мыслителю пришлось посторониться, уйти в небытие.
Срубить я его не мог. Хотя поступить с большим меллорном так же, как и с его молодыми сородичами в других квадратах, поначалу казалось простым и верным решением. Защиты от магии у Старшего дерева предков не заметил — «лезвие тьмы» срезало бы меллорн под корень быстро и аккуратно, «воздушный таран» запросто опрокинул бы дерево…
Вот только тогда бы умерла и вся роща.
Да, неполноценная. Да, уродливая.
Но её корни пронизывали огромное пространство под Бригдатом и вырабатывали ману — всё это именно благодаря взрослому дереву. И благодаря ему же другие меллорны раз за разом возрождались, проклёвываясь из пеньков в виде крохотных ростков. Если росткам не мешать (а лучше помочь), в центре столицы Кординии могла бы появиться и настоящая священная роща: такая, какой я её помнил по другой, эльфийской жизни.
Тогда бы около сотни деревьев обрели разум — для каждого меллорна свой, но объединённый в один, коллективный. Сперва молодой и наивный. Но он быстро бы обогнал в развитии любого человека. И уже через одну-две сотни лет превратился бы для жителей Бригдата в мудрого советчика, помощника и защитника. Привычная мне священная роща никогда бы не обозвала обитателей Кординии браком.
Поднял Хранительницу с земли. Лёгкая, почти как Мышка. Донёс бывшую Верховную жрицу до ступеней храма — уложил там. Почудилось, что глаза женщины смеются — нет, это блеснула в них влага. Разум вернуть Хранительнице я не смогу. А если бы мог — не уверен, что стал бы этим заниматься. Но кое-что полезное для неё сделаю. Скастовал «вечный сон». Привязанная телу Хранительницы душа освободилась.
Поднялся на площадку перед храмом, подошел к приоткрытой двери. Заклинание не обнаружило внутри здания ни одного человека. Неужели меллорн бросил в бой со служанками богини всех своих служительниц? Или прогнал их позже, как и боярышень, посчитал бракованными? Я заглянул внутрь храма — темно. Скастовал и подвесил в воздухе, ближе к потолку, сразу пять больших «огоньков».